Глядя на конец ночного неба

Это был амарант. Гарри смотрел на пурпурно-красные соцветия, стоя в полной темноте — цветы странно неестественно выделялись в кромешной черноте, что окружала его. Подойдя ближе, Гарри приподнял руку, осторожно, словно растение может развеяться в любую секунду, — подобно мыльным пузырям — дотрагиваясь кончиками пальцев до нежных крошечных лепестков. В этот же самый миг раздаётся нечеловеческий крик. Мурашки ползут по коже юноши, когда он резко оборачивается, пытаясь разглядеть во мраке источник звука. Был какой-то голос, переходящий с шепота до вопля. Он казался таким печальным, наполненный непомерной агонией, от чего Гарри сделал шаг, пытаясь утешить неизвестного, не имея возможности разобрать бормочущих слов чужака. Стоило ноге ступить вперёд, как перед ним вспыхнуло нечто яркое. Оно разрасталось с каждым мигом всё сильнее и сильнее, пока кровавое марево не поглотило всё пространство, не оставив за собой ничего. Гарри резко распахнул веки. Тяжёлый сбитый выдох вырвался из его приоткрытых губ. Хриплое дыхание казалось особенно оглушающим в тишине комнаты. Сердце болезненно то сжималось, то разжималось, точно он перенял на себя все эмоции незнакомца. Пульс резонировал в барабанных перепонках, заставляя на секунду зажмуриться в попытке прийти в себя, прежде чем вновь отварить веки. Не успел он перевести дух после тяжелого сна, как взгляд уловил нечто, отчего дрожь пробежала по телу. Красные немигающие глаза светились во тьме спальни, неотрывно взирая на него. Гарри проглотил вязкую слюну, ощущая, как капли холодного пота стекают по виску, капая на тонкий материал ночной рубашки. Тошнота, вызванная резким пробуждением, не желала проходить, тяжестью оседая в желудке. Он достаточно хорошо начал разбираться, дабы сказать, принадлежит ли кошмар ему самому, или же остаётся плодом воображения оригинального Райдена. В этот раз его выбор пал на последнее. — Фаэл? — неуверенно прохрипел Поттер, прищуриваясь, пытаясь разглядеть очертания вторженца. — Что ты здесь делаешь? Ответа не последовало, и Гарри несколько раз моргнул, пытаясь развеять дымку сонливости, откидывая в сторону тяжелое одеяло, свешивая ноги с кровати. — Как ты сюда попал? — сделал новую попытку вывести ребёнка на разговор, — я ведь закрывался на замок. — Расплавив дверную ручку, — наконец, прозвучало объяснение, но не со стороны кроваво-красных глаз, а слева от них. От неожиданности Гарри не сдержал вздрагивания, открывая и вновь закрывая рот, прежде чем выдавить: — Алис? — непонимающе спросил Поттер, пытаясь разобраться в том, что стало причиной появления близнецов в его комнате в столь поздний час. — Подожди, расплавив что? Гарри резко подскочил и быстрым шагом направился в сторону двери, попутно включая освещение. — Не верю… Прямо там, где должна была быть изящная кованная ручка, на её месте оказался только расплавленный, по-прежнему не до конца остывший, кусок железа. Края самого дерева по кругу от него обуглились — стали чёрными и неказистыми, источая неприятный горелый запах. — Фаэл, ты не можешь просто брать и плавить или сжигать предметы, стоявшие на своём пути! — Гарри выпрямился и повернулся к мальчикам, выказывая явное недовольство. Радужки Афаэлеона успели померкнуть и вновь стать серыми. — Ты кричал, — напряжённым тоном, негромко возразил Фаэл, глядя на сводного брата большими глазами, вмещающими в себе столько многогранных эмоций. Всё возмущение в Гарри стихло в тот же миг, как послышались эти слова. Разве комната Афаэлеона находится прямо под спальней Гарри? Как же неловко, что они стали свидетелями столь смущающего поведения. Привычка кричать во сне у Поттера осталась ещё со времён… смерти Седрика, нисколько не стихая, только наоборот, набирая обороты благодаря всё новым и новым травмирующим событиям. Иногда он так громко кричал, что просыпался не от ужаса сна, а от собственного голоса. Ему вновь вспомнились фрагменты из сновидения, и Гарри невольно накрыл глаза ладонью, пытаясь отогнать от себя пугающие картинки и избавиться от воплей, всё ещё стоявших в ушах. Что-то тяжёлое поселилось в груди, неприятно ворочаясь внутри. «Подождите-ка, близнецы пришли сюда, потому что волновались?» — вспыхнула запоздалая мысль, вынуждающая её обладателя на миг замереть. Ещё больше смущения накатило волной, но Гарри старался не показывать этого внешним видом. Он, взрослый мужчина, волнует детей и заставляет их испытывать себя обязанными проверить его, для этого, сломав дверную ручку. Если бы о данном происшествии узнал Рон, он бы наверняка смеялся над Гарри несколько дней как минимум. И всё же, смущение было не единственным чувством, поселившимся в сердце. Мягкое тепло обволокло жизненно важный орган Гарри, делая его необъяснимо сентиментальным. Было приятно осознавать, что и в этом мире есть люди, которые о нём заботятся. Дворецкий, рыцари, друзья и теперь даже близнецы. Чем больше Гарри думает об этом, тем тоскливее становится от понимания, что, рано или поздно, ему придётся со всеми ними расстаться. — Почему ты кричал? — вывел Гарри из раздумий ровный голос Алиса, в котором прослеживались настойчивые нотки. — Просто плохой сон, — Поттер устало улыбается и проводит рукой дальше — по волосам, убирая мешающую переднюю прядь за ухо. — У меня тоже бывают плохие сны, — непривычно для себя, неуверенно отвечает Алисидий. Прослеживалось в сказанном откровении нечто хрупкое, интимное — секрет, не доступный чужим ушам. Сердце Гарри стало отвратительно податливым, и он не знает, какое делает выражение лица, когда подходит ближе к мальчику и опускает раскрытую ладонь ему на макушку, пропуская мягкие, словно шёлк, пряди волос сквозь пальцы. — Всё в порядке, у всех нас иногда бывают кошмары, — Гарри, по-прежнему ощущая тревогу и тошноту, выдавливает из себя улыбку, окидывая Фаэла и Алиса взглядом. — Главное помнить, что после тёмной ночи всегда следует рассвет. Сны остаются лишь снами. Поттер не до конца верит в собственные слова, хотя бы потому, что лик Седрика, до сих пор являющийся ему, не перестаёт быть реальным, как и его охладевшее тело, которое Гарри держал в своих руках. Но, он надеется, что с Алисидием дела обстоят иначе. Возможно, его кошмары — всего лишь плод детского воображения. — А теперь, пора ложиться спать, завтра рано вставать, — прогнав сентиментальность, прочистив горло, добавляет Гарри, делая шаг назад. — Ручка по-прежнему расплавлена, — невинно моргает Афаэлеон, будто вовсе и не он стал тому причиной. У Гарри дёргается нерв в верхнем веке, когда он в очередной раз смотрит на испорченную дверь. «Ладно, значит, пока она не остынет, никто из этой комнаты не выйдет» — обречённо думает вздыхая. Гарри подходит к спальному месту и расправляет сбитые простыни, расстилая одеяло, только после, несколько раз хлопая рукой по матрасу. — Придётся нам сегодня ютиться на одной кровати, — заключает, кивая близнецам, дабы те подошли ближе. Возможно, это немного неловко, но кровать достаточно большая, чтобы с лёгкостью вместить в себя трёх взрослых, про детей тут и говорить не стоит. Близнецы выглядят лишь на секунду сбитыми с толку, прежде чем делают несколько шагов вперёд, укладываясь на мягкие перины, что странно для Поттера, ложась по обе стороны от Гарри. На краткий миг, это напоминает ему о ночах, проведённых в палатках, когда он, Рон и Гермиона, бывало, пытаясь прогреться, ложились вместе, прижимаясь друг к другу. Но, юноша моргает, и воспоминание рассеивается, потому что отличия всё же имеются. Когда Гарри ложится на спину, Афаэлеон прилипает к нему, схватив руку сводного брата, спрятав лицо ему куда-то в район плеча. Хватка Фаэла ощущается обжигающей, в отличие от, едва уловимого, прохладного присутствия Алиса слева от Поттера. Их тихие размеренные дыхания вызывают сонливость, и Гарри едва снова не засыпает, когда слышит неожиданный вопрос, прозвучавший со стороны Алисидия. — Что тебе снилось? На секунду, ему и впрямь хочется ответить искренне. Рассказать правду, чтобы хоть кто-нибудь понял, помог разобраться или просто поддержал. Гарри так, так устал молчать о бо́льшей части своей жизни, делать вид, якобы её не существует. Иногда он боится, что, на самом деле, всё окажется, и правда, таковым. Останется один Райден, а Гарри Поттер превратится в воспоминание, которое со временем рассеется. Он не хочет пропадать! Гарри желает, чтобы воспоминания о нём, а особенно о его друзьях и семье, жили вечно. Но, если забудет он, то кому останется хранить эту память? Кто вспомнит яркий цвет волос Джинни? Забавные веснушки Рона? Красивый голос Гермионы? Поэтому, в какой-то странной судорожной идее, Гарри открывает рот. — Мне снился… маленький мальчик, который жил в чулане под лестницей. — В чуланах могут жить люди? — скривился Афаэлеон. — Да, — низко, насколько позволяет его детский не сломавшийся голос, смеётся Гарри, — ещё как живут. — И почему этот мальчик жил в чулане под лестницей? — в самом деле, интересуется Алисидий. Гарри рассказывает. Рассказывает свой дивный-дивный сон, длиною в жизнь.

***

Просыпается Гарри чуть позже обычного, в пустой комнате, с приоткрытыми ставнями и сломанным замком в двери. Он проводит по свободному месту рядом с собой открытой ладонью, впитывая прохладу остывшей простыни. Зевает, смотря на покачивающиеся деревья, покрытые инеем, за окном. Встаёт, поджимая пальцы на ногах от прохладного утреннего воздуха, и подходит ближе, глядя на спешащих внизу людей. Гарри абсолютно не выспался, его сильно клонит в сон, но несмотря на это, он не сожалеет о сегодняшней ночи. Создаётся такое ощущение, будто груз, сдавливающий его плечи, немного ослаб. Рассказать кому-то о своей настоящей жизни, пусть и в формате сказки, было волнительно. На секунду, он даже надеялся, что близнецы всё поймут. Осознают, что Гарри, в теле Райдена, не больше, чем самозванец. Но, конечно же, этого не произошло. Повесть закончилась, а дети заснули, своим мирным дыханием, убаюкивая самого старшего брата. Вздохнув, Поттер отворачивается. Пройдя в ванную комнату, он вяло встаёт под душ, пытаясь смыть с тела усталость. Это не особо помогает, поэтому вытеревшись и почистив зубы, Гарри принимается одеваться. Белая рубашка со слегка приподнятым воротником, чёрные брюки с отутюженными стрелками, ботинки на крошечном каблуке — его образ на сегодня. В академии Сагана наступил ежегодный выходной день в честь зимнего праздника, так что надевать форменную одежда нет никакого смысла. Выйдя из комнаты, Гарри направляется к заведующему общежитию. Он тратит несколько десятков минут, на ходу сочиняя небылицу о том, как же ручка на его двери могла расплавиться. Удостоверившись, что всё сломанное в течение дня починят и заменят, Поттер с чистым сердцем направляется в столовую. Оказавшись там, юноша выискивает взглядом две примечательные белоснежные макушки, но, не заприметив их, направляется за знакомый столик, уже занятый людьми. — Я заплету косы… вот так, — воодушевленно рассказывает рыжеволосая девушка, — и надену то красивое нежно-голубое платье, которое мне не удалось показать на прошлом празднике. — Это чудесно, Анисса! — восклицает в ответ Рианна, широко улыбаясь. — Уверена, все взгляды будут прикованы к тебе. Слушая болтовню леди, Гарри лениво садится рядом с Итаном, прямо напротив скучающего Тейлора, крутящего в своей руке чайную серебряную ложечку и, рядом с ним сидящего, Йена, делающего вид, словно он весьма увлечён данным диалогом. Зевнув, Гарри стаскивает с подноса Эскала сэндвич, делая быстрый укус, пока еду не успели вырвать из его рта. — Райден! — не внимая ожиданием Гарри, Тейлор звучит радостно, а не сконфужено, даже не обращая внимания на пропажу. — Тейлор! — с трудом прожевав и проглотив сухой хлеб с приторной начинкой, передразнивает Поттер. Йенесадий, всё это время строивший аристократкам глазки, наконец, обращает внимание на новоприбывшего, задорно сверкнув зрачками. — Мой дорогой друг! Иметь шанс позавтракать с тобой для меня большая честь, — делает шутливый поклон головы принц. — Не понимаю, о чём Вы, Ваше Высочество, — Гарри демонстративно взирает на говорившего пустым взглядом, делая очередной укус хлеба. — Не играй дурака, тебе это не идет… — начал Тейлор. — Это значит, что я умный? — прожевав еду, перебивает Поттер. — …встретиться с тобой в наше время практически нереально. Что скажешь в своё оправдание? Гарри откидывает руку с, выставленным указательным, пальцем, опасно направленную в сторону его левого глаза. Закончив есть в непривычно быстрые сроки, он берёт тканевую салфетку, представляя себе, что та влажная. — Напомню вам о презумпции невиновности. — През… что? — выгибает бровь Тейлор. «Точно, здесь же нет такого понятия» — сокрушённо внутренне съёживается Поттер. Он старается не замечать заинтересованных взглядов друзей, поворачивая голову в сторону принца, зная, что никто не справится с переводом темы так, как престолонаследник. — Так, о чём Вы там говорили? — О том, что ты совсем позабыл о нас, своих верных, самых лучших на свете, просто бесподобных… — Да-да, я уже понял, Ваше Высочество. — Кхм, — прочищает горло Йен, — в общем-то, создаётся у меня такое впечатление, что ты совершенно не заботишься о своих друзьях. Ребят, я разве не прав? Никто не смеет перечить самому наследному принцу. Рианна отпускает голову — её завеса из волос закрывает смущённое лицо. Итан не знает, куда деть взгляд, ковыряя пальцами галстук на шее. Анисса разглаживает складки на своей пышной светло-лиловой юбке. Сирена не ведёт бровью, переворачивая очередную страницу книги в плотном кожаном переплёте. А Тейлор отводит глаза, поспешно хватая со стола фужер с яблочным соком, делая вид, будто его больше интересует происходящее вокруг, чем ситуация за столом. — Вот видишь? — довольно констатирует Йен, посмотрев на каждого поочередно. — Предатель, — шепчет Гарри Тейлору, только после, повышая голос, уже обращаясь к Йенесадию. — Как я могу, скажите, Ваше Высочество, найти в себе смелости игнорировать Вашу, внушающую трепет, персону, — Гарри театрально вздыхает, представляя, как Раэль бы скалил губы в усмешки от подобного представления. — А ты учишься, мой дорогой друг, — не менее наигранно, ахает собеседник. — Только не смей учиться у Его Высочества, — шикает Тейлор, пиная Гарри под столом. Нахмурив брови, Поттер справляется с болью в лодыжке, делая небольшой вдох. Приняв это как знак того, что пора разрядить атмосферу, Анисса хлопает в ладони, тем самым перенимая на себя внимание, продолжая разговор о праздничном туалете. Гарри минут двадцать слушает про «милые рюши», «красивые бантики» и «изящно украшенный веер», от чего его начинает только сильнее клонить в сон. Он какое-то время смотрит, как её розовые губы двигаются, как трепещут ресницы при каждом моргании и, как элегантно небольшие ручки держат фарфоровую кружечку. — И кольца… — продолжает вещать девушка, — одно на большой палец, то, небесно-синего оттенка, и ещё одно на указательный. — Кстати, о кольцах, — понизив тон, наклоняется над столом Тейлор, — вы слышали, что Регин Каллиник сделал предложение леди Кассиэт Паллант? Придя к выводу, что Тейлор слишком уж любит слухи, Гарри тоже склоняется вперёд, где они с Эскала и Его Высочеством создают порочный круг, состоящий из сплетников. Краем глаза, Гарри замечает в такой непосредственной близости аккуратную родинку под нижним веком принца, и то, как она немного меняет положение, когда Йен забавно кривится. — Разве свадьба разрешена до девятнадцатилетия? — с сомнением интересуется Поттер. — Нет, но вот помолвка ещё как да. — Фу, что такая девушка, как мисс Кассиэт, могла найти в Регине? — отвлекает внимание от темы возраста Йен. — Ваше Высочество, Вы так говорите, будто Регин какой-то урод или умственно отсталый, — с хорошо скрываемым раздражением, вздыхает Тейлор, заправляя за ухо отросшую прядь чёлки. Ему уже пора подстричься. — Пф, — с непристойным фырканьем, откидывается на спинку стула принц, скрестив руки на груди, уже не боясь быть услышанным, — но он же мужчина! Не только все трое замолкают, но и, говорящие о своём, Итан, Рианна и Анисса (Серена остаётся безучастной), перестают разговор, с непониманием глядя на своего будущего императора. Гарри мысленно прижимает руку к лицу, но в реальности лишь тяжело вздыхает, понимающе переглядываясь с Эскала. — Не представляю, что это должно значить, Ваше Высочество, — Тейлор возводит глаза к потолку, видимо, не желая встретиться с оппонентом взглядом. — Не все мужчины так плохи, — решает хоть как-то спасти положение Гарри и тут же жалеет, когда весь интерес принца сосредотачивается на нём. Йенесадий пристально смотрит, своими чистыми, точно гладь океана, голубыми глазами, сначала на лицо Райдена, потом на туловище. Разглядывает запястья, объятые манжетами, в которые вставлены изумрудные камни в виде запонок. Переходит на его шею, на щёки, украшенные родинками, на чёрные, будто сама бездна, волосы. С чем-то соглашается у себя в голове, после чего удовлетворённо кивает. — Ты прав, — повторно кивает блондин, — не все мужчины так плохи. Один даже сидит напротив меня. Вартенберг, не хочешь обручиться? Всегда воспитанная и чинная Анисса давится своим чаем и выплёвывает его прямо на параллельно сидящую Серену. Последняя на миг замирает, после чего, берёт салфетку и принимается вытирать, ничего не выражающее, лицо. Щёки мисс Шанталь настолько сильно краснеют, что становятся сопоставимыми со спелыми томатами. Она принимается извиняться, протягивая дрожащими руками собственную салфетку. Гарри так увлечён этой сценой, что до него не сразу доходит смысл сказанного. Мимоходом глянув на ошарашенного Тейлора, он поворачивается обратно к принцу. — Простите… что? — Станешь моим мужем? — с улыбкой, вот так просто, предлагает Его Высочество наследный принц. — В-вы!!! — подскочив на ноги, почти опрокинув стул, невежливо, и, может, даже незаконно, тыкает пальцем в Йена Тейлор, — что за возмутительные вещи Вы говорите, Ваше Высочество?! — А что не так? Статус нам позволяет, — собеседник его ни на минуту не дрогнул. — Тут я вынужден согласиться с Тейлором, Ваше Высочество, — придя в себя, прочистив горло, вежливо информирует Поттер, — нельзя ради развлечения бросаться такими значимыми словами. Йенесадий невинно хлопает ресницами, как бы показывая, что он совершенно серьёзен. — Когда это я развлекался? Перед взором Гарри появляется белый шум, прямо как в телевизоре его тёти и дяди, когда наступала гроза. Сигнал терялся, и дом наполнял неприятный шипящий звук. В такие дни тётя Петунья ходила с плохим настроением, и было хорошо, если до этого Гарри успевал сделать все дела по дому. «Он должен был сказать, что пошутил!» — мысленно взревел юноша. Как не посмотри, ситуация кажется максимально странной. Во-первых: какое еще обручение между, по сути, ещё детьми. Во-вторых: кому вообще сдалась свадьба с принцем целой империи, уж так точно не Гарри. И, в-третьих! Как же Святая?! М? Что станет с ней? Например, Гарри настолько сошёл с ума, что полностью изменил сюжет повествования. Он связал себя с судьбой главного героя и что тогда? Как поступит Святая, будучи совсем одна, без поддержки аристократа. Что станет с Его Высочеством без такой сильной союзницы? И вообще Гарри взрослый мужчина, какая свадьба с, не грех будет сказать, младенцем? — Вынужден Вам отказать, — покрывшись мурашками с ног до головы от одной мысли, отрезает Гарри. — Агх, ты разбил моё сердце! Просто разнёс на куски! — схватившись ладонью за грудь, начинает вопить этот невыносимый ребёнок. — Истерзал мою душу! Испепелил! — Да, мы уже поняли, Ваше Высочество, — незаметно закатив глаза, успокоившись после отказа Гарри, садится на своё место Тейлор. Резко остановив свою пьесу, Йен поворачивается в бок, хватая Тейлора за запястье. Его образ становится сосредоточенным, а зрачки особенно целенаправленными. Гарри ворует с подноса принца чернику, с интересом наблюдая за представлением теперь, когда не он является жертвой. — Может, тогда ты выйдешь за меня? Челюсти отвисают практически у всех за столом, Рианна издаёт смущённый писк и даже Серена поднимает голову от своей книги к возникшей ситуации. Все ожидают ответа и, чем больше проходит времени, тем сильнее горят лицо и уши Тейлора, делая его пунцовым. Он открывает рот, потом снова закрывает, походя на выброшенную на берег рыбу. «Это даже немного мило» — раскусив зубами особенно спелую ягоду, задумчиво решает Гарри в своей голове. — Ха-ха-ха, Ваше Высочество, Вы очень забавно шутите, — словно спасительница, кем она и является, опять разрежает обстановку Анисса. Она накручивает на палец рыжий завитый локон, весьма очаровательно улыбаясь чистой улыбкой с ровными зубами. Йен, на этот раз, не спешит убедить девушку в том, что он настроен серьёзно. Кажется его больше интересует очередной флирт, исторгаемый собственными устами. Гарри не слушает, подавляя зевоту, вновь осматривая пространство, в надежде увидеть два знакомых силуэта. Люди вокруг уже не так часто кидают на их стол взгляды, конечно, пусть и остаются особенно любопытные персоны, но, в целом, жизнь в академии можно считать сносной. По крайней мере для Гарри. Он не ведает, подвергаются ли Алисидий с Афаэлеоном остракизму, потому что не имеет возможности находиться с братьями двадцать четыре часа в сутки. У них разные года обучения, такое просто-напросто невозможно. Единственное, что позволяет себе Гарри — так это проводить больше времени с близнецами вне занятий. Поэтому Йен и Тейлор и выражают недовольство от их редких встреч. Гарри чувствует себя немного виноватым от того факта, что ему приходится выбирать. Ах, как бы было здорово, если бы его друзья и братья подружились друг с другом. Вот для чего он придумал данный, весьма рискованный, план. Начиная с сегодняшнего вечера и заканчивая рассветом следующего дня, народ Иврида будет праздновать Зимнее Солнцестояние. В прошлом году ребятам не удалось попасть на площадь, так как они были заняты подготовкой к экзаменам. Этот год сулил стать таким же, если бы Гарри не заставил их всех собраться на, долгожданный жителями империи, праздник. Вот тогда-то Поттер и возьмет с собой Алиса и Фаэла. Что как нельзя лучше сближает людей, чем весёлое времяпрепровождение вместе? Конечно, мальчики были не очень довольны таким обстоятельством, но быстро сдались, стоило их сводному брату сказать «пожалуйста, ради меня», что звучит слегка манипулятивно, если кто-то спросит Гарри. Остаток дня Гарри проводит в библиотеке, готовясь к предстоящим экзаменам и, уже ближе к вечеру, возвращается в общежитие. Он с ленью решает оставить на своих бёдрах уже надетые штаны, меняя только рубашку на более нарядную и сверху надевая, расшитый серебряными нитками, пиджак. Накинув чёрное пальто и обмотав шею серым шарфом, Гарри в сотый раз зевает, несколько раз сонно моргает и спускается на первый этаж. Тут они договорились встретиться с близнецами и, подперев в укромном углу стену, Гарри прячет руки в карманы и ждёт, когда те придут. Проходит минут пять, но детей всё ещё не видно, вокруг лишь снуют посторонние люди, с приподнятым праздничным настроением. Невольно, Гарри тоже заряжается им. Ему вспоминается рождество в Хогвартсе, с большой наряженной ёлкой, красиво украшенной гостиной и тёплым потрескивающим огнём в камине. На зимние каникулы большая часть учеников уезжала, оставляя Гарри в полупустых коридорах, пропитанных волшебством и зимним солнцем, проникающим сквозь окна замка. Он чуть ли не дремлет, встряхивает головой и засматривается на особо симпатичное лиловое платье одной из учениц, когда замечает вдали двоих альв. Алисидий и Афаэлеон, с абсолютно бесстрастными выражениями лица, говорят с неизвестными Гарри двумя девочками. У одной длинные русые волосы, у второй же — короткая стрижка, украшенная большим количеством заколочек. Гарри не сдерживает улыбки, когда ему выпадает шанс увидеть нормальное позитивное взаимоотношение близнецов со сверстниками. Фаэл и Алис не кажутся особо впечатлёнными или радушными, и всё же, не выражают открытого неприятия. Решая дать им немного времени для коммуникации, Поттер зевает, вытаскивая ладонь из кармана, дабы прикрыть рот. Именного тогда Гарри начинает видеть одну очень выделяющуюся помеху. Выходя из, находящегося вблизи к Гарри, кабинета, Александр Парадес переводит взгляд и случайно замечает стоящих Алисидия с Афаэлеоном. Его глаза меняются, становятся неестественными, они обретают кольца багрового вокруг бледно-красных радужек. Ненависть в них полыхает, да такая, что всё внутри Гарри стынет. Алекс приподнимает ногу, обтянутую длинным зашнурованным сапогом, очевидно, планируя подойти к мальчикам. Поттер действует быстрее, чем успевает обдумать, делает несколько шагов до Алекса, хватает его за рукав рубашки и, с неимоверной силой и ужасным упорством, рывком заводит того в ближайшую уборную. Закрыв за ними дверь, тяжело выдыхает и прислоняется лбом к прохладному лакированному дереву перед собой. «Фух, пронесло» — мысленно облегчённо выдыхает, только после, широко открывая глаза. Подождите, что он только что сделал?! Медленно, точно сухопутная столетняя черепаха, Гарри поворачивается, сглатывая вязкую слюну. Это тяжело, но он заставляет себя встретиться лицом к лицу с предстоящей проблемой. Александр выглядит, мягко говоря, воинственно и, скорее, даже немного недоверчиво. Словно он просто не может поверить, что кто-то посмел до него дотронуться. Пытаясь скрыть всевозможные улики, Гарри прячет руку, которой тащил за собой альва, за спину и неловко откашливается. — У тебя есть три секунды, чтобы объясниться, человек, — холоднее острия лезвия меча, требует блондин. — Ха-ха, — Гарри неловко и наигранно смеётся, пытаясь развеять обстановку. — Так вот… м-м-м, я просто хотел спросить… «И что я хотел спросить?!» — в голове чуть ли не плачет Поттер. С какого угла ни посмотри, ситуация выглядит весьма скверно. У Гарри нет никакого оправдания, почему он потащил за собой альва, кроме как того, что испугался за близнецов. Но, думается, если он расскажет истину, Александр рассердится ещё больше. Вот тогда-то уж Гарри точно несдобровать — в памяти до сих пор свежи мгновения на площади, — тогда, у фонтана — или случай у голубятни. Одним словом, после такого все драки с Цеймерном покажутся детской игрой. — Э, да… в общем, — Гарри взирает не в лицо Парадесу, а немного ниже, куда-то ему за плечо, так как краснота глаз по-прежнему напоминает о Волдеморте. — Тут подумал и просто решил, может ты хочешь сходить с нами на площадь? — все богини мира, что же он сейчас несёт. — Знаешь, праздник Зимнего Солнцестояния, народ будет гулять всю ночь. — Хватит заговаривать мне зубы, человек, это даже не смешно, — периферийным зрением, Гарри наблюдает за тем, как Алекс пытается поймать его взгляд. — Я знаю, что ты пытался защитить этих крысят. Тут-то Поттер не выдерживает, поворачивая лицо, глядя на Александра с недовольством. Внутри начинает клокотать возмущение, как и каждый раз при встрече с этим юношей. Волосы холодного оттенка напротив стоящего, как обычно, собраны в конский хвост. Он так туго перевязан алой лентой, что сам собой напрашивается мстительный вопрос, не стянули ли ему случаем остатки мозгов. Иначе Гарри не понимает, что с тем не так. Вот у него самого есть масса причин ненавидеть близнецов, со всеми этими попытками убийства и вредительством, но, Поттер не падает так низко, чтобы портить детям их жизни. Александру близнецы уж точно не могли ничего сделать, так по какой причине Парадес, с момента их приезда в академию, никак не может успокоиться? «Он просто невыносимый ублюдок» — кратко решает, продолжая слушать гадости, исторгаемые чужим ртом. — Ну не смешно ли? — несмотря на сказанное, уголки губ Алекса не приподнимаются в веселье. — Что такой червяк, как ты, может мне сделать? Терпение Поттера походит на натянутую гитарную струну — глядишь, ещё немного и она точно лопнет. Один вдох требуется на то, чтобы Александр приблизился к нему на расстояние согнутой руки. Ещё два, чтобы он, только кончиками изящных длинных пальцев, дотронулся до свисающего шарфа, словно просто пытаясь удостовериться в его мягкости. Гарри сразу же вспоминается тот момент, когда блондин душил его, так сильно потянув за вязаный предмет гардероба, отчего Поттер ещё остаток дня проходил с неприятным комом в горле. В этот раз ничего подобного не произойдёт, хватит с него миролюбия. Нахмурившись, Гарри взмахивает ладонью и откидывает чужую конечность от себя. Глаза Александра расширяются, но сложно за этим уследить тогда, как собственная конечность оказывается зажата в крепких тисках. Оба присутствующих в небольшой уборной общежития выглядят удивлённо, но, в отличие от Гарри, Александр лишь на мгновение. — И вот этими ручками ты собирался драться? — невпечатлённо и с толикой грациозности выгибает бровь Парадес, до боли сжимая костяшки на запястье своего собеседника. — Заткнись, — Гарри не знает, что с ним происходит, когда он так легко ведётся на провокацию, лицо Райдена бы уже горело от унижения, если бы он мог краснеть, — уж точно не тебе говорить об этом. Не тому, кто применяет силу в отношении к более слабым. Александр приподнимает подбородок, то ли в защитном жесте, то ли просто пытаясь казаться выше, чем он есть. В любом случае он отвечает и на секунду внимание Гарри привлекают острые клыки, выглядывающие изо рта напротив. Он представляет, как эти зубы, в рекордные сроки, могут перегрызть какому-нибудь несчастному артерию. Возможно этим несчастным станет сам Гарри. — Слабые? Ты и впрямь настолько наивен? — голос Алекса становится тише, звуча практически хищно. — Единственный слабак тут ты. Что ты вообще можешь сделать с этим телом? Впервые за долгое время, в Гарри появляется настоящая злость на постороннего ребёнка. Знает ли он, что стоило Гарри проживать в теле Райдена, день ото дня мирясь с головными болями, кровотечениями из носа и постоянными упадками сил? Мыслит ли, насколько Поттер трудился, тренируясь не только физически, но и умственно? Переживал простуду за простудой, попутно расшифровывая записи и при этом играя для близнецов роль старшего брата. Гарри ни о чём из этого не жалеет, но это не значит, что Парадес не обесценивает всё вышесказанное своими домыслами. — О, оно способно на много, — вторя оппоненту, понижает тон Гарри, — может, когда-нибудь тебе удастся проверить. Так неприкрыто вызывать кого-то на драку не кажется верхом тонкости, но, Гарри не привередлив. Он дёргает предплечьем, так сильно, что невольно ноет сустав, но захват противника оказывается непоколебимым. Глаза Алекса непонятно сверкают, будто он обдумывает сказанную мысль, перекатывает её на языке как леденец. — Прежде, чем звать кого-то на поединок, для начала имей возможность показать хоть что-то, кроме жалких попыток, человек, — Гарри хочет возразить, но понимает, что все слова будут звучать не лучше мяуканья котёнка. — Как это было с тем парнем? Как же его звали? А, неважно. Это всё равно просто смехотворно. Давай я тебе покажу как надо. Гарри готов закричать, когда его руку резко дёргают, но ему удаётся сдержаться, прикусив язык. Парадес оказывается ближе, чем до этого, он держит Гарри за запястье и придвигает их сплетённые руки к верхней половине собственного туловища, обтянутого чёрной рубашкой с приподнятым воротником, плотно закрывающим горло. — Солнечное сплетение. Чувство того, что его кожа находится в непосредственной близости от чужой грудной клетки, вызывает ворох мурашек вдоль загривка. Гарри не смеет пискнуть, выдыхая разгорячённый воздух из, слегка приоткрытых, сухих губ. Он почти, что может ощутить чужое дыхание у себя на лбу. — Трахея. Александр всё продолжает, уже перемещая руки выше, куда-то в район кадыка, показывая на себе все нужные приёмы, точно на специальном манекене. — Челюсть. Гарри чувствует щекочущее ощущение на сгибах пальцев. Почти что жгучее, отличающееся от водной прохлады, окутывающий Александра, точно нимб. Это оказалось его дыхание. — Виски. И вот их руки находятся уже у головы, паря над кожей, но так и не притрагиваясь. Поттер тяжело вздыхает, когда хватка на запястье становится сильнее. — И глаза. Даже то немногое шевеление, вроде подрагивания ресниц, со стороны Гарри прекращается. Он просто не может шевелиться от странной представшей картины. Правый глаз Александра закрывает нижняя часть ладони, в тот момент, когда левый — верхняя. Словно бледный выцветший красный камень, усеянный множеством кровавых жилок, на Гарри взирает глаз, сквозь щели его раскрытых пальцев. Сердце Гарри пропускает удар, не то из-за страха, может, из-за чего-то другого, но как бы там ни было, он не находит в себе слов. Его голова оказывается до странного пустой, будто кто-то перерезал провода, связывающие своего обладателя с разумом. Поттер просто не понимает, зачем было необходимо это представление, и почему он стоял, как какой-то истукан. Где весь его Гриффиндорский запал? Куда делась прославленная храбрость?! Чем больше Гарри думает и негодует со злосчастного внутреннего «я», тем сильнее становится охват на запястье. Он удерживает юношу, не давая двинуться с места, пока всё, что тот желает — это оказаться где угодно, только не здесь. Гарри смотрит. Смотрит на точеное красивое лицо оппонента. На его розоватую радужку глаза. На чёрный блестящий зрачок. — Бей в слабые места. Только это тебя и спасёт. Боль в предплечье становится невыносимой, пока Гарри и Александр продолжают играть в, нездорового вида, гляделки. В помещении становится жарко, да так сильно, что появляется желание расстегнуть первые пуговицы рубашки, закатать рукава и стянуть с ног обувь вместе с носками. Пребывая рядом с представителем сайофр, Поттер чувствует себя, не впервые, ничтожным жуком на его подошве. Вместе с тем он ощущает, как от Парадеса доходит слабый цветочный аромат, такой не подходящий под сильный и даже агрессивный образ противника. Светло-розовые губы Алекса слабо двигаются, будто он собирается что-то сказать, но его прерывает звук щелчка, звучащий в тишине комнаты почти что криком. Оба присутствующих там переводят взгляд на запястье Гарри, объятое другой рукой. Поттер не кричит, он просто так сильно сцепляет челюсть, что боль от сломанной кости кажется не столь невообразимой. Молчание — всё, что следует за этим. Даже появляется возможность услышать капанье, находящегося неподалёку, не до конца закрученного крана. Медленно, непонятно для чего, Александр палец за пальцем раскрывает ладонь, и Гарри сразу пользуется этой возможностью, рывком и новой волной боли, прижимая правую руку к груди, защитно закрывая её левой. Его сердце учащает ритм от прилива адреналина, пока Алекс продолжает недвижимо стоят, почему-то привлечённый разглядыванием опустевшей конечности. Минует примерно сорок секунд, только тогда Парадес поднимает голову, всё так же, не встречаясь с Гарри взглядом. — Следи за тем, что и кому говоришь, человек, — бросив последнюю фразу, быстро мазнув по сломанному запястью глазами, Алекс выходит из уборной. Оставшись один, Гарри, наконец, снимает с себя маску хладнокровия, опускаясь на пол, садясь на корточки и прикрывая веки. Рука так чертовски горит, что становится нестерпимо плохо. К глотке, и вовсе, подступает тошнота из-за непрекращающейся боли. — Ублюдок, — крепко зажмурившись, так непривычно для себя, ругается Поттер. Что он вообще о себе возомнил? Как можно так просто брать и ломать кому-то кости? Это была его изначальная цель? Некоторое время он остаётся в данной позе, вдыхая и выдыхая воздух, словно занимаясь какой-то дурацкой гимнастикой, вроде той, которой он учил Алисидия, дабы мальчик справлялся с кошмарами и, в следствии, с паническими атаками. Кстати о мальчиках. Со всей этой ситуацией с Парадесом, он наверняка уже опаздывает на встречу. Собравшись с силами, Гарри встаёт на ноги, ощущая, как сильно трясутся его колени от пребывания в одной неудобной позе. Наконец решается взглянуть на руку, тут же желая этого не видеть, заприметив огромный синяк в форме пальцев и распространявшуюся припухлость, делающую запястье неказистым и бесформенным. Придвинувшись к раковине, включает ледяную воду и с облегчением опускает ранение под освежающую струю. Немного придя в себя, поправляет слегка растрепавшиеся волосы и выходит из комнаты, точно преступник, опасливо оглядываясь, оставаясь незамеченным, пробираясь в больничное крыло. Получив там неутешительные известия о состоянии своей руки и того, что он не сможет двигать ею минимум несколько недель, Гарри смиренно позволяет наложить на своё запястье какое-то подобие гипса, прощаясь с возможностью писать и переводить записи Дугласа на ближайшие дни. А ведь всё было бы гораздо легче, если бы сломанной оказалась не ведущая рука. С окончательно испортившимся настроением, проклиная одного несносного альва, Гарри направляется в сторону места, где они договорились встретиться с братьями и друзьями. Ещё издалека увидев всех в сборе, он понимает, что порядочно припозднился. Спрятав руку за спину, Гарри подходит ближе и натягивает «естественную» улыбку. Запоздалой мыслью Поттер замечает, что из их небольшой толпы не слышно и звука, что совсем уж не вяжется в компанию, в которой состоит Тейлор и Его Высочество. Близнецы стоят чуть поодаль и не обращают никакого внимания на остальных, словно изначально отгораживаясь от общения с ребятами. — Простите, я опоздал, — начинает с ожидаемого извинения. — Райден! — со смесью воодушевления и раздражения, восклицает Тейлор. — Прошло чёртовых тридцать минут! — И этим ртом ты целуешь мать? — усмехается принц. — Леди Серена, леди Анисса, леди Рианна, вы очень хорошо сегодня выглядите, — не слушая этих двоих, Гарри делает вежливый комплемент. Девушки говорят, сдобренное разными эмоциями, «спасибо». Рианна, облачённая в зелёное симпатичное платье с белыми рюшами, заливается краской и смущённо прикрывает лицо. Анисса в голубом мило улыбается, расправив складки на юбке. Серена, одетая в нарядную белую рубашку, чёрный корсет и брюки ему в цвет, только кивает. На них на всех надеты, примерно одинакового вида, замшевые накидки, отделанные мехом, предназначающиеся спасти аристократок от холода. — Устали ждать? — уже обращается Гарри к близнецам, сократив, разделяющее их, расстояние, положив целую руку Фаэлу на макушку, впитывая в себя спокойствие, вместе с приятным ощущением мягкости волос, мальчика. — Что случилось? — оценивающе осматривая Гарри с ног до головы, задаёт вопрос Алис. — В твои привычки не входит опоздания. Гарри хочет поинтересоваться, с каких пор он или его брат-близнец имеют возможность так уж хорошо понимать повадки Райдена. Точнее, не Райдена. Уже нет, в каком-то смысле. Осознавая, что его мысли уходят в тёмные дебри, Гарри с особой интенсивностью растрёпывает белоснежные волосы ребёнка, чуть ли не хихикая от выражения лица последнего. Его брови, только на миг, хмурятся, а уголки губ поджимаются. «Само очарование» — стирая воображаемую скупую мужскую слезу, Поттер не понимает как некто (чьё имя ненавязчиво начинается на «Алек» и заканчивается на «сандр») созидают в себе желание причинить настолько милым созданиям вред. Так и есть, если не считать некоторые моменты с братоубийством и революцией, тысячами смертей и… ладно-ладно, этого ещё не произошло, так что, как сказал Гарри раннее утром, существует такое понятие, как презумпция невиновности. Ну, по крайней мере у него в голове. — Нужно было закончить одно дело, — осознав, что от него все ждут ответа и то, каким взглядом народ смотрит на их взаимодействие с близнецами, Гарри даёт лаконичный ответ. — Что ты там прячешь? — озадаченно скривив брови, что неудивительно, бескультурно тыкает пальцем в сторону живота Гарри Тейлор. — О! О! Я знаю! — весело чуть ли не подпрыгивая на месте, словно ученик, сидящий за партой, пытающийся ответить быстрее всех, выкрикивает принц. — Там подарок для меня. Это так мило, Вартенберг! Он театрально прижимает ладошки к щекам, напоминая собой картину Мунка, отчего Гарри не может сдержаться, прыснув смехом. За этим действием он не замечает, как Алисидий берёт старшего брата за локоть и убирает руку того из-за спины. Всё веселье заканчивается так же быстро, как и началось. Афаэлеон реагирует первым — его глаза загораются красным, а сам мальчик оказывается ближе, чем был раньше, так аккуратно, будто боясь разбить, приподнимая загипсованное запястье Гарри. Алисидий, тем временем, молча уставился на белые, пропитанные гипсом, бинты и жёсткую шину. — Кто это сделал? В голосе Его Высочества больше не слышно прежнее радушие и подтрунивание, тон Йенесадия становится тяжёлым и неподходяще низким для подростка его возраста. Тем временем взгляд Тейлора мечется между самим Гарри и Алисом с Фаэлом, будто он хочет подойти, но боится. Вся атмосфера становится достаточно неловкой. Гарри хочется всего лишь продолжить жить этот день так, будто всей ситуации в уборной и вовсе не случалось. Сломанная рука? Подумаешь, ерунда какая. Вот однажды у него вообще не было костей в руке, вот это да, дельце! Ну, конечно же, он не может так сказать всем этим невинным взволнованным детям, поэтому Поттер примеряет самую лучшую улыбку из арсенала и отвечает так, как ответил бы любой нормальный человек: — Неудачно упал. — Ага, упал, как же, — абсолютно без доверия, выгибает бровь Серена. — Выглядит больно, — тихо пищит Рианна. — Ты уже б-был у лекаря? Что он с-с-казал? — заикаясь, принимает участи в диалоге Итан. Гарри вздыхает, потирая переносицу свободной рукой, пока сломанная, словно сокровище на пьедестале, возлагается на ладонях Афаэлеона. И да, это выглядит немного смешно, но всем остальным почему-то не до смеха. — Послушайте, с ней ничего серьёзного, просто закрытый перелом, — Гарри старается звучать так, будто он имеет позитивный настрой, высвобождаясь из хватки. — Что более важно, если мы не пойдём сейчас, то точно опоздаем. Сказав это, Поттер подталкивает сначала Афаэлеона, у которого глаза возвращают родной серый цвет, а потом и Алисидия в сторону выхода. Он чувствует, как его спину прожигают взгляды, но не обращает на них никакого внимания, ровно, как и на попытки разузнать причину перелома от Тейлора. Прохладный зимний воздух позволяет Гарри немного прийти в себя, после этой заварушки с Александром и утомительным обменом реплик с друзьями и братьями. Солнце уже село за горизонт и для Поттера остаётся загадкой, как Йен умудрился сделать так, чтобы за ними не увязалась охрана. Стоит ли говорить о его, странного вида шапке и толстом шарфе, что закрывает половину лица? Верх конспирации. В любом случае они без каких-либо проблем минуют ворота академии и ступают по, вымощенной камнями, узкой улочке, проходя красивые и несколько однотипные домики. Чем дальше они идут, тем сильнее запах улицы, с приятной морозности, меняется на аромат только-только приготовленной еды. Оказавшись в центре площади, Гарри осматривает многочисленные лавки торговцев. Он останавливается у особенно милого колье, с красивыми блестящими рубинами, и покупает его в подарок для сестры Тейлора, которая скоро будет праздновать день рождения. Пройдя дальше, вместе с Фаэлом, вцепившегося в его рукав, Гарри останавливается у сцены с бродячими актерами. В наспех сколоченной коробке из досок люди показывают представление, чем-то игрою напоминая Раэля. «Ему бы это точно понравилось» — внутренне усмехается юноша. — Прошу не лей ты больше слёз, мне это не в радость! — театрально, что как бы очевидно, взмахивает руками мужчина на сцене. — Не проси невозможного, я всё понимаю. Рахиль, ты это сделал, ты разрушил наши отношения! Я любила тебя. Любила всем сердцем! — женщина, его собеседница, горько плачет несуществующими слезами, закрывая лицо. — Всё не так. Не так, ты это знаешь! Никто не заменит мне тебя! «А нельзя ещё больше экспрессии?» — с ноткой сарказма, раздумывает Поттер. Он уже хочет уйти, но внимание Гарри перемещается вниз и в глаза тут же бросается заинтересованный взгляд Афаэлеона, направленный на сцену. Так ему нравится подобная чушь? Да сам Поттер бы написал сценарий чуточку лучше, чем это сделал автор! Ну, Хотя бы Алисидий вторит этим мыслям, скучающе осматривая пространство. — Тогда скажи это! — пока женщина, громко восклицает, Фаэл выглядит так, будто не может оторвать взгляда от сцены. — Скажи, что любишь меня! — Я… я люблю тебя. Ну, всё, Гарри больше не может это слушать и смотреть, иначе у него закровоточат глазные яблоки и лопнут барабанные перепонки. Оглянувшись на друзей, Поттер понимает, что они и вовсе не смотрят сценку. Их мимика не кажется располагающей, по крайней мере, у всех, кроме мило улыбающейся принцу Аниссы. Так дело не пойдет, план Гарри состоял в том, чтобы сблизить ребят с близнецами, если дело и дальше пойдёт подобным образом, то все старания пойдут насмарку. — Давайте, посмотрим что-нибудь ещё, — с этим словами, Гарри шагает дальше. Они подходят к ларьку с едой, где Тейлор покупает себе яблоко в карамели, пока принц флиртует с молодой, но всё же явно старше Йена, продавщицей сахарных петушков. Лицо Эскала, наконец, светлеет, когда он погружает зубы в хрустящий и, наверняка до безумия, сладкий плод. — Ради этого стоит жить! — Эй, ты должен был сказать, что жить стоит ради меня, твоего Солнца в зияющей темноте, под названием «жизнь», — отлипнув от девушки, в притворной обиде, возражает Его Высочество. Тейлор делает вид, будто бы не заметил, что ему сказали, продолжая жевать карамель. Гарри слабо улыбается и опускает голову, встречаясь взглядом с прищуренным Алисидием. Что-то не так? — Тоже хотите? — интересуется, указывая на многочисленные полки с разным съестным. Алисидий отрицательно качает головой, и надежда Гарри увидеть братьев с огромным яблоком на палочке рушится, как карточный домик. — Тогда пойдёмте дальше, наверняка должно быть что-то интересное, — решает Гарри, ведя за собой их небольшую толпу. — Я бы хотела увидеть уличных танцоров, обожаю смотреть на ворох разноцветных ярких юбок, — возбуждённо хлопнув в ладоши, сообщает Рианна. — Да, и где-то здесь должны быть музыканты, я слышу слабый звук скрипки, — поддерживает девочку Анисса, идя с ней, нога в ногу, прямо позади молчаливой Серены. Прислушавшись, Гарри и впрямь замечает незамысловатую мелодию, перебиваемую какофонией звуков. Люди мельтешат, гуляя с плачущими или смеющимися детьми. Они говорят, торгуются или ругаются, но и это не выглядит в общей мешанине лишним. На площади кипит жизнь, прямо как на улицах Хогсмида. — Амарант. Это неожиданное слово, сорвавшееся с губ Тейлора, выводит Поттера из равновесия. Он непонимающе поворачивается к застывшему рыжеволосому мальчику, с вопросом приподнимая правую бровь. Проследив за направлением чужих глаз, Гарри обнаруживает, непрезентабельного вида, серую палатку и большой вазон, стоящий рядом с ней, в котором растёт грозди, состоящие из маленьких цветочков, пурпурного амаранта. — И впрямь, — удивившись такому стечению обстоятельств, приоткрывает рот Гарри. — Фу, выглядит ужасно, — скрестив руки на груди, как трудный подросток, каким он и является, выражает своё отвращение Йен, — вам что, так нравится? Гарри и Тейлор попросту не успевают ответить, как полотно передней части палатки приоткрывается и оттуда кто-то выходит. Это оказывается морщинистая старушка с белыми, как молоко, волосами и небольшим горбом на спине. Она выглядит потрёпано, в бесформенных серых тряпках и не уложенной причёской. Йен делает шаг и встаёт перед Гарри, но последний нагло отпихивает его в сторону, чтобы тот не мешал обзору. Что эта старушка может ему сделать, ради богини. — Ой, детки, как чудесно, что вы пришли, — голос женщины пусть и хриплый, но весьма приятный. — А… В-вы кто? — всегда дружелюбная Рианна начинает говорить первой из компании друзей. — Так я ведьма, моя дорогая, но не тёмная, не смотрите на меня так! — хихикает бабушка. — Давайте-ка я вам лучше погадаю. — Нет, не стоит, — почему-то насторожившись, пресекает эту попытку Алисидий. — Ой, а я бы очень хотела, миссис… — радостно хлопнув в ладоши, не обращает внимания на прозвучавшие слова Анисса. — Мо… — старушка запинается, выдавливая из себя остаток слова, — Мора. «Да ты же только что придумала это имя!» — в душе негодует Гарри. — Да, миссис Мора, — Анисса, кажется, единственная кому это не показалось странным, — погадайте мне, пожалуйста, на любовь. — На любовь? — ухмыляется женщина. — Давай погадаем. Протяни свою ручку, детка, я буду гадать по линиям на ладони. Анисса, с розовыми щёчками, шагает вперёд, и делает так, как ей велят. Морщинистые руки бабушки мягко берут более маленькие и нежные ручки Аниссы. Она всматривается в замысловатые выемки на коже, задумчиво промычав. Кажется, её настроение очень быстро портится, что не может не насторожить остальных присутствующих. «На кого она вообще захотела гадать? Не на Йена ли случаем?». — Так, вижу долгую судьбу, доживёшь до поздней старости, — Анисса улыбается на первые слова ведьмы. — Но жизнь твоя не будет легка, это я уж точно скажу. — А что насчёт любви? — услышав неприятные новости, уже с не таким запалом интересуется девочка. — Любовь… — старушка задумчиво хмыкает, — любовь свою встретишь в могиле. Её слова звучат как гром среди ясного неба. По коже Гарри ползут мурашки, и он уверен, что не у него одного. Анисса и вовсе отшатывается, как от хорошей оплеухи. Её нижняя губа начинает дрожать, будто мисс Шанталь, ещё немного, и точно расплачется. «Этого не может быть» — не верит Гарри. Йен просто не… не имеет права погибнуть, он главный герой этого романа. Если… если только Гарри не изменил оригинальную историю до неузнаваемости. Внутри всё холодеет от одной мысли. Гарри с трудом выдыхает воздух, заторможено наблюдая за тем, как облачко пара рассеивается, улетая в ночное небо. — Ладно, всё, хватит, — Алисидий опять пытается прервать это мероприятие. — Нет, подождите, я тоже хочу услышать о своей судьбе, — Йен выходит вперёд, уже наготове, протягивая ладонь. Гарри застывает, он крепко сцепляет зубы, боясь услышать ответ. Что, если два пазла сойдутся и тогда империю охватит несчастливое будущее? Оно, конечно, и так не самое светлое, но ведь именно два протагониста, Святая и наследный принц, пытаются всё изменить к лучшему. Тело пробивает самый настоящий мандраж, Поттеру чудится, что он задыхается, юноша даже прижимает руку к горлу, хватаясь за материал шарфа, как за спасательный круг. — Ох, Вы, молодой человек, — довольно улыбается Мора, — Вас ждет большая ответственность, не менее значимые подвиги и громкие дела. — Ну тут и не стоило сомневаться, — ухмыляется Йен, пока Гарри пытается вернуть своё сердце обратно в грудную клетку. Метафорически, разумеется. — Но, путь твой будет тернист, много смертей переживешь на своём веку, как значимых, так и не очень. Сказав это, она отпускает конечность принца и протягивает руку Гарри, который всё ещё надеется прийти в себя от облегчения после услышанного. Либо Мора что-то не договаривает, либо, что более желанно, сюжет романа сильно не изменился. — Не надо, — шикает, немного агрессивно, на Гарри Алисидий и тут даже Афаэлеон выглядит удивлённым. «Почему бы нет? Конечно, не факт, что Мора говорит правду, но ведь никому не помешает узнать кусочек своего будущего» — решает Поттер. Колеблясь лишь секунду, он протягивает не сломанное предплечье, немного морщась от соприкосновения с грубой кожей ведьмы. Та выглядит особенно взбудораженной, проводя по линиям на ладони практически любовно. Гарри же, просто нужно узнать, вернётся ли он в свой мир и когда это произойдет. — Интересно… — задумчиво мычит старушка, — никогда такого не видела. — Не видели что? — с толикой злости, вмешивается Алис. Афаэлеон хватает брата-близнеца за рукав, словно пытаясь утихомирить его. Гарри никогда не замечал на лице младшего Азарио столько эмоций, не считая тех моментов при панической атаке. — Не видела, чтобы за одним человеком ходило столько смертей, — негромко проговаривает Мора, — они же прямо здесь. — Ч-что? — несвойственно себе, заикается Гарри. — Да, здесь, прямо за тобой. Обернись! Вся компания резко поворачивается, глядя за спину Райдена. У Гарри так громко бьётся сердце, что стук набатом звучит в ушах. Ребята выглядят бледными, у кого-то в изумлении приоткрыты рты. «Что за… чёрт?». Там ничего не было, абсолютное пустота. Гарри и остальные возвращают свои взгляды к Море, которая согнулась пополам и Поттер, на какую-то секунду, подумал, что ей плохо. — Ах-ха-ха, ой, не могу, уморили, — вытирает подступившие слёзы веселья ведьма. — Видели бы вы свои мордашки. Гарри клянётся, что с трудом сдерживает самые лучшие бранные слова в своём арсенале. Весело ей, только посмотрите! Кажется Алисидий настроен так же воинственно, как и Поттер. Он окидывает Мору злобным взглядом, но та лишь снова хихикает, не обращая на неприязнь никакого внимания. — Пойдёмте отсюда. Алисидий обычно никогда не берёт Гарри под руку, в отличие от Афаэлеона, но именно сейчас это он и делает. Гарри не сдерживает удивлённого выражения лица, хоть и не удосуживается застопорить их движение. Он глядит на развевающиеся белоснежные волосы, схожие оттенком со снегом под их ногами, и не может сдержать улыбки от того факта, какой большой путь они проделали в своих взаимоотношениях.