Моя панацея

До прибытия поезда оставалось минут десять, не больше. Это можно было понять по гулу собирающихся девочек рядом, которые судорожно запихивали спальные вещи в свои рюкзачки, ругаясь, когда тот отказывался закрываться. Маша, небрежно потирая сонные глазки, все еще не могла полностью осознать, что она находится в Санкт-Петербурге. В этом прекрасном месте, о котором она столько слышала из уст подруг и одноклассниц. Культурная столица России, где каждое здание — предмет искусства, а стены пропитаны долгой историей. Пухлые губы непроизвольно растянулись в счастливой улыбке, которая не осталась незамеченной. Ледяные глаза тут же впились в девичье личико, изучающе прожигая каждый миллиметр алебастровой кожи. — Не люблю Питер, — прочитав мысли девушки (тут даже не нужно быть телепатом, зачарованное лицо выдало всё за свою владелицу), Лаура, не изменяя самой себе, решила вставить свое слово, кардинально противоположное от мнения Маши. Та, отойдя от легкого транса и оторвав взгляд от окна, резко повернула голову на Лукину, которая как ни в чем не бывало продолжала глазеть на уже появившиеся строения. От вида лесов и полей, если честно, начинало подташнивать. Мария не нашла нужных слов из того огромного водопада мыслей в своей голове. Поэтому она промолчала, но взгляд ее все-таки немного изменился, приблизившись к более нейтральному и даже безразличному. — И что ты тогда тут делаешь? — надменный писклявый голосок сверху не дал старшеклассницам досидеть оставшиеся мгновения в тишине. Лаура медленно вскинула голову вверх, одаривая взглядом наглую девчонку, осмелившуюся задать той свой глупый вопрос. — На данный момент я смотрю на тебя, — монотонно произнесла шатенка, несколько раз перескочив глазами с лица Саши на задумавшуюся девушку напротив. Третьякова продолжала пребывать где-то в астрале, внезапно задумавшись о правильности всего этого. Мама сто процентов брала сверхурочные, чтобы оплатить эту поездку. Может, даже заняла денег, вновь помогая кредиторам рыть под себя яму. Ведь только недавно она смогла наконец внести последний платеж, обведя этот прекрасный день красным в календаре. День освобождения от рабства этих гнусных банков с их заоблачными процентами. Такая себе свобода на вкус, на самом деле. — Молодцы какие, — в их крохотную обитель внезапно зашла Алиса Константиновна, освещая своей улыбкой и без того яркое купе, — собрались уже. А я даже в вас не сомневалась. Лишь глухое эхо от этих слов доносились до Маши. Несмотря на это, она смогла различить бархатный голос той молодой учительницы, имя которой она даже запомнила. Тут на нее ложится чья-то рука, из-за чего блондинка вскакивает и ударяется о верхнюю койку. — Прости, пожалуйста, — Алиса Константиновна испугалась не меньше ученицы, озабоченно переводя взор со скривившегося от боли лица на руку девушки, потиравшую поврежденный участок, — не хотела тебя напугать. — Но у вас это хорошо получилось, — грубо ответила Мария, но не обратила на свой резкий тон никакого внимания. Зато обнаружила, что в купе остались только они. — Мы должны выходить, — кивнула в сторону выхода и мягко улыбнулась, чтобы снять внезапное напряжение, — если, конечно, ты не хочешь обратно. — Не хочу, — Третьякова ловко обошла человеческое препятствие и, схватившись за спасательную ручку чемодана, потащила его вместе со своим телом. Небольшой, но на вид новый автобус уже ждал юных гостей этого прекрасного города, однако те, видимо, решили немного задержаться. Учителя подгоняли их, чуть ли не крича на весь вокзал, и пока младшие без пререканий выполняли требования, старшеклассники вальяжно расхаживали по широкой дороге, ведущей непосредственно к самим улицам и домам. Парни по-тихому прикуривали друг у друга сигареты или распыляли своими новыми, но до скрипа в ноздрях вонючими гаджетами, девушки уже успели снять сотни коротких видеороликов и изящных, по их мнению, фотографий, которые незамедлительно были выставлены во всех социальных сетях. Пусть завидуют, что они такие оригинальные, раз решили поехать в самое популярное у туристов место. — Маш, сфоткай нас на фоне него, будь другом, — указывая на здание вокзала, протараторила барышня. И откуда она знает ее имя? Да Третьякова ее впервые в жизни видит, — но чтобы надпись было видно. Передала блондинке свой новенький Айфон, попутно собирая своих подружек в одну линейку. Пока Мария с малой долей презрения направляла на них камеру смартфона, те одновременно выпятили одну ножку вперед, да так синхронно, словно оттачивали этот трюк не один раз (на самом деле, так оно и есть). Несколько раз большой палец тыкнул по огромной белой кнопке, после чего телефон был успешно возвращен к хозяйке, вокруг которой тут же образовался полукруг из ее свиты, и они вместе стали смотреть на результаты импровизированной фотосессии. — Нет, только не ее, — отдаленно слышала Маша, забираясь в теплый транспорт, — ты посмотри, какой у меня тут нос! Сбагрив чемодан водителю, она уже расположилась в достаточно комфортном кресле, прикрыв глаза в полном блаженстве, несмотря на доносящийся гул детских голосов где-то поблизости. Похоже, сегодня организм Машеньки был истощен немного больше, чем в обычные дни. Ее сознание затуманилось в дымке надвигавшегося сна мгновенно, и она будто бы находилась за звуконепроницаемым стеклом, не обращая внимание ни на один шорох около себя. Поэтому для нее было шоком почувствовать что-то мягкое и теплое рядом, ведь она даже подумать не могла о том, что кто-то осмелиться присесть рядом. — Третьякова, отлепись от меня нахрен! — прошипела Лаура, грубо толкая ее в сторону окна. — Лаура?! — очухавшись от дремоты, девушка недоверчиво оглядела свою заклятую соседку, — что ты здесь забыла? — Господи, вы здесь все сговорились что ли? Под раздражающе писклявый голос экскурсовода Маша выпрямила спину, разминая забитые от неудобного положения плечи. Лукина продолжала вальяжно сидеть и вызывающе стрелять голубыми глазами, от давления которых становилось уже дурно. Девушка привстала и оглядела весь салон на предмет хотя бы одного свободного места. Сейчас ей не хотелось ни с кем делить свое пространство, а с Лаурой — тем более. — Ты не будешь тут сидеть! — выплюнула блондинка, буквально нависая над ней. Но та даже и ухом не повела на ее разъяренный голос, специально отвернувшись в другую сторону. По сжавшейся в кулак ладони Мария поняла, что Лукина сама находится на грани от того, чтобы разгромить тут всё. Это было хуже ядерного оружия, основываясь на прошлом опыте, заключила Третьякова и стала собирать свои вещи, складывая их в небольшую сумочку. — Хорошо. В таком случае, я сама свалю, — теперь она выпрямилась полностью и решила резко перешагнуть тело шатенки, но та с ехидной улыбкой преградила ей дорогу, немного подняв одну ногу. Маша не ожидала такого, поэтому даже не успела одуматься, как зацепилась за женскую голень и вовсю была готова исполнить кульбит и встретиться своим милым личиком с чем-то жестким, но сильные руки обхватили ее талию и прижали к себе, от чего Третьякова навалилась на Лауру всем своим телом, а ее светлая голова виднелась из прохода, обращая взоры всех людей на их странную парочку, — какого черта, Лаура?! Да я тебя… — Третьякова! Села на место, быстро! — подступавший поток бранных слов прервала учительница, заставив даже бедную женщину-экскурсовода замолкнуть и наблюдать за этой сюрреалистичной картиной. — Но я… — продолжала Маша, всё еще находясь в цепкой хватке чужих рук и даже не пытаясь предпринять попытки по освобождению. Сейчас просто хотелось треснуть по этой противной тетке, которая посмела повысить на нее голос. — Никаких «но»! Не хватало мне тут еще отчитываться о ваших болячках. Села на место! Лукина, перекати ее на сидение! — Лаура тут же выполнила просьбу, сбрасывая девушку, словно та была подушкой, а не живым человеком. К счастью, Третьякова приземлилась удачно, но недовольную мину всё же состроила, по-детски скрестив руки на груди и испепеляя спинку кресла перед собой. В голове она уже послала всех далеко и надолго, а Лауру — дальше всех остальных. Несколько раз, чтобы наверняка. Лаура с усмешкой посматривала на грозное лицо Маши, но никаких действий не предпринимала. Пока блондинка сама не повернулась к ней, и янтарный огонь не встретился с лазурным океаном, пытаясь нарушить все законы физики и осушить бесконечную водную гладь. И тут даже Лукина опешила, на мгновение потупив взгляд и спрятав улыбку за сжатыми в тонкую линию губами. В карих глазах, помимо злости, просматривалось еще огромная усталость и весомая доля разочарования. Изогнув темную бровь, она молча ждала, когда всё внутри Третьяковой выплеснется наружу. — Да пошла ты… — всё, на что хватило сил произнести Маше, но то, с каким презрением была брошена эта фраза, удивила обеих. Щеки блондинки порозовели, и она по старой привычке приложила к ним ледяные ладони, охлаждая разум и согревая подушечки пальцев. — Не скули, а то весь автобус на уши поставишь, — ровно ответила Лукина, словно прочитала это по листочку. Всё-таки она должна была поставить эту выскочку на место, так ведь?

***

После целого дня скучных экскурсий, которые следовали одна за одной и из которых бедных детей буквально вырывали, чтобы соответствовать графику, Маша окончательно убедилась, что школьные поездки — это самая ужасная вещь на свете. Она не смогла сполна насладиться красотой ни одного места, будто проскальзывала мимо каждого исторического сооружения. Как привидение, она бродила одна, пытаясь хоть на миг остановиться и почувствовать всю красоту той эпохи. Но это удавалось крайне редко. Светлана Леонидовна в своей ужасной манере орала на нее и в конце концов стала везде ходить рядом, подталкивая девушку к общей группе. — Что ж ты такая несносная девчонка-то, а? Ольга Николаевна говорила о тебе столько хорошего, — как-то раз выпалила женщина, преследуя Машу. Третьякова была, мягко говоря, в шоке от подобной фривольности противной учительницы, но тактично промолчала, затаскивая себя в экскурсионный автобус. Теперь только там она могла побыть в покое, если не учитывать тот факт, что никому не нужный экскурсовод продолжал тараторить заученную методичку в плохо работающий динамик. Но к ее голосу можно было привыкнуть, полностью абстрагировавшись от него. Лаура перестала ей докучать, даже во время прогулок держалась поодаль, а иногда и вовсе смешивалась в толпе и завязывала беседы с другими старшеклассницами. Точнее, они сами пытались вывести шатенку на разговор, и та, на удивление, позволяла им это делать. Даже сфотографировалась с ними на фоне Петропавловской крепости. Маша, проходя мимо их компании, бросила неоднозначный взгляд на Лукину, который та с легкостью поймала и ответила таким же каменным выражением лица. — Лаур, не сжимай так сильно мой бок, — внезапно пискнула девушка рядом и захохотала, мягко отбрасывая руку со своей талии. — Как скажешь, — Лукина пробубнила это куда-то в пол и отцепилась от их группы. Наплевав на своих «подружек», направилась следом за Третьяковой, быстро преодолевая то небольшое расстояние между ними. Пошла бы она на несколько секунд раньше, могла бы и догнать стремительную фигуру, но к Маше внезапно подошла молодая учительница, улыбаясь той своей ослепительной улыбкой. — Машунь, почему ты такая грустная ходишь? У тебя что-то случилось? — мягко поинтересовалась Алиса Константиновна, пристраиваясь рядом и перекидывая через плечи Маши свою токую ручку. Мария лишь покачала головой, и из бежевого шарфа выпало несколько прядок, которые тут же прилипли к ее лицу. Третьякова выругалась в сторону ветра, но тот оказался хитрей, и одна прядь все же залетела в рот девушки, на что она театрально застонала, убирая волосы обратно. Алиса Константиновна не смогла сдержать смех от этой милой и забавной картины. Потрепав хрупкое плечико, учительница продолжала смеяться, прикрывая свободной рукой свой рот и качая головой. Маша сначала опешила от такого проявления эмоций, но после поддержала преподавательницу, прижимаясь к девушке ближе. Всю усталость как рукой сняло. А подобный жест, если не исправил весь этот день, то хотя бы оставил хорошее впечатление напоследок. А пока дамы весело проводили те несколько минут, мимо них пронеслась темная тучка, осматривая уж очень разгоряченных особ. Но они даже не обратили внимание на странную тень, продолжая шагать в одну ногу, пока вместе они не дошли до их транспорта. — Наконец-то я вижу улыбку на твоей физиономии, Мария. Улыбайся почаще, она у тебя очень красивая, — щелкнув Машеньку по носу, Алиса Константиновна отстранилась и пошла в противоположную от автобуса сторону, завлекая зазевавшихся детей обратно. Третьякова заметила Лауру уже после того, как снова осталась одна, и удивилась подобной скорости. Ведь она же всё время была сзади, а тут уже стоит около их мест, терпеливо ожидая, пока Мария соизволит присесть на свое родное кресло около окна. До их временного пристанища в виде довольно симпатичного отеля в самом центре города они добрались быстро, дети даже не успели успокоиться в поездке, продолжая кривляться и болтать друг с другом чуть ли не через весь салон. И вот все вещи собраны, автобус уже в пути к своей базе, а дети толпятся в холле, пока старшие занимаются вопросами с расселением. Третьякова присела в огромное кресло, в которое могли бы поместиться еще несколько человек, но она была там одна, позволив себе развалиться на мягкой дорогой мебели. Все остальные не ушли далеко: тоже расположились на диванчиках или примостились к стене, ожидая заветную ключ-карту от своего номера. Наконец преподаватели подошли к их компании, держа в руках несколько пластиковых карточек и пересчитывая всех присутствующих. Расселением девочек занялась Алиса Константиновна, которая, понимая возраст большинства учениц, решила отдать им все бразды правления. «Решайте сами, вы уже взрослые», — сказала она и выдала девушкам четыре карты от разных номеров. Один из них был двухместным, и его сразу забрали две лучшие подружки из десятого класса, с которыми никто особо не хотел иметь дел, а тем более каких-то терок. Остальные же вмещали в себя троих людей, и тут уже нужно было обдумать все варианты, чтобы никто не обиделся. Маше было плевать, с кем делить свою комнату, поэтому в этой странной дискуссии она не принимала никакого участия, ровно как и Лаура, которая и вовсе отошла от их кучки, разговаривая с кем-то по телефону. — Пойдешь к нам третьей? — внезапно спросили те самые девочки, с которыми Третьякова ехала в поезде. Маша отвлеклась от своих глубоких размышлений и оглядела своих новых знакомых, взвешивая все «за» и «против». Это был не самый худший вариант (если честно, Третьякова надеялась, что они заснут так же рано, как и вчера, и ей не придется много контактировать с назойливыми подружками). Да и всех остальных уже мало волновал ответ девушки, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как ответить согласием: — Если вы не против, то… — Конечно, не против! — в унисон воскликнули Саша и Соня, чуть ли не разрываясь от счастья. Встав по обе стороны от своей старшей подруги, они повели ее к лифтам, тараторя планы на сегодняшнюю ночь. Обреченная своим положением, Мария приняла свою участь и попыталась сделать вид, будто она на седьмом небе от счастья. Получалось так себе, но юные особы даже не обратили на это внимание, поскольку были полностью поглощены мечтами и планами (и мальчишками, конечно). — Лаура, тогда будешь жить с нами, — Лукина ничего не ответила, идя следом за своими ровесницами и спрятав свободную от груза чемодана руку в карман черных брюк. Терять время никто не хотел, поэтому обитатели двух этих комнат смогли компактно уместиться в грузовом лифте, который тут же повез их на нужный этаж. Стоя в задней части стальной коробки, Третьякова позволила себе облокотиться о поручень и вскинуть голову вверх, рассматривая свое зеркальное отражение на потолке. Лаура стояла близко, но не настолько, чтобы их плечи могли коснуться друг друга. Маша все равно слышала ее тяжелое, но размеренное дыхание, чувствовала, когда та закатывала глаза на очередную глупую реплику стоящих впереди дам. Но так и не взглянула на нее полностью, благодарив бога за такую чудесную штуку, как боковое зрение.

***

На часах было далеко за полночь, но комната продолжала заполняться голосами девочек, обсуждавших одни и те же вещи на протяжении нескольких часов. Третьякова была не на шутку зла на всю эту ситуацию, но продолжала притворяться спящей. В ней всё равно оставалось малое зерно надежды, что в подружках сыграет совесть и они станут хотя бы на полтона тише. Вскоре они действительно перешли на шепот, а потом и вовсе замолкли, лежа на одной кровати и прижавшись друг к другу. Эта картина могла бы показаться Маше милой, если бы она не хотела придушить их своей подушкой. Из-за вспышки гнева Третьякова поняла, что вряд ли сейчас сможет заснуть. Поэтому в ее голову пришла очень странная идея: прогуляться по отелю. Авантюра, которая могла стоить ей собственного зада, если ее заметит кто-то из старших. Но вряд ли сейчас они пойдут патрулировать комнаты, они ведь уже заходили с проверкой. Накинув на плечи белоснежный халат, который она обнаружила в шкафу, девушка медленно и аккуратно открыла дверь, спрятав ключ в огромном махровом кармане. Но не успела она переступить порог светлого коридора, как вдруг заметила стремительно удалявшуюся фигуру, которая была ей знакома до чертиков. — Лаура! — прикрикнула она, чтобы шатенка уж точно ее услышала. И не прогадала: Лукина молниеносно обернулась, а лицо девушки выдавало легкий испуг. Брови ее заметно поднялись, а голубые глаза округлились. Однако, узнав в этом белом существе Машу, которая скрестила руки на груди и ждала ответов на немые вопросы, шатенка расслабилась. — Твою мать, Третьякова! — Лукина стояла неподвижно, наблюдая за приближавшейся к ней одноклассницей. — Куда ты собралась? — спросила Маша, оглядывая шатенку с ног до головы. Та была одета в черную кожаную куртку, из которой торчал капюшон от такого же цвета толстовки. На ногах были изрядно поношенные мартинсы, защищавшие бледные щиколотки от прохладного ветра. — Не твое дело, — взволнованная Лаура попыталась пройти дальше, но Третьякова отказывалась просто так ее отпускать, преграждая дорогу, — дай мне пройти, или… — Или что? Оттолкнешь? Ударишь? Так даже лучше. Я закричу и разбужу всех учителей, — победно заключила Мария и была награждена ошеломленным выражением лица девушки напротив. Думала, что ей так просто всё сойдет с рук? Нет же, у Машеньки, если она не забыла, есть зубки, которые могут очень больно впиться в кожу. — Чего ты хочешь от меня? — полностью осознав свое поражение, Лукина тяжело вздохнула и убрала мешавшие обзору пряди одним легким движением кисти. Третьякова недолго думала над вопросом одноклассницы. — Можно пойти с тобой? — выпалила девушка, загоняя Лауру в тупик. — Совсем спятила? — разгневанно процедила сквозь зубы шатенка, полностью выпавшая в осадок от такой просьбы, — Ты даже не знаешь, куда я иду. — Мне это не столь важно. Главное — подальше от этих…ну, ты поняла. Лаура понимала, что выбора у нее нет. Либо она останется тухнуть в этом дрянном отеле рядом с назойливыми соседками, либо по-тихому смоется отсюда, но прихватив при этом небольшой, но чересчур хитрый балласт. Из двух зол она, конечно, выбрала меньшее. Все же с Третьяковой она чувствует себя комфортней, да и уже успела привыкнуть к этой занозе. И Маша не сможет донести на нее, потому что сама подвергнет себя огромному риску. Что-то пробубнив себе под нос, Лукина покачала головой и оглядела пространство вокруг них. — Так пойдешь? — оглядев милую пижамку под огромным халатом, на которую указала шатенка, Маша поняла, что в таком виде она точно не выйдет отсюда. — Дай мне две минуты, — девушка пробежала мимо, попутно нащупывая карточку от комнаты. — И ни секунды больше. Дверь с тихим писком разблокировалась. И пока Третьякова полностью не скрылась в глубинах собственного номера, она вновь высунула голову, проверяя местонахождение второй особы. Не было похоже, что Лаура собирается сбежать, поскольку она медленно подходила ближе именно к ней, нежели к спасительному лифту, но Мария решила взять с нее слово и протянула руку с оттопыренным мизинцем, как гласят все каноны дворовой детворы. — Обещай, что дождешься меня. — Что за детский сад? — но под таким серьезным взглядом Лукина не смогла находиться долго. К тому же, они теряли драгоценное время. И не стоит забывать, что за картонной стеной находятся учителя, поэтому всё-таки соединила их пальцы, ощущая прохладу маленьких ладоней, — Ладно-ладно, я обещаю. А теперь бегом. Время пошло. Маша, словно ответственный солдат, смогла собраться за отведенное время и даже получила похвалу от Лауры. Проходя мимо ресепшена с невозмутимыми лицами, девушки вышли на улицу, наслаждаясь ночной прохладой Санкт-Петербурга. Они немного отошли от главного входа, чтобы вечно курящая девушка вновь смогла вдохнуть в себя никотин. Но Третьякову сейчас мало беспокоило здоровье одноклассницы и бьющийся в нос запах табака. Она завороженно рассматривала стоящие в темноте здания, которые принимали совершенно другой вид, нежели в дневную пору. Людей, однако, было еще достаточно. Небольшие компании молодых людей или одиночки, возвращавшиеся домой после тяжелой работы, — не важно. Даже сейчас здесь кипела жизнь, завлекая всех в свои оковы. — Так куда мы идем? — Увидишь, Третьякова… — потушив сигарету, Лаура сорвалась с места, и Маша пошла за ней, с каждым шагом всё больше и больше отдаляясь от их ночлега.