Я снова полюбила зиму

Я никогда не любила зиму. Это ужасное время года не приносило мне ничего, кроме разочарования в жизни и очередной порции грусти, из-за которой я плакала ночами в подушку, добивая себя только сильнее. Кажется, пару лет зима проходила спокойно, но я настолько привыкла к сложностям, что постоянно ждала подвоха, боясь даже представить, что может случиться что-то ещё. Раньше проблемы были у родителей, а со своих пятнадцати я стала чувствовать удары жизни уже на себе. Первая безответная любовь, разбитое сердце на день влюбленных, плохая компания, нежелательная беременность и такой же нежелательный аборт. Три зимы. Три боли. Потом стало чуть легче. Я уехала учиться, нашла друзей. Нашла его, подумала, что пришло спокойствие, но… Оказалось, что никаких принцев не существует, когда он признался, что никогда не любил меня. Больновато. Потому что я любила. Сильно и, видимо, снова безответно. Хобби у меня такое — влюбляться в тех, кому я вообще не нужна. В следующую зиму случилась депрессия, когда я увидела фотки в соцсетях с его свадьбы, а ещё через год я решила, что кто-то пошутил надо мной, когда объявился мой первый и сказал, что соскучился. С моими расшатанными нервами такие внезапные заявления вообще противопоказаны. Правда. Я даже подсела на лёгкие антидепрессанты, когда зимой моя лучшая подруга прибежала к нам в комнату с кольцом на пальце и визгами о том, что скоро быть мне дружкой. Спасибо, Кать, я же так давно мечтала стоять одинокой рядом с парочкой счастливых и влюбленных. Нет, я за Катьку рада, просто… Ну просто. Не хочу. Той же зимой, кстати, мы перестали дружить, потому что Катя обиделась на меня за отказ быть свидетельницей на свадьбе. А я обиделась за то, что на мое пустое сердце всем наплевать. А когда я шла из кафе и плакала, обжигая мокрые щёки морозным ветром, ко мне подошёл ты и сказал, что красивым девушкам плакать запрещено. Смешно, да? Всё было всегда так плохо, обычно зимой всё хорошее заканчивалось, а тут ты подошёл такой смешной, улыбаешься, как будто бы начало чего-то светлого, точно как твои почти бирюзовые глаза. Не бывает ведь таких. А у тебя вот бывает. У тебя многое бывает, Тём, знаешь. Например такие аккуратные и ненавязчивые знаки внимания, что я даже не думала, что такое существует. Ты не делал широких жестов, не кричал на весь мир о любви и не просил от меня ничего, замечая, наверное, что просить уже нечего. Всё разбросала, а теперь себя по кусочкам собрать пытаюсь. Ты приносил мне лимоны, когда я болела, и смеялся, когда я кривилась, стараясь съесть дольку. Ты научился заваривать чай до идеального вкуса и поил меня им всегда, когда мы оставались у тебя и смотрели фильмы. Все подряд. Просто чтобы не расставаться подольше. Ты не давил. Не лез с поцелуями и даже не обнимал крепче, чем мог обнимать друг, но я чувствовала себя уже такой любимой, что сердце наполнялось жизнью, а за спиной вырастали крылья. Ты грел мне руки, растирая своими ладонями и обдавая горячим дыханием, а потом отдавал свои перчатки, чтобы снова не замёрзла. А я специально не носила перчатки. Чтобы ты продолжал греть. Мы не встречались. Но я уже любила. Мы не были парой. Но я была самой счастливой и любимой девушкой на планете. Наши странные отношения закрутились так быстро, что я не успела понять, когда вдруг пришла весна. Весна, представляешь? И мне даже не пришлось разгребать проблемы, оставшиеся от зимы. Наоборот. Ты помирил меня с Катей. Дал отпор бывшему, когда тот заявился снова. И опять грел мои руки, доказывая, что на улице ещё холодно, несмотря на то, что солнце слепило почти так же, как светилась я, когда видела тебя на горизонте. А помнишь, как ты притащил мне на день рождения кучу воздушных шаров, которые мы раздавали всем детишкам, что попадались нам на пути? А один, самый большой и красивый, выпустили в небо, долго-долго наблюдая, как он улетает, унося, кажется, все мои печали с собой. Я не знаю, как ты это сделал, правда, но в один момент я вдруг поняла, что благодаря тебе научилась заново дышать. И не требовал от меня ничего, что требовали другие. Ты только бесконечно много отдавал мне, чтобы я стала счастливой. И я так сильно боялась, что ты отдашь мне слишком много и оставишь себя без сил, что поцеловала тебя тогда на улице у кинотеатра, куда мы собирались идти, а потом зажмурилась и вдруг подумала, что… Тебе ведь не нужно это, да? Ну, ты ведь не просил. Ты просто был мне другом, самым лучшим и замечательным, а я снова влюбилась, вместо того, чтобы просто точно так же дружить. Зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела на твоём лице такую пустоту, что побежала со всех ног домой, стараясь не упасть в сугроб. Была зима. Конечно же. Была и есть. За окном снова сугробы, редкие и жутко одинокие снежинки падают с неба, подсвечиваемые красивым сиянием гирлянд из окон квартир многоэтажек, а я смотрю на эту красоту и жду тебя, как дурочка, хотя мы договорились встретиться через целых полтора часа. Выглядываю в окно, стараясь в каждом прохожем тебя рассмотреть, а там ходит куча людей, но нужного мне среди них нет. Но я знаю, что ты придёшь в назначенное время, как и обещал. На каждый шорох оборачиваюсь, думая, что это твои шаги там у двери, и сердце опускается в пятки в предвкушении нашей встречи. Я знаю, что ты оценишь мои старания над ужином, знаю, что купишь моё любимое вино, наденешь мой любимый свитер, который я обязательно стащу с тебя, оставляя в футболке, а сама завернусь в него, как в кокон, и буду пропитывать лёгкие твоим запахом. Тём, ты… Знаешь, я просто счастлива, что тогда у кинотеатра я решилась поцеловать тебя, несмотря на то, что путного из этого сначала ничего не вышло. Потому что ты догнал меня в тот день, неделю назад, схватил за руку, развернул к себе и… упал в сугроб, потянув меня за собой, а потом поцеловал так сладко, что я почти не поверила в происходящее. А потом расслабилась. И поверила в зиму.