Весенний вихрь

— К… Капитан!       Стол с оглушающим скрипом сдвигается вперед, противно шаркая по полу, но все ненужные шорохи утопают в приглушенных стонах.       Вновь толчок, и вот уже несколько белоснежных, слегка измятых листов летят прочь, пара карандашей укатывается в сторону, лампа на краю стола опасливо дрожит. — Ка… капитан!..       Николь пытается свести ноги вместе, но напряженное тело Аккерман меж них не дает ей этого сделать. Остается только скрестить ступни у мужчины за спиной, прижимая голову Леви к собственной груди.       Мужчина молчалив, из него не выдавить ни малейшего звука, и эта тишина, разбавляемая шорохами, скрипом и девичьими стонами давит на Вебер, заставляя ощущать себя грязной шлюхой.       Его грязной шлюхой.       Стоило зубам Аккермана вцепиться в тонкую шею, буквально вгрызаясь в нее, втянуть в рот покрасневшую кожу, как раздается очередной протяжный стон. — Я больше не… не… Леви!       Сладкая истома быстрым потоком распространяется по телу. Аккерман хватает Николь за лодыжку, закидывает девичью ножку на покрытое испаринами крепкое плечо, а молочную шею, усыпанную засосами и следами укусов, сжимает. Мужчина двигается быстрее, тихо рыча, вдалбливая девушку в чертов стол. Николь задыхается от нахлынувших чувств.