Утерянное сказание

Ночью дождь прекратился, но тучи всё ещё кучевались низко к земле, заслоняя луну и поглощая почти весь её свет. Большая тень скользнула от раскрытого окна к середине комнаты, и незваный гость осмотрелся. На одной из четырёх кроватей мирно спала, ни о чём не догадываясь, его цель. Гость, выбрав нужную ему, подступил ближе к светловолосому юноше, сжавшемуся в комочек на своём ложе и тихо посапывающему. Пробившиеся сквозь тучи луч лунного света осветил лицо уже знакомого этой компании мужчины. Иван Брагинский с интересом всматривался в нахмуренные густые бровки подростка, сжатые в напряжении алые губы, гордо вздёрнутый носик и изысканные черты лица настоящего аристократа. Его будущий муж был уж очень... молоденький. Он смутился от одного лишь взгляда при знакомстве, за прошедший вечер часто прятался за спину Родериха, которому явно доверял, и старался дистанцироваться от Гилберта, не внушавшего ему чувство безопасности. Похож на едва прозревшего котёнка, который, тем не менее, не давался на руки и шипел, если к нему приблизиться, но стоит всё-таки словить малыша, как он становится абсолютно беспомощен. Миленько. Да и чего он ожидал от семнадцатилетнего второго принца, которого растили в качестве младшего мужа? Проблема в том, что такие долго не живут в качестве Императриц. Мальчишке придётся поработать над собой, если не захочет на бессрочный отпуск в гробу в ближайшие пару месяцев. Иван прикрыл глаза, сосредотачиваясь на зрении, и приподнял веки. Теперь мир вокруг него преобразился, предметы вокруг потеряли тени и растворились в плоскости, словно были лишь нарисованным фоном. Но вот люди теперь виделись абсолютно иначе. Артур был окутан яркой салатовой аурой, всё его тело пронзали энергетические сосуды, подобные кровеносной системе, качавшие по организму блёклую золотистую субстанцию — ману. Там, где находилось солнечное сплетение, был большой клубок, из которого эта мана и качалась, это энергетическое ядро, сердце магии человека, образно говоря. В центре ладоней сиял раскрытый бутон розы, сияющий всё тем же салатовым. Обозначение направленности врождённой магии — цвет ауры и рисунок на ладони. Артур действительно был настоящим целителем, а судя по размеру рисунка — ещё и очень сильный. Он обладал огромным запасом маны для своего возраста, его сосуды были разработаны, мана качалась без перебоев, а значит, он часто практиковался. Это его полностью удовлетворило, и Брагинский прикрыл глаза, возвращая нормальное зрение, а затем спустя мгновение исчез из комнаты, будто и не было никого. "Позёр", — подумал проснувшийся ещё три минуты назад Гилберт.

***

Как говаривали во дворце, утро начинается не с кофе, а со скандала. Артур ощутил истину этой народной мудрости, выныривая из дремоты под аккомпанемент ругани Родериха и Гилберта. Эти двое точно что-то не поделили, а страдал теперь он. Несправедливо. — Я беру Артура, и мы с ним идём на ярмарку! — услышал Артур раздражённого Родериха. — Ну куда ж ты без своего прекрасного жениха? — голос Гилберта сочился самодовольством. — Тем более, Ваня обязательно составит нам компанию, чтобы Артуру было не скучно, а мы смогли побыть вдвоём, о чём парочки, смею напомнить, должны мечтать. — Не заставляй меня жалеть о том, что меня не казнили, — угрожающе спокойно проговорил Родерих. Артур со страдальческим стоном поднял голову, интересуясь: — Можно не орать, а? — Ой, ты уже проснулся, — обрадовался стоящий у окна Родерих. — С вами поспишь, как же, — вздохнул парень, приглаживая всклокоченные после сна светлые волосы. — Ну, собирайся, принцесса, тебя ждёт Лунная ярмарка! — Гилберт выглядел крайне довольным. Он поклонился и вышел из комнаты. — Вот за какие грехи мне такое наказание? — поинтересовался Родерих у цветочного горшка, стоящего на подоконнике. Ответа на столь глубокий философский вопрос горшок не дал, Артур тоже был не в курсе, а потому промолчал, втихаря радуясь, что не один он свихнулся настолько, что начал вести разговоры с неодушевлёнными объектами. — Родерих, — тихо подал голос уже переодевшийся юноша, вычёсывая волосы перед небольшим зеркальцем. — Что? — недовольно спросил тот. Артур, ёрзая перед зеркалом, оставил попытки привести свою причёску в нормальный вид и повернулся к другу. — Так что между вами произошло, а? Хоть убей не пойму. — Это наше личное дело, — фыркнул Родерих, а потом, рассмотрев тот кошмар, что творился на голове у принца, покачал головой. — Да как так можно в люди выходить? — Вполне себе, — обиженно поджал губы Артур. — Горе лохматое, — вздохнул Эдельштайн и взял в руки расчёску, намереваясь исправить этот кошмар. Ближе к полудню они вышли на главную площадь. Там уже была толпа людей, так что Артуру приходилось держать Родериха за руку, чтобы случайно не потеряться. На площади гремела музыка, танцевали и кривлялись шуты, бегали радостные дети, шумели фонтаны и кричали продавцы, зазывая к себе людей. Лавки начинались в центре и расходились по четырём главным улицам. Чтобы посмотреть весь товар, и жизни не хватит. Артур поднял голову, рассматривая украшенные белыми и синими цветами и флагами ровные балкончики. Стоял крепкий запах сладостей, роз, алкоголя и прохлады. Верк же испугано сидел в кармане, пугаясь громких звуков. — Мы играем в увлекательную игру "Не оставь меня наедине с Гилбертом", — тихо сообщил Родерих, пытаясь сделать вид, что заинтересован украшениями из серебра и аквамарина. — Может, книги хоть посмотрим? — скучающе попросил Кёркланд, с интересом кося в сторону лавки с книгами. Увы, Светлое королевство не шибко жаловало их. Библиотеки были большой редкостью. — Да, извини, я просто нервничаю, — вздохнул Родерих, поворачиваясь. — Только не это. — Что? — Артур обернулся вслед за ним и... Теперь в его мыслях вертелись все возможные нецензурные варианты последнего сказанного Эдельштайном предложения. Байльшмидт и Брагинский их нашли. Гилберт, как и утром, напоминал очень гордого собой павлина, чем, несомненно, бесил Родериха, но проблема была во втором мужчине, ради которого, собственно, и разыгрывался спектакль. Причём проблема это была не только для некроманта. Не сказать, что Иван Артура пугал, но он... его пугал. Вот такая неопределённость. — Рих, любовь моя, а мы вас ищем, — довольно улыбнулся Гилберт, кладя руку на талию "жениху", который был готов ему её тотчас же отгрызть. — Ваня, побудешь немного с Артуром? Мы бы хотели присмотреть себе кольца, ну хотя бы примерно. "Какая же ты крыса, Гилберт, — с обидой думал Артур. — Ты меня тут оставил одного с этим мужиком! Ты же вроде защищать меня должен, а не отдавать на съедение всяким!" — Конечно, я за ним присмотрю, — улыбнулся Брагинский. — Только не вздумай мальчишку попортить, — предупредил Байльшмидт. Что значит "попортить"?! Вы тут совсем охренели?! — Я? Да никогда! — Иван выглядел настолько невинным с округлёнными от удивлениями фиолетовыми глазами и чуть надутыми пухлыми губами, что к Артуру начали закрадываться подозрения. — Знаю я тебя. В общем, предупредил. Береги, как зеницу ока, — Байльшмидт, помахав на прощание, потащил Родериха за собой в магазинчик с ювелирными украшениями. Делал он это медленно, дабы отсрочить казнь за своё выступление, но Артур был уверен, что Эдельштайн за своего друга отомстит. За него и за себя, разумеется. Пока не стало слишком поздно, Кёркланд решил живенько ретироваться к торговцу книгами. Может, ему повезёт, и Иван потеряет его в толпе? Нет, правда, Артур уже взрослый мальчик, ему такие няньки, которые ещё и "попортить" могут, не нужны. — Добрый день, юный господин. Чего желаете? — добродушно поинтересовался лавочник. Артур же принялся с интересом разглядывать товар. Много купить, увы, не выйдет, это же потом везти надо. — Можно том по прикладным ядам и эликсирам? Когда он только вынырнул из забытья, книги стали единственным спасением. Скотт благоволил его интересам и баловал младшего брата книгами о травах и зельях, даже учителя нанял, чтобы Артур осваивал зельеварение, но научиться принц успел лишь основам. Потом его помолвили и... Уже не до этого как-то. Но пока есть время, надо навёрстывать. Потом муж может попросту запретить ему учиться. — О, изучаете благородную науку зельеварения, — улыбнулся пухлый мужчина. — Похвально. Сто оренов. Артур протянул торговцу маленький мешочек с золотыми монетами и забрал своё приобретение. Развернувшись, он врезался носом в чью-то грудь. Конечно же, это был Брагинский. От него пахло хвоей, немного — мятой и даже можно было уловить нотки шафрана, стоя вплотную и прижимаясь ноздрями к его плащу. Отойти — хорошая идея, но ноги принца не слушались его вообще. — Кажется, я тебе нравлюсь, — насмешливо заметил Иван, и это заставило Артура отпрыгнуть от него метра на три с такой паникой в глазах, будто тот признался, что ест котят на завтрак, ланч, обед, полдник, ужин и поздний ужин. — Нет-нет! — юноша замахал руками, смущаясь, и чуть не выронил книгу. — Нет! — Да ладно, — Брагинский рассмеялся. — Ты хочешь ещё куда-нибудь сходить? Артур покачал головой. Он не любитель больших скоплений народа, это он и так знал, но Родерих был иного мнения, а потому потащил мальчишку на ярмарку. Тут было интересно первые минут пятнадцать, а потом стало как-то не по себе. — Отлично, позволь тогда провести тебя до гостиницы. У меня есть пара свободных часов перед важной встречей, — Брагинский галантно взял юношу под руку, ведя его дальше по улочке. Кёркланд с трудом переставлял ноги, но, к его счастью, новый знакомый не торопился и принц успевал за ним. У Артура в голове просто образовался белый шум от такой близости к этому... мужчине. — Гилберт и Родерих — очень необычная пара, — поделился наблюдениями Иван. "Ага, липовая", — подумал тот про себя, но кивнул. За все эти дни у него сложилось определённое мнение на этот счёт. И пусть сейчас мыслить трезво — непозволительная мечта, но он попытается высказаться. — Я думаю, — начал он, пытаясь бороться со своим состоянием, — что они подходят друг другу. В плане... Они оба способны испытывать сложные эмоции, а потому могут друг друга понять. Да, приоритеты у них немного разные, но в целом очень схожее мировоззрение, и это большой плюс. А ещё у них сильная связь. Правда, — Артур будто бы очнулся и смущённо потупился, — я абсолютно не разбираюсь во всём этом. Вся эта сфера чувств... Я в ней мало что понимаю. — Не понимать ничего в чувствах, но сделать такие глубокие выводы? Ты, должно быть, умён, — сказал мужчина. — Просто жил во враждебной среде. Хочешь выжить — становись либо сильнее, либо умнее. Мне, кажется, не удалось ни то, ни то, — хмуро ответил принц. — Я не думаю, что ты раскрыл весь свой потенциал, — уклончиво ответил Брагинский. — Рано или поздно ты достигнешь своей цели. — Вы так думаете? — Конечно. И обращайся на ты, всё же мы почти друзья. В ювелирной лавке же разворачивалось представление. Родерих упёрся лбом в ладонь, пока Гилберт увлечённо рассматривал представленный товар. — Может, ты всё-таки скажешь мне, — прошипел он сквозь зубы, — что ОН тут делает?! — Солнце моё, — обернулся Байльшмидт, — знал бы — сказал. — А мне нужны объяснения, — продолжал шипеть рассерженный некромант, чтобы никто лишний не расслышал его слова. — Почему, чёрт побери, мы с тобой должны притворяться парочкой для человека, которому глубоко плевать, но это необходимо для четвёртого, который не должен знать, кто третий?! Что за цирк?! — Повторюсь, знал бы — сказал. Но пока можно сделать только один вывод: Артуру грозит опасность. Иначе ОН сам бы не ввязался в это. — Так какого ОН делает вид, что не при делах?! — Родерих, я думал, ты умнее, — фыркнул Гилберт. — Раз уж выпал шанс, то ОН хочет узнать Артура. Оценить его силу, опыт, характер. Это не быстро, и инкогнито очень кстати. Эдельштайн сложил руки на груди. — Ладно, тут ты меня убедил. Тогда что мы делаем здесь, скажи, пожалуйста? — Выбираем кольца, — невозмутимо отвечает Байльшмидт, возвращаясь к прилавку. — Точнее, я выбираю, а ты успешно отлыниваешь. — Я тебя ненавижу, — вздохнул некромант, закатывая глаза. — Зачем нам кольца? — Как зачем? Я всё ещё надеюсь на свадьбу. — Ты реально хочешь, чтобы я тебя придушил. — Ну уж нет. Просто напоминаю, что стоит тебе вернуться на территорию Тёмной Империи, как ты вновь становишься преступником. А не вернуться ты не можешь. Поэтому нам в любом случае понадобятся кольца. К чёрту тебя, Родерих, я больше не дам тебе право выбора. Хотя я на самом деле считал, что у тебя и тогда его не было, — Гилберт посмотрел на Родериха нечитаемым взглядом, понять который тот не мог. — Но, видимо, недостаточно учёл твоё упрямство. — Я имею право умереть, — нахмурился Эдельштайн, не понимая, о чём речь. — А косвенно убить меня? — Гилберт вопросительно приподнял бровь. — Убить? Да как? — непонятливо замотал головой некромант. — Ладно, — выдохнул альбинос, — обсудим позже. Выбирай кольца. — Нет, погоди! Как я... — Родерих заволновался, поняв, что мог поставить жизнь Гилберта под угрозу. О чём он не подумал, сбегая? — Потом, — отмахнулся, прервав его, Байльшмидт. — Лучше посмотри на эту прелесть. — Золото не надену, — угрюмо ответил Эдельштайн и кинул взгляд на витрину. — Кажется, вон та прелесть из родия, — Гилберт указал на серебристое колечко с большим квадратным тёмно-синим алмазом. — Красиво, — Родерих засмотрелся. — Примеришь? Эдельштайн нехотя кивнул.

***

— Гилберт, знаешь, кто ты?! — зашипел Артур в ухо мужчине, и тот испытал сильное дежавю. — Мне уже накидали вариантов, — он глянул в сторону Родериха, прихорашивающегося у зеркала. — Ты крыса! — завопил Артур. Эдельштайн на такое сильное заявление аж обернулся. — С чего бы это? — спросил Байльшмидт, внутренне холодея. — Ты оставил меня наедине с малознакомым мужиком! Наедине! — Да ладно тебе, я его с детства знаю, он бы тебе вреда не причинил никогда, поверь, — Гилберт махнул рукой, выдохнув. Главная причина, почему его можно было назвать крысой, Артуру была неизвестна, и это очень облегчало дело. — Не бурчи. — Да ты!.. — Артур поперхнулся возмущением. — Хватит тебе, ночная гулянка на носу, а ты тут разбрасываешься обвинениями! — Байльшмидт фыркнул, выходя за дверь. — Мне кажется, или он халатно относится к своим обязанностям? — проворчал Кёркланд, чувствуя себя и вправду старым дедком, которому лишь бы высказать свои никому не нужные претензии. — Да нет, напротив. Если он уверен в ком-то, то ты тоже должен быть уверен в этом человеке, — удивительно спокойно отозвался шатен. Либо Артур параноик, либо тут и правда есть какой-то подвох. Переодевшись в белый костюм, который где-то нашёл Родерих (просто бог моды и красоты, что без него делать вообще?), Артур поспешил вместе с другом на площадь, которая в этот раз выглядела иначе. Каменные кирпичики, которыми была выложена сама площадь, стали сиять нежным голубоватым цветом. Все лавки исчезли, будто никогда не стояли там. Всё было в тусклых магических огнях. Лилась медленная гипнотическая музыка, заставляя пары скользить в едином такте. Артур с восторгом наблюдал, как над головами расцветают ярко-синие бутоны магических цветов. — Добрый вечер, — улыбнулся Гилберт, кланяясь Родериху. Артур то ли смущённо, то ли испуганно посмотрел на Ивана, стоявшего рядом с Байльшмидтом, но тот лишь улыбался. — Дорогой, позволь увести тебя на танец. — Конечно, — Эдельштайн улыбнулся так, что Артуру захотелось залезть в кусты и не вылезать оттуда с месяц, пока тот не успокоится. Но Гилберт, подобно опытному дрессировщику, умело обращающемуся со львами, взял парня за руку и увёл на середину площади. — Не прижимайся ко мне так близко, — рассерженно шептал Родерих. — Как будто я не могу перехватить своего жениха за талию и притянуть поближе? — мурлыкнул Байльшмидт, и впрямь позволивший себе сократить расстояние непозволительно сильно. — Ты должен понимать, что такое личные границы! — огрызнулся Эдельштайн. Таким образом странная пара вновь оставила Артура наедине с Иваном. — Прекрасно выглядишь, — заметил Брагинский, рассматривая Кёркланда. — Спасибо, — тихо сказал принц, опуская глаза. — Не согласишься подарить мне один танец? — поклонился Иван. — Если только один, — ответил Артур, не смея отказать: на таких мероприятиях это было очень неприлично. Брагинский взял его руку, уводя в толпу пар. Кёркланд много раз бывал на балах и танцевал много раз, но сейчас ощущал жуткий трепет. Иван держал в своих объятиях крепко, но при этом бережно, легко командуя им в танце. Словно читал его мысли, зная куда сделать очередной шаг или покружиться. Но что-то в нём пугало, из-за чего заглянуть в эти фиолетовые глаза было невозможно. Слабость усиливалась, будто Иван энергетический вампир, который выпивал его досуха, но на душе было удивительно легко. Над ними летали маленькие огоньки светлячков, стояла ночная прохлада и громкая нежная музыка. Такая прекрасная атмосфера, что в легкие забивается настырный запах роз и винограда. — Ты меня боишься? — поинтересовался Брагинский, ловко разворачивая парня к себе спиной, продолжая вести в танце. — Нет, — спокойно врёт Артур, а внутри всё трясётся. — Ведёшь себя так, как будто я тебя съем, — прошептал насмешливо мужчина ему на ухо. От него исходил жар, расслабляющий, но недостаточно, слишком уж близко был Иван. — Должен признаться, серийный убийца и каннибал из тебя бы вышел прекрасный, — Кёркланд язвил напоказ бесстрашно, но это было далеко не так. — Да ладно? — хохотнул Брагинский. Танец окончился, и Артур отошёл к столикам с напитками. Взяв наугад бокал, он отхлебнул немного вина. — Разве тебе можно пить? — усомнился Иван. — Каким местом я похож на монаха-отшельника, давшего обет отказаться от всех мирских удовольствий? — в разы агрессивнее, чем обычно, ответил Артур, немного забывшись из-за выпитого алкоголя. — Ах, ну, я не проверял некоторые, но верю тебе на слово, — мирно ответил Брагинский. — Так-то, — упрямо фыркнул Артур, но внезапно его повело, и мир погрузился во тьму. Иван еле успел поймать потерявшего сознание юношу и нахмурился. Вокруг него засияла устрашающая фиолетовая аура. — Гилберт!