Запретный плод

      Глаза, глядящие в самую душу. Пронзительные и холодные.       Лицо, в котором совершенно всё, кроме единственной пряди волос, выбившейся из идеальной причёски.       Сбивчивое дыхание. Непослушные пальцы рук. Выдох на придыхании.       Волнительно. Нервно.       Кажется воздух раскалён добела от напряжения.       – Где вчерашние отчёты? – холодно и надменно.       Сынмин опускает глаза и виновато тупится, мямлит еле слышно:       – Извините, молодой господин, но я не знаю... Не могу их найти...       И он действительно не знает.       Ким точно уверен, что подготовил их, ведь буквально вчера проклятые бумажки лежали у него на столе в ожидании своего часа, но сегодня таинственным образом исчезли, словно их никогда тут и не было.       Удар. Очередная вмятина в стене. Перевёрнутый стул.       Все присутствующие вздрагивают и съёживаются, стараясь сделаться как можно меньше, чтобы ненароком не привлечь к себе внимание молодого господина. Однако, всё тщетно – они вовсе не интересуют его сейчас. Всё внимание Хвана привлечено только к одному человеку. К тому, на которого он сейчас смотрит и от кого он не в силах оторвать своего взгляда.       От взгляда этого становится не по себе всем вокруг, не то, что бедняге Сынмину.       – Что застыли?! – выкрикивает Хёнджин, обводя офис гневным взглядом. – На шоу пришли поглазеть?! Работайте, лентяи!       И офис приходит в движение, инсценируя работу, исподтишка всё ещё продолжая коситься на своего директора и его секретаря.       – А тебя, Ким Сынмин, я жду у себя после работы, – грубо бросает напоследок Хван и удаляется в свой кабинет, демонстративно хлопая дверью.       – Ох, Минни... Ты только держись, – сжимает кулачок в знак поддержки Черён.       – Ну и не сладко же тебе приходится, старик, – хлопает по плечу Минхо.       И всё подобное, и всё в том же духе.       И даже несмотря на то, что коллеги стараются быть тише, Сынмин отчётливо слышит за своей спиной их шелестящий шёпот:       – Ты только посмотри на этого беднягу: весь сжался и трясётся от страха. Жалко его. И за что молодой господин его так недолюбливает?..       Но никому даже в голову не приходит, что трясётся Сынмин вовсе не от страха, а от плохо контролируемого возбуждения, считая минуты до окончания рабочего дня.       Он не в силах нормально сосредоточиться на работе и день кажется ему резиновым, но, как известно, всему рано или поздно приходит конец, и рабочий день наконец заканчивается.       Чтобы не вызывать излишних подозрений, Сынмин нарочито медленно приводит в порядок своё рабочее место, дожидаясь, когда офис окажется полностью пуст.       Коллеги с пониманием и сожалением на него смотрят и, уходя, желают удачи.       Лишь только дверь захлопывается за последним сотрудником, брюнет бросает своё занятие и спешит в кабинет директора.       В кабинете темно, хоть глаз выколи, но несмотря на это Сынмин всё же находит взглядом знакомый силуэт.       Хёнджин стоит возле панорамного окна спиной к вошедшему, засунув обе руки в карманы брюк и смотрит на ночной город.       – И чем ты там так долго занимался? Подыскивал новую работу? – спрашивает Хван на удивление спокойным голосом.       – Ждал, когда все уйдут, – честно отвечает Сынмин и смущается собственного ответа.       – Жалкое оправдание, – замечает Хёнджин и поворачивается лицом к Киму.       Младший нервно сглатывает, пытаясь подобрать необходимые слова, но ему не удаётся этого сделать – в голове сплошная каша. А Хёнджин торопит:       – Ну и чего ты молчишь? Я жду вообще-то.       – Извините, молодой господин, – начинает Сынмин дрожащим от волнения голосом, – но я действительно не понимаю, как такое могло произойти. Я точно помню, что...       – Достаточно, – хлещет Хёнджин словами словно плетью, обходит свой стол и усаживается на его край. – Подойди.       Кусая губу, Сынмин молча сокращает между ними дистанцию и останавливается в метре от Хвана.       – А ты знал, что за всё в этой жизни нужно платить? – спрашивает старший, расстёгивая пряжку своих брюк. – Особенно за косяки.       Сынмин следит за движениями Хвана словно заворожённый и ему кажется, что он во сне. Его совершенно не волнуют сейчас какие-то бумажки и косяки. Всё внимание младшего приковано только к тому, чего он уже так давно неистово желает.       – Тебе особое приглашение нужно? – спрашивает Хёнджин слегка раздражённо и вынимает из брюк свой член. – На колени.       Не веря своим ушам, Сынмин сокращает оставшееся расстояние и становится на колени, обхватив рукой возбуждённый, к удивлению младшего, член Хвана.       – Запомни: от твоего старания будет зависеть твоё место в этой компании, – предупреждает Хван и поддаётся вперёд.       Сынмин придвигается ближе и осторожно обхватывает член Хёнджина губами, пробуя на вкус, и его без того сильное возбуждение становится ещё сильнее.       Ким сосёт нежно, но уверенно, и с губ Хвана срывается то ли сдержанный стон, то ли вздох. Он располагает свою руку на голове младшего и отклоняется назад, чтобы видеть его лицо.       – Глубже, – настойчиво просит Хёнджин и Сынмин повинуется.       С каждым разом его движения становятся более амплитудными и размашистыми и вот он уже берёт член Хвана во всю длину.       Хёнджин облизывает пересохшие губы и помогает Сынмину как рукой, держащей младшего за затылок, так и бёдрами, двигающимися навстречу.       Ох, как же это его заводит... Просто невообразимо заводит. И он кусает губы, чтобы с них не сорвался стон наслаждения. Дать понять младшему, что ему, Хвану Хёнджину, нравятся эти прикосновения – означает проиграть.       Сынмин тем временем ускоряется, цепляясь за столешницу – молодой господин не позволяет касаться себя – но Хван его останавливает.       – Брюки... – нетерпеливо выдыхает Хёнджин и, не дождавшись ответа, сам тянется к ремню младшего, несдержанно срывает с него лишнюю одежду, а после перегибает через стол, позволяя облокотиться, и резко входит.       С губ Сынмина срывается громкий стон, и Хван поспешно зажимает его рот ладонью.       – Ещё не хватало, чтобы нас кто-то услышал, – рычит он на ухо младшему полушёпотом, продолжая трахать. – Будь хорошим мальчиком, не создавай проблем. Договорились?       Сынмин послушно кивает и кусает нижнюю губу, заставляя себя замолчать, а Хёнджин ощущает тыльной стороной ладони пару влажных капель.       Слёзы?       Именно. Младший плачет. Но делает это не из-за боли – он её почти совсем не чувствует.       Это слезы наслаждения, ведь Ким всегда, во сне и наяву, грезил об этом человеке, о близости с ним. Сынмин всегда хотел принадлежать только ему, ибо от этого холодного взгляда, от этих пухлых губ и этой тонкой светлой кожи, от этой родинки под левым глазом у Кима крышу сносит. Именно поэтому он ни о чём сейчас не жалеет и готов в будущем допустить хоть сотни подобных ошибок, если результат окажется таким же.       Хёнджин заметно ускоряется, впиваясь в бёдра Сынмина тонкими пальцами до побледнения костяшек, замирает и мощнейшая волна оргазма накрывает обоих одновременно.       Приведя себя в порядок, младший молчаливо смотрит на старшего, словно прося разрешение сказать что-то. Тот видит это и одобрительно кивает.       – Господин Хван, те отчёты... – начинает Сынмин, но Хёнджин лишь равнодушно машет рукой.       – Уже поздно, – отвечает он. – Я не могу думать о работе в нерабочее время. Давай ты зайдёшь ко мне завтра за час до обеда и мы это обсудим.       Ким собирается ответить, но Хван его опережает:       – Ах, да. Это не вопрос. Ты зайдёшь ко мне завтра.       – Да, господин Хван! – радостно произносит Сынмин, глядя на старшего щенячьими глазами.       – И ещё кое-что, – говорит Хёнджин, скрывая улыбку. – Возьми что-нибудь сладкое. К примеру, я люблю тортики.       – Хорошо! – с сияющими от счастья глазами говорит младший. – Спокойной ночи, молодой господин! До завтра!       – Угу, – отчего-то смущённо произносит Хёнджин и ему удаётся напоследок увидеть довольное лицо Кима за несколько секунд до того, как его спина исчезает за дверью.       Когда дверь за младшим захлопывается, Хван обессилено опускается в кресло.       – Ким Сынмин, – выдыхает он, – я так тебя ненавижу, ты бы знал.       И это правда.       Хёнджин ненавидит Сынмина за то, что также, как и младший, стал испытывать сексуальное возбуждение и тягу к нему с самого первого дня их встречи, хоть и чувствовал, что это неправильно. Однако, Хван не мог с этим ничего поделать, как бы сильно не пытался и именно поэтому так часто отыгрывался на Киме, пытаясь заставить себя таким образом ненавидеть его.       И этот раз не был исключением, ведь это он, Хёнджин, забрал отчёты, лежащие на столе Сынмина, придя сегодня на работу раньше всех.       Однако, всё это лишь сильнее разожгло желание Хвана попробовать сей запретный плод, и сейчас, когда он наконец его попробовал, он понял, что больше не в силах противиться своему желанию.