Незнакомец на берегу океана

Боль в груди… Словно что-то сильно давит… Неприятные ощущения испытывал Чонгук, находясь в глубинах своего подсознания, пока люди снаружи пытались вернуть его в этот мир. — Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять.  Десять. — насквозь промокший спасатель отчаянно пытается привести Чона в сознание. Он наклонился к его губам… Один вдох… Второй… И снова: — Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять, — толчки в грудь раз за разом. Все вокруг замерли в ожидании: Джин еле сдерживает слезы, в то время, как Хосок уже проронил несколько. Юнги и Намджун молчат. Они боятся… Боятся сделать лишний вдох. Боятся помешать парню в форме. Они дрожат…   Снова наклонился, снова вдох, второй. Кто-то за спиной уже вынес приговор… Но он не останавливается, продолжает: — Раз. Два. Три. Четыре. Пять. — «Это я виноват… Я же еще тогда понял, что он не умеет плавать. Какой же я идиот. Ебаный долбоёб… Его жизнь сейчас зависит от меня… Но почему я думаю лишь о прикосновении к его губам? Так хочется ещё… Ещё дольше, глубже, жарче… Черт, Тэхен, работай давай. Спаси его жизнь!», — Шесть. Семь…    Брызг.   Все вокруг затаили дыхание в надежде. Он очнулся… Он здесь… Чонгук снова с нами. — Господи! — Джин с Хосоком принялись обнимать Чонгука, а Юнги и Намджун, в свою очередь, спокойно, с благодарностью, обняли спасителя их друга: — Спасибо… Я не знаю, как мы сможем отблагодарить тебя…    Спасатель молчал. Он злился. На себя. Он был очень зол на свое глупое поведение, на то, что спровоцировал Чонгука; на то, что из-за его прихоти, человек чуть не погиб. Он зол. Очень зол.    Наконец освободившись от объятий друзей, Чонгук смог увидеть своего спасителя.Он ещё не до конца понял, что произошло, но осознание потихоньку приходило к нему. — Ты… Спас… Меня… — Молчи. Не трать силы, — «самовлюбленный идиот» наклонился к Чонгуку и тихо, еле слышно, прошептал: — Не делай так больше. Ты меня очень напугал. Не умеешь плавать — не лезь в воду, малыш. — Я… Просто…    Спасатель приставил указательный палец ко рту, а затем быстрым шагом направился к Намджуну и, сказав ему что-то, удалился. — Мы так беспокоились, Чонгук. Прости нас, это мы виноваты, — вытирая слезы, сказал Хосок. — Давай помогу подняться, -Юнги закинул руку Гука на свое плечо. — Я тоже помогу! , — с другой стороны подошёл Намджун и точно так же подперел Чонгука.   Ребята добрались до дома молча. Согрели младшего Чона, налили горячий чай и уселись рядом. Юнги заполз под одеяло к Гуку, приобняв его за плечо. — Ну как ты? — Нормально. Уже не нужно беспокоиться. — Не нужно?! Да, Чонгук, прости нас, мы действительно виноваты. Но это не оправдывает твоего безответственного поведения! — виновато, но в то же время сердито вставил Джин. — Полностью согласен. Ты пошел в воду из-за нас? — добавил Юнги — Нет. Я… — Не допрашивайте его сейчас. Дайте ему время отдохнуть, — как всегда, спасательный круг по имени Намджун приплыл на помощь. — Ребята, просто…простите меня. Не спрашивайте причины. Я правда, очень сожалею… — Все хорошо, Чонгук. Хочешь отдохнуть? Помочь тебе подняться в комнату? , — в голосе Хосока не было ни капли злости. Лишь сострадание и вина. — Нет, я в порядке. Сам доберусь. Спасибо, — с этими словами Чонгук поднялся к себе в комнату, свалился на кровать и сразу же уснул.    Тем временем на пляже Тэхен испытывал ужасные чувства. Чувство вины, злость, боль, обида на самого себя. Он никогда раньше не поступал так глупо. Хоть он и не показывал, но он ужасно волновался за Чонгука. Его сердце билось очень быстро. Этот парень действительно привлек его. Так сильно… Что Тэхен не может понять, что чувствует к нему. Но знает одно — его ужасно тянет к этому парню. Животные инстинкты. Он хочет его очень сильно. После того как он коснулся этих губ… — «Его губы… Такие…сладкие… Такие…пленящие… Он… Чертовски напоминает зайчика. Такого… беззащитного.  Так и хочется обнять его и никогда не отпускать. Блять, что со мной? Хватит думать о нем! Я представляю для него лишь опасность. Я так виноват… Даже не извинился… Кто меня вообще за язык тянул? Я назвал его «малыш»? Блять, что со мной не так. Это, конечно, чертовски сексуально. Я бы хотел называть его так. А ещё… называл бы его деткой.  Как же приятно от этих мыслей. Так, стоп! Хватит! ПЕРЕСТАНЬ ДУМАТЬ О ЧОНГУКЕ! Забудь его имя, его тело, его… губы… Нет, их я точно не забуду. Все, достаточно. Я на работе. Надеюсь он ещё придёт. Мне…так стыдно.», — все попытки избавиться от этих мыслей были тщетны. Но спасатель продолжал стоять на посту до конца рабочего дня.    Около 2 с половиной часов ночи. Вокруг тихо, ни души. Чонгук проснулся где-то в час и с того времени не может уснуть. — В жопу это все, — он встал с кровати, оделся, и тихо спустился вниз, — Все спят. Выйду незаметно, — Гук еле слышно открыл входную дверь, вышел и так же тихо закрыл её. Он направился к пляжу. Зная, что там точно никого нет, он был уверен, что сможет спокойно насладиться ночным небом.    Как Чонгук и ожидал — вокруг никого. Он подошёл к спасательный будке, которая держалась на четырёх невысоких столбах, и сел прямо под ней, облокотившись на один из них. Он прикрыл глаза. Не знаю, сколько времени он так просидел. Минут двадцать точно. Он бы и сидел так дальше, если бы не услышал знакомый низкий бархатный голос: — Обычно я тут сижу…   Чонгук открыл глаза и увидел над собой «самовлюбленного идиота». В этот раз в обычной одежде, а не в форме. — Но сегодня уступлю тебе это место, — он бросил сумку рядом с Гуком и лёг, положив на неё голову, — Как ты? — Сойдет. -Я… Хотел извиниться перед тобой… — За что? , — Чонгук удивлённо взглянул на лежащего рядом парня. — За все. Наше знакомство изначально пошло под откос. Из-за меня, я думаю… Может, начнём сначала? Ты — Чонгук. — Да, откуда ты… — Твои друзья очень сильно переживали за тебя. — А…Да, точно. А тебя как зовут? — Тэхен. — Я не отблагодарил тебя, Тэхен. — И не нужно. Я виноват в том, что случилось. Из-за меня ты полез в воду.   Чонгук покраснел — Прости за это. — Младший лишь молча кивнул, глядя на спокойную воду. — Ты… Боишься воды? — Это долгая история. — Не поделишься?    Чонгук уже давно хотел высказаться хоть кому-нибудь. Друзьям он ничего не говорил. Ему было тяжело вспоминать это, но сейчас его словно отпустило. — Мне было четырнадцать. Мы с семьей жили у побережья. Моей сестрёнке тогда исполнилось 6 лет. Она очень любила ходить на пляж. В… — Чонгуку было тяжело говорить, Тэхен заметил это, но не перебивал, — В тот день была плохая погода, обещали шторм. Я сильно поссорился с родителями и ушёл на пляж. Просто сидел на песке и злился. Моя сестрёнка прибежала ко мне и попросила пойти купаться. Я…  — на глаза Чонгука наворачивались слезы, — Я не знаю чем я думал… Я… Увел её подальше от дома… Наз… — Гуку тяжело выговаривать слова, — Назло… Назло родителям… И… И разрешил ей зайти в воду… Потом… Она… А я… Я пытался найти её, но… я правда пытался… Меня уносили волны… Я еле вылез из воды… Но… Не смог ей… ей… помочь… она… она… — Чонгук не мог больше сдерживаться и сильно заплакал. Очень сильно. Он прикрыл лицо руками и продолжал реветь, пока не почувствовал чужие тёплые руки вокруг себя. Это Тэхен. Он обнял Гука. Со всей силы обнял его. И не отодвигался очень долго. Это то, в чем Чонгук нуждался. Ему нужно было выплеснуть эмоции. Нужен был тот, на кого можно опереться в такой тяжёлый момент, и он его нашёл… Тэхен…    Прошел где-то час. Парни болтали обо всем, что придёт в голову. Чонгук уже успокоился и смеялся с глупых, но смешных шуток Тэхена. — Тут так спокойно. Я прихожу сюда всегда, когда мне тяжело. Здесь я отпускаю весь лишний груз, — Тэ говорил тихо, но Чонгук очень хорошо слышал его. Словно вокруг нет ничего, кроме его голоса. — Понимаю тебя… Они оба молчали, смотря на звёздное небо. — Луна сегодня очень красивая, — тихо произнес Чонгук.   Тэхен на мгновение замешкался и сразу же добавил: -Ты знаешь, что в Японии, фраза «Луна сегодня очень красивая, правда?» означает «я тебя люблю»? — Правда? Я не знал. И как ответить на такое предложение? — Если хочешь ответить взаимностью, скажи: «Настолько, что можно умереть»… — Красиво… — Гук взглянул на Тэхена, встретился с ним взглядом и тут же резко отвернулся, смущаясь. — Ты такой милый, когда стесняешься, — Тэхен схватил Чонгука за подбородок, развернул к себе и поцеловал. Очень спокойно и аккуратно, словно боялся спугнуть его. — Что ты… — Чонгук резко отодвинулся, полный смущения и непонимая… — Ты не хотел этого? — спросил улыбающийся Тэхен. — Очень хотел…   Это был сигнал. Тэхен впился в губы Чонгука изо всех сил. Это был очень жаркий поцелуй. Такой, какого у обоих  никогда не было. Они хотели этого. Тэ приподнялся, обвил одной рукой талию Гука, второй залез под футболку. Тонкие, длинные пальцы Тэхена исследовали грудь парня, в то время, как второй сходил с ума от горячих прикосновений. Тэхен спустился ниже, выцеловывал шею младшего, оставляя болезненные засосы, он буквально кусал её от желания: — Ты не представляешь как сильно я этого хотел, малыш, — Тэхен буквально походил на тигра, поймавшего добычу, он рычал… А Чонгук чуть ли не кончал от одного «малыш», произнесенного желанными устами Тэ, — Знал бы ты, как я сдерживался во время вашей игры, когда ты снял футболку, чтобы не наброситься на тебя, — Тэхен буквально разорвал лёгкую кофту Гука, наконец оголил нежную кожу и принялся оставлять засосы буквально везде. — Тэхен… Я сейчас… -Потерпи, сладкий, -Тэхен спустился ещё ниже, остановившись у начала шорт, и взглянул на Чонгука. — Господи, Тэ, не смотри на меня так… Я сейчас кончу… — Еще немного, малыш, дай мне прикоснуться к тебе, — Тэхен сдернул вниз ненужную одежду и обхватил руками уже намокший член Чонгука. Он сильно сдавил его руками, чтобы не дать второму так быстро закончить. — Тэ, прошу тебя… Черт… Не мучай меня… — Прости, малыш, но сегодня я командую, — все ещё сдавливая в руках опухший орган, он поднялся к губам Гука и вновь впился в них жадным поцелуем. — Я больше не могу… Ах… — Чон издал стон и резко прикрыл рот рукой, — Тэ, умоляю… — Чонгук вцепился в столб, который помогал ему не упасть от прикосновений такого Тэхена. — Хорошо, детка, я разрешу тебе кончить, но не сейчас, — он снова опустился вниз, — Я хочу слышать твои стоны, сладкий. Тут никого нет, так что будь громким, — и, наконец, охватил губами головку чонгукового члена. — МММ! Тэ… Ох… Прошу тебя… Боже, ммм… — Чонгук вдруг так сильно застонал, что Тэхен просто кончил от этих звуков, но сам продолжал работать ртом: провел языком вдоль ствола, и один раз опустился вниз, а затем вверх. Этого было достаточно. Чонгук кончил Тэхену в рот, резко вцепившись в его волосы. — Мммм… , — Тэ не задумываясь сглотнул и сразу же вернулся к губам младшего. Чонгук растаял. В буквальном смысле. Он опустил голову на песок, продолжая поддаваться давлению со стороны Тэхена. Ему нравилось это. Ему нравился такой Тэ, знающий что делать. Он нуждался в нем. Он хотел его больше, ближе.    Наконец Тэхен нехотя отодвинулся от сладких губ: — Ты прекрасен, Чонгук. Я хочу тебя ещё ближе. — Ты… кончил? , — спросил вспотевший смущающийся Гук, — Я ведь даже не прикоснулся к тебе… — Твои стоны сделали всю работу за тебя, малыш. Хочу слышать их постоянно. Ещё громче.    Чонгук стал ещё краснее, чем был. Такие слова его возбуждали. Он и сам этого очень хотел.    Тэхен лег рядом с Чоном, а тот, в свою очередь, сильно смущаясь, положил голову на его грудь, провел руками вдоль пресса. Единственное, что его сейчас сильно раздражало — это ткань на теле Тэхена. Он хотел чувствовать его тепло, хотел прикасаться к его коже. Но боялся… Боялся сделать что-то не так.    Они пролежали так очень долго. Чонгук уснул в объятиях Тэ.