Phoenix amoris et corvus

Сегодня Кэйа ночевал на улице. Лёгкий весенний ветерок казался для него зверской метелью, что пробирала до костей. И причиной тому стали необдуманные поступки, которые привели к не самому приятному результату. За всё в этом мире приходится платить, ведь чаша равновесия никогда не нарушит свой баланс. Вот Олберич и ждал расплату за свои действия, только трусость не давала сил посмотреть в лицо Дилюку, ведь он знает, каким будет его взгляд. Таким, как и тогда, полным отвращения и презрения, чудовищно глубоким и обиженным. Кэйа очернил собственного брата, пускай даже не кровного, но своей похотью и желанием, разукрасил укусами и ссадинами его идеальный лик. Рыцарь никогда так низко не падал, ведь при контактах с женщинами он вёл себя нежно и заботливо, галантно и почётно. Единственное что спасало, что парень не опустил себя и красноволосого до мужеложства, что являлось ужасным грехом на здешних землях. Хоть Мондштадт и город свободы, но местные традиционалисты вытеснили все меньшинства в Ли Юэ, ведь если человек был пойман или рассекречен за однополыми связями, репутации и карьере бедолаги приходил конец. Ли Юэ же, покровительствовалась последнему Гео Архонту- Мораксу, легенды о котором расходились Тейватом с молниеносной скоростью. А сказано было, что сам Архонт не обделял себя в подобных взаимоотношениях, и что любовь делает мир только лучше, независимо от пола. Но ведь герои живут в Лунном городе, здешние люди в корне отличаются от южан. Кэйа бы не простил себе, если бы он так погубил жизнь Дилюку. Дилюк ведь не феникс, он не сможет после падения в бездну восстать из пепла в былом величии. Неизвестное чувство шкребло душу всю ночь, что Олберич провёл на площади. За это время он будто ещё больше постарел. Брови стояли в напряжении, глаза осунулись и создали впадины под ними. Даже его фирменная улыбка была грустной и уставшей. Последняя похожая ночь раздумий была много- много лет назад, когда умер господин Рагнвиндр. Тогда подросток просто не мог представить себе жизнь без семьи и винокурни, поэтому ему пришлось слишком быстро повзрослеть. Прошло столько времени, а Кэйа так и не закалил свой дух, ведь негоже ему убиваться по мелочам, он должен приделять всю энергию на защиту Мондштата! Солнце уже встало, рыцари Ордо Фавониус ставали на свой пост и медленно разгребали свои вещи. Сегодня должна была приехать магистриня Джинн с собрания городов, так что все готовились показать свою ответственность. Даже те, кто всегда прогуливал свои смены, сейчас стояли струночкой и ждали. Ну, а как же временный заместитель, да не покажет свои достижения в работе? Кэйа был просто обязан явиться и подготовить всё к её приезду. Так что промассажировав затёкшую спину, он двинулся к рабочему кабинету. На его удивление, двери не были заперты. Наверное, охрана, не дождавшись Олберича, решила навести порядок. Но вопреки ожиданиям, все кучи бумаг так и лежали разбросанными по всему столу. Однако, подняв взгляд, мужчина оцепенел. За столом сидела знакомая фигура. -Джинн! А как ты…? — Кэйа действительно не ожидал увидеть магистриню здесь, ведь весь обсуживающий персонал и рыцари усердно марафетят здание к приезду, они бы не пропустили её без огласки. -Да так, захотела вспомнить былые времена и пробралась через окно холла. Уж больно я не хотела видеть эти напыщенные и притворные церемонии встречи — образ девушки пашил благородством и нежностью одновременно. Хоть выделялись мешки под глазами и блеклый цвет лица, лучезарная улыбка перекрывала всё это, наполнив её лик изяществом, а нордические черты лица материнской теплотой. Заметив, что даже кабинет будто засиял, когда туда вернулась его владелица, Кэйа сел в кресло напротив и попытался снять напряжение с затёкших мышц, ожидая длинны рассказ про злобных фатуи и их предъяви, но разговора не последовало. Улыбка с лица женщины пропала, взамен появилась серьёзность и тревога. -Почему ты спал на площади? — как снег на голову упали эти слова, ведь явно не их ожидал услышать рыцарь. А ведь он ещё не придумал оправдания и выдуманной истории! Тишина. Только старый механизм деревянных часов медленно стучал, словно отсчитывал секунды к чему- то. -Да так, тоже решил вспомнить молодость. — ничего лучше мужчина придумать не смог, а ведь в своё время он действительно ночевал на площади, ибо ему не было куда податься. -Ты думаешь, что я тебя так плохо знаю? Что- то произошло, поведай мне. — ну конечно-же, это ведь Благородная Львица Мондштадта, он бессилен перед её зорким взглядом, можно и не пытаться. -Ты права. Действительно. Что- то произошло. -девушка, будто зная, что разговор будет не из простых села на лаву возле Кэйи, тем самым выйдя из статуса начальницы в статус личного психолога. Солнце уже находилось в зените, прошло уже довольно много времени, как Олберича начал свой монолог. В его манере, он уводил главную тему и её проблемы маленькими веточка и бессмысленных историй и воспоминаний, ведь делиться чем- то действительно личным было не в его привычке. Сначала мужчина сглаживал концы, пытался поднести ситуацию с менее провокативной стороны, но видя Джинн, он прекрасно понимал, что это бессмысленно. Она видит его насквозь. -Кэйа… — голос магистрини был спокоен, но его интонацию было сложно прочесть. -Я не буду оправдывать твой поступок, или как- либо защищать тебя, ведь ты действительно поступил как не очень хороший человек. — парень закинул голову на изголовье кресла и прикрыл глаза. Ну хоть не набросилась с кулаками, уже не критично. -Но я не могу видеть тебя таким, как сейчас. Это было импульсивным и необдуманным решением, что повлияло не только на господина Рагнвиндра, а и на тебя. Пока ты не уладишь свои чувства и эмоции, они только и будут, что есть тебя изнутри. -Какие чувства, ты о чём? — словно насмешливо улыбнулся брюнет, всё ещё не открывая глаза. -Не знаю, может обида, а может и что- то другое, не мне судить. Вы с братом должны уладить конфликт, хоть каким-то финалом, ведь вы ещё не единожды пересечётесь улицами Монда. -Ты права, я…- нагрянувший разговор заставил Кэйу почувствовать комок в горле и странное покалывание глаз, но не успев ещё ничего сказать, Джинн обняла мужчину, заставив слезам покоится прерывающейся струечкой по щекам. -А ведь действительно, стало легче. *** Дилюк ещё сидел на кровати, будто не осознавая происходящего. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что полусонное сознание не было уверено, не кошмар ли это почудился? Взглянув на трясущиеся руки, обрамленые багряными следами, он убедился, что ему это не почудилось. Снова больно Снова предательство Снова паника Рана на плече уже не заживала который день, сухожилия были порваны, а рана принимала странный трупный оттенок, но это не очень-то заботило парня, ведь в голове было лишь одно: «Бежать» Может быть он убегал от Кэйи, или от собственной боли, или от воспоминаний, накатившихся новой волной. Никто этого не знал. В попытке подняться, он разбил несколько фоторамок, которые были складены за полкой, разлил настоянку туманного цветка, что теперь стекла вниз прямо на ковёр, окрашивая его в лазурный цвет. Дилюк не понимал, почему Кэйа был так разъярён, почему он причинил ему боль, хоть до этого так бережно заботился. А ведь надо было догадаться, что всё это представление с уборкой и лечением было лишь поводом, чтобы поглумится над младшим. С его фирменной «невинной» улыбкой брюнет продавал всё наследие отца, растаптывал его светлую память и насмехался над горем Дилюка. Как же он мог простить или наладить общение, если всё это напоминало об прошлом. Вот так это всё и докатилось. Только забыл об опасности, как враг ударил со спины. Надо было бежать, лишь завидев «спасателя» Найдя свой плащ и оружие, хромая фигура направилась к выходу. Ночной воздух был настолько обжигающе холоден, сколько и терпко душен. За время в пути он успел уже тысячу раз проклясть Стража Руин и старшего брата. Мысли прояснились, лишь когда перед глазами предстала всё такая- же величественная винокурня. Слуги, заприметив растрёпанного и побитого хозяина, побежали к нему с испуганными лицами. Запах виноградных листьев и утренней росы ударил в ноздри. Было слышно мутные оклики служанок и звон колокольчик у входа. Теперь стараться незачем. Его заметили. *** После разговора с Джинн, Кэйе стало легче, ему даже показалось, словно ничего такого и не произошло, за что стоило так переживать. Им же не впервой драться, правда? Но зайдя домой, мужчина никого не увидел. Не сказать бы, что это было так неожиданно, но поднятый дух Кэйи заметно подупал. Куда он мог пойти, если без старшего и встать не мог. Однажды, Лиза поровняла Олберича к воплощение Барбатоса, ведь его мысли и эмоции столь ветрены и легки, что их смену невозможно уловить. Рыцарь никогда не соглашался с этой формулировкой, ведь по его мнению, он был стабилен и сдержан. Увидев вопиющий бардак по всему обителю, он немного растерялся. Это всё устроил Дилюк? Или сам брюнет в порыве злости и алкогольного угара снёс всё на своём пути? Пройдясь по помещению и ещё раз убедившись, что никого нету, Кэйа сел на кровать. В его взор упало несколько разбитых фоторамок, что упали креплением вверх. Разве тут были фото? Вдруг, Кэйа дёрнулся и ощупал полочку, что была помещена так, что создавала нишу. Кроме деревянной кромки и пыли он ничего не обнаружил. Значит эти фото… Его рука мгновенно потянулась к рамке, что обрамляла блеклое и смазанное в некоторых местах фото. На нём красовалось два румянолицых юноши, молодость и живость которых чувствовалась даже через призму стекла. Их держал за плечи красноволосый худощавый мужчина средних лет. Его взгляд был добрым и открытым, что тоже делало саму картину тёплой и семейной. Это был мистер Крепус- отец его и Дилюка. Вторая фоторамка была куда новее и дороже. В ней находилось совместное фото с праздника Ветряных Цветов в Мондштадте. Эмбер уговорила сфотографироваться почти пол сотни людей. Людей, которые внесли непосильный вклад в развитие и защиту города и его граждан. Среди тех людей были и знакомые два юноши, только теперь их глаза были печальны и опущены. В этот раз их разделяли десятки людей, а не сантиметры. Там было столько счастливых и добрых лиц, но у этих двоих была единственно притворная улыбка. Последняя рамка обрамляла совсем не то, что предыдущие. Хоть она и была разбита сильнее остальных, в ней было видно две аккуратно сложные вещи. А точнее… Два пера? Одно из них было иссиня- чёрного цвета, обрамленное синеватыми отблесками. Это было перо лесного ворона, что иногда прилетал к дверям мужчины. Тот угощал его хлебом, а птица будто присматривала за ним. Второе-же удивляло своей яркостью. Словно огонь горело оно, создавая языки пламени тоненькими ниточками перьинок. Его владельцем был гордый феникс, что обронил часть своего одеяния. Мужчина увидел перо колыхающимся на потоках Мондштадтского ветра. Что- то глубоко внутри захотело забрать эту находку. Так он и поместил её туда. Этот маленький тайник был и не совсем тайником, просто Кэйе эти фоторамки казались чем- то личным и интимным. Ещё больше он не хотел, чтобы их увидел Дилюк, причину он и сам не знал, но это бы ударило по его гордости и созданному образу «камня». -Ну, увидел так увидел. — может так и легче. Олберич и раньше был не очень желанным гостем, а теперь он будет служить катализатором силы Красноволосого. Ведь зная младшего, если его или близких обидели, он сорвёт все звёзды с небес, но отомстит. С этими мыслями парень откинулся на кровать и закрыл глаза. Пахло им. Его телом и волосами. Запах виноградных листьев и кедра. Он обволакивал гортань и проникал в лёгкие. Неосознанно, Кэйа прижался всем телом к подушке и заснул. Его ждут серые будни, но так хочется ещё раз почувствовать его, хоть так. Вот уже неделю Дилюк отлеживается в винокурне «Рассвет». Его горничные и личные лекари так бегали возле него, что только лишь мозолили глаза. Раны залечивались довольно быстро и безболезненно, но надо было видеть недоумевающие лица прислуги, когда они обрабатывали укусы и ссадины на шее мужчины. Он слышал, что они шептались и зыркали на него, но на все их аккуратные вопросы Дилюк отвечал резко и беспринципно. -Это не ваше дело- с невозмутимым лицом уже в который раз отвечал тот. Ахиллесовой пятой Дилюка являлось неумение врать и скрывать собственные эмоции. Этим же даром в совершенстве владел Кэйа-тот ещё Мориарти. Может, эти слова ещё больше возбуждали людей придумывать собственные догадки, но кого это волнует. Всё равно значимость и репутация владельца винокурнр была непошатна уже столько лет, несмотря на его своеобразное отношение к жителям. Спустя некоторое время, Рагнвиндр устал отлеживаться в постели, ведь его прошлую боевую форму нужно вернуть и улучшить, ведь так получить от стража руин было настоящим позором. Его обыденно место тренировок уже выглядело как обугленное стальное снаряжение, разваленное на сухой земле. Глаз бога сжигал всё, что видел, обугливал остатки, заставлял жертв гореть заживо. Это было и проклятие и дар одновременно. Но, неожиданно для мужчины, его правая рука отказывалась брать меч, она была настолько слаба, что не могла даже поднять Волчью Погибель на несколько футов. Будучи в своих мыслях, Полуночный Герой и не заметил, что состояние его руки не сдвинулось с места за такое длительное время. Может, доктора спрашивали его именно из- за этого? -Блять! Чёртова рука, ебанный страж руин! — манеры были основоположником жизни Дилюка, но всеразличные обстоятельства, что встретились ему на пути сменили принципы. Оторвав зубами часть своего плаща, он крепко обмотал плечевую кость, надеясь на уменьшение боли. Взяв оружие, мужчина рьяно нападал и атаковал снаряжение. Всю свою агрессию и ненависть он выливал именно в эти удары. Несмотря на боль, он резал сталь так, будто это был его последний раз. Так проходил каждый день, рана начинала заживать, но всё равно не так быстро, как обычные. Оставалась лишь фиолетовая припухлость, от которой соцветием шли выпирающие прожили и мускулы. Не самый приятный вид, но в разы лучше прежнего. Местные знахари не знали причину появления таких отметин, они бы были только рады провести исследование, но Дилюк был против. Проведя уже и так много времени в «отпуске», владельцу таверны нужно было там появится, чтобы хоть проверить, как идут дела. Вроде бы ничего такого, но парня охватывал необузданный страх встретить там своего брата, который частенько туда захаживал. Эта боязнь была обусловлена множеством факторов. Дилюк не знал, как вести себя, ему было мерзко и страшно, он не знал, сможет ли сдерживать порывы злости, так как было раньше. А что, если Кэйа будет мстить, или ещё чего похуже? Ему не было у кого попросить совета, или поддержи. *** В свою же очередь, Кэйа всё это время бредил. Уже столько лет, Кэйа только и занимался выполнением поручений или протиранием штанов в таверне, однако Джинн дала ему отпуск, а вход в винную теперь был тем ещё Бермудским треугольником. Целыми днями мужчина лежал и пил терпкий виски в одиночестве, поглощённый собственными мыслями. За последнее время, он поменял мнение о многих вещах, понял, что врал себе всё это время. Алкоголь служил Хароном, на пути по извилистой реке сознания. Кэйа думал лишь о том, как чувствует себя младший, как его раны, как его моральное состояние, где он сейчас. Просыпаясь, он гадал, спит ли ещё Дилюк, и как выглядят его багряные растрёпанные волосы, падающие локонами на белые простыни. Засыпая, он молился Архонтам, чтобы Полуночный Герой имел чистое и ясное сознание. Эти мысли у него возникали и ранее, но мозг блокировал и игнорировал их, ведь воспринимал это как обычный интерес о брате, но вспоминая то желание обуздать эту алую волну, что пробежалось по каждому атому тела, говорило явно не о братской привязанности. Но это было желание подчинить и унизить, или дар Амура? Определится с собственными чувствами он мог лишь снова увидев брата, хоть краем глаза. Тогда всё станет на свои места.