Последний демон

ЛОТОСЫ В ЦВЕТУ

— Ты хоть чуть-чуть поспал? — участливо спросил Аоба, поставив перед Ёшитеру чашку крепкого свежесваренного кофе. Ёши, не глядя, нащупал чашку, сделал большой глоток и скривился. — Горький, — пожаловался он, всё так же не отрывая потерянного взгляда от мраморной столешницы. Аоба вздохнул. Ёшитеру был раздавлен, без сомнений. Мальчик всю ночь провёл на диване, слушая бубнёж телевизора и, скорее всего, даже не понимая, о чём шла речь. Он всё ещё винил себя, винил своё глупое подростковое сердце несмотря на то, что Аоба раз двести повторил ему — лишь Юширо виновен во всём случившемся. Лёжа в спальне на огромной кровати, Аоба тоже не мог уснуть. Наконец, утром он принял решение. О возрождении демонов необходимо доложить в корпус охотников на нечисть. Пусть его накажут, пусть отстранят. Возможно, для него это будет лучшим выходом, ведь он уже успел привязаться к Юширо. Этот неожиданно объявившийся на пороге апартаментов демон и его добровольный помощник Ёшитеру в какой-то мере стали для Аобы семьёй. Всего за неполные два месяца они настолько проникли в его душу, что Аоба не мог относиться к ним иначе как к младшим братьям. Теперь он должен был сообщить тяжкую новость одному из них. Аоба откашлялся. — Я тут думал, — он вновь кашлянул, пытаясь прочистить против воли сжимающееся горло, — нам нужно самоустраниться. Я позвоню отцу, а он уже свяжется с руководством охотников. Они направят на поимку Юширо и Казуки лучших бойцов…  — Ты не можешь! — вздрогнул Ёшитеру, поднимая голову. Покусанные губы говорили о том, что парень пытается сдерживаться, но глаза его всё равно заволокло мокрой пеленой. — Охотники убьют их! Аоба облокотился на стол и с отчаянием вцепился в распущенные взлохмаченные волосы. Неужели Ёшитеру ещё на что-то надеется? — Ты же понимаешь, что мы ничем им не поможем? Юширо разбил шприц с лекарством.  — Мы сделаем другое! — Из чего? Я синтезировал эти белки несколько недель! Чтобы Казуки получила необходимую дозу антител, понадобится перелить ей два литра твоей крови! Ты не выживешь! — А если попросить Токо? Если взять половину моей крови, а половину её? — Нет, Ёши, нет. Это всё ещё слишком рискованно. Токо меньше и слабее тебя, мы не сможем взять вашу кровь в равных долях. Ёшитеру громко стукнул чашкой с кофе о мрамор, соскочил со стула и бросился к окну. Он прислонился лбом к толстому стеклу и тяжело дышал, рассматривая снующие далеко внизу автомобили. Аоба не трогал парня. Ёшитеру требуется время, чтобы смириться с неизбежным, смириться с тем, что его любимая скоро будет мертва. — А что, если мы поймаем её? — Лицо обернувшегося Ёши осветилось надеждой. — Что, если спрячем Шин где-нибудь до тех пор, пока ты не сделаешь новое лекарство? Увезём к Торикки, например. — Во-первых, Юширо не позволит нам забрать её. Во-вторых, та Казуки, которую мы видели вчера, может сильно отличаться от сегодняшней. Демонам необходимо есть не только для того, чтобы жить, но и для того, чтобы развиваться. Вчера она была как новорождённый младенец. Мерзавец Юширо не случайно заявился в клинику с набитым кровью рюкзаком, он планировал свой побег. — Аоба пригубил кофе без сахара, чтобы привычный вкус немного успокоил пульс. Внутри него всё закипало, когда он вспоминал, что сам хвалил демона за предусмотрительность. Кретин доверчивый! И почему его интуиция молчала? Ясное дело, почему — он очень хотел к Сэй, а на остальное ему было плевать. — Чем больше крови Юширо скормит Казуки, тем сильнее и хитрее она станет. Демоница скоро догадается, что охотиться на людей гораздо веселее, чем пить кровь из пакета. И ты хочешь везти её в рёкан? Да она его разнесёт, а Торикки прикончит. — А вдруг она уже? — испуганно предположил Ёшитеру, отвернувшись от окна. — Вдруг она уже кого-то убила? — Я не могу этого исключать, — кивнул Аоба, отставив полупустую кружку. Кажется, он больше никогда не притронется к кофе, его ароматная горечь всегда будет напоминать об ошибке, которую Аоба совершил. — В любом случае каждая минута на свободе — риск того, что Казуки нападёт на человека. И не забывай о Юширо. Он и так угрожал тебе, кто знает, как ещё Казуки повлияла на него. Может, он тоже сорвался с катушек. Все смерти от рук этих двоих лягут на нашу с тобой совесть, Ёши.  — Понимаю, — Ёшитеру опустился на диван и измученно откинулся на мягкую спинку. — Но мы всё равно не можем рассказать о случившемся твоей организации. — Почему? — удивлённо прищурился Аоба.  — Потому что на Казуки и Юширо начнётся охота. Но они же не звери, они наши друзья, — слегка утомлённым голосом объяснил Ёшитеру. Гадливое чувство стыда заполнило живот Аобы от того, насколько же Ёши оставался чист и искренен по сравнению с ним самим, желающим скинуть неприятную работу на плечи других истребителей. — Я не хочу, чтобы они страдали. Не хочу, чтобы Шин было страшно и больно. — И ей не будет, — твёрдо пообещал Аоба, вконец раздавленный угрызениями совести. — Знаю, мои слова прозвучат жестоко, но я считаю, она до сих пор хранит к тебе чувства. Если ты сможешь отвлечь её, я сделаю всё быстро. Твоя Шин не ощутит боли и страха, потому что увидит рядом того, кого любит. — А Юширо? Аоба уже открыл было рот, намереваясь сказать, что демон сам выбрал такую судьбу, но внезапно смартфон Ёшитеру заливисто тренькнул. Мальчик равнодушно потянулся к подлокотнику дивана, где его оставил, и тут же резко выпрямился. — Это от Юширо, — недоверчиво разглядывая треснувший экран телефона, сообщил он.

***

Наконец-то запруженный автомобилями центр Токио остался позади. Аоба не мог больше выносить гудки машин, медленный обратный отсчёт каждого светофора и Ёшитеру, крутящегося на соседнем сидении.  — Да угомонись ты уже, мы успеем, — попробовал он успокоить суетливого парня, — до заката они никуда не денутся. — А если на выезде из города тоже пробка? Вдруг с Шин случилось что-то страшное? Юширо же просил приехать как можно быстрее! — Ёшитеру нервно вытянулся, стараясь рассмотреть, что творится на дороге впереди Лексуса. — Нет там никакой пробки. Сейчас выберемся в пригород и поедем быстрее. Аоба покосился на навигатор. Дальнейший маршрут тянулся непрерывной зелёной полосой, лишь несколько жёлтых пятен отмечали лёгкие заторы на перекрёстках. До крошечного флажка, обозначающего конец пути, по подсчёту искусственного интеллекта оставалось ещё час пятьдесят. Надо же, Аоба был уверен, что Юширо сбежит гораздо дальше, но судя по карте он и демоница засели где-то в промышленном секторе. Что же произошло? Что вынудило Юширо обратиться за помощью? По его короткому сообщению нельзя было сказать ничего определённого. «Приезжайте срочно» и gps-координаты — единственное, что Аоба увидел в телефоне Ёшитеру. Все попытки перезвонить заканчивались общением с электронным голосом, утверждающим, что абонент вне зоны действия сети. И хотя Ёшитеру рвался сразу же ехать на встречу с демоном, они всё же сделали крюк, заскочив домой к мальчику за ничирином. — Зачем он мне? — спросил Ёши, в очередной раз взбудоражено поглаживая пальцами гарду клинка. — Я даже держать его толком не умею. — Мне так спокойнее. Просто пусть будет при тебе. Юширо его побаивается, он не рискнёт броситься на тебя, если ты пригрозишь ему ничирином. — Аоба немного расслабился, наконец-то вдавив педаль газа в пол. Они выехали из Токио, и теперь Лексус мог двигаться по шоссе, выпустив на волю всех своих лошадей. — Чтобы тебя спасти, он взял его. Я видел, Юширо боялся, но взял. — Ёши, не надо. — Аоба смотрел прямо перед собой, вцепившись в ребристую поверхность руля. Он боялся, что если взглянет на Ёшитеру, то парень поймёт, насколько Аоба сам не уверен в своих словах. — Я знаю, чего ты добиваешься. Ты думаешь, что всё ещё можно исправить, но нет. Как раньше уже не будет.  Однако, сам Аоба хотел бы вернуться в те времена, когда они втроём собирались тайком в комнате пятнадцать Вечного Рая. Когда строили планы, подшучивали над постоянно голодным Ёшитеру и выслушивали жалобы на антисанитарию от угрюмого демона. Когда их жизням угрожала опасность, и когда они трое объединились, чтобы противостоять тёмной икирё. В семье Хашибира не было принято выражать чувства, поэтому и Ёшитеру, и Юширо никогда не узнают, что Аоба, привыкший бороться со злом в одиночку, мог бы назвать те дни едва ли не лучшими в жизни.  — Как полагаешь, зачем он нас позвал? Может, Юширо всё же одумался и решил сделать Шин обратно человеком? — Щёки Ёшитеру смущённо розовели, и Аобе было жаль разрушать его надежду. — Не удивлюсь, если он вообще хочет заманить нас в ловушку. На всякий случай сразу же достань ничирин и держись возле меня. Я серьёзно, Ёши. Забудь о глупой привычке защищать всё, что движется. Оставить Ёшитеру в Токио — вот было бы лучшее решение. Но разве Ёши согласился бы? К тому же Аоба даже не сомневался, что Казуки не сможет проигнорировать его. После откровений Ёшитеру на больничной лестнице он понял, почему демоница так упорно звала мальчика, и почему так вызверился Юширо. Ёшитеру упрямо промолчал, и это молчание не понравилось Аобе. И пусть оставалось достаточно времени, чтобы пытать мальчика нравоучениями, Аоба решил не трогать Ёши. За окном Лексуса раскинулись вереницы полей с изредка встречающимися фермерскими домиками. Над этим ровным пейзажем медленно клонилось к закату солнце, но летние дни длятся долго. Юширо явно назначил встречу в закрытом от света убежище, в котором демоны скрывались от обжигающего их солнца, а значит, преимущество было на стороне людей. Спустя почти час непрерывной гонки среди сельхозугодий Лексус пришлось бросить. Припарковав автомобиль на обочине, Аоба с навигатором в руках двинулся через поле. Ёшитеру, вынужденный тащить клинок, недовольно морщился, но спешил следом. Волны нетерпения и нелепой веры в чудо ощутимо исходили от Ёши, заставляя Аобу всё чаще кидать взгляды на его сосредоточенное лицо. Следуя указаниям навигатора, Ёши и Аоба перемахнули через низенький деревянный заборчик, не доходящий им и до пояса. Впереди расстилались длинные грядки с бататом, капустой, редькой и прочей зеленью, на горизонте переходящие в голубое, затянутое облаками небо. Эта сельская идиллия была на редкость умиротворяющей. И где-то здесь, среди безлюдных огородов, затаились два опаснейших монстра.  Пунктом назначения оказался серый дощатый сарай, одним боком притулившийся к холму. Решетчатые окна были забиты фанерными листами изнутри, покосившуюся дверь не защищал замок. Аоба не сомневался, Юширо уже почувствовал их приближение, но тем не менее он решил позлить демона и для собственного спокойствия обойти вокруг жалкого амбарчика. Деревянные сваи ещё держались, а сломанную ступеньку, ведущую на подобие веранды, кто-то заботливо подпёр крупным булыжником. Дверные петли проржавели, на проушине замка виднелись свежие следы, словно его сбили сильным ударом. Складывалось впечатление, что Юширо набрёл на это место случайно, когда искал укрытие. Убогая хижина совсем не вязалась с образом аккуратного спесивого демона. Пока Аоба обходил сарай, Ёшитеру послушно стоял в отдалении с клинком наперевес, но взор мальчика непрерывно блуждал по заколоченным окнам. Он будто бы силился услышать что-то, но не мог. Да и Аоба не чувствовал ничего, угрожающего их жизням. Ладно, была не была! Но если Юширо рассчитывает, что они добровольно войдут в эту хибару, отказавшись от защиты солнца, он крупно просчитался. Подав Ёши знак не приближаться, Аоба прыгнул на невысокую энгаву и ударом ноги распахнул дверь. Сначала он ничего не увидел, но через секунду чёрная фигура закопошилась в углу. Юширо вскочил, с шорохом задев куски облупившейся краски стен. Голубые ошмётки упали на пол у ног демона. Аоба наблюдал, как они покрывают ботинки Юширо и молчал. Он столько всего хотел сказать предателю, но сейчас его речевой центр словно парализовало. — Хорошо, что вы пришли! — испустил облегчённый вздох Юширо, нервно заламывая тонкие пальцы. — Да что ты?! — колко заметил Аоба. Знакомый голос Юширо привёл его в чувство. — Я убью тебя, мерзавец! Да как ты мог, ублюдок, после всего… — Где Шин?  Аоба едва не дёрнулся от неожиданности. За то время, пока он поливал демона проклятиями, Ёшитеру смог неслышно подобраться к двери. Ещё и клинок в ножны вложил, идиот без инстинкта самосохранения! — Ёши, какого хрена?! Вали отсюда, быстро!  — Она ушла… — тихо, но чётко произнёс Юширо. — Я не знаю, как так вышло, но Казуки ушла.  — Что значит «ушла»? — Аоба перевёл взбешённый взгляд с Ёшитеру на Юширо. — Сбежала от тебя прошлой ночью? — Нет же! — демон потихоньку распалялся. — Я написал вам сразу, когда она исчезла! — Шин мертва?  — Не лезь, Ёши! Что за бред ты несёшь, Юширо? Мы получили твоё сообщение днём, а девчонка не могла выйти на солнечный свет! Что за идиотская игра?! — Я не вру! Она вырвалась и убежала!  — Так что с Шин? Где она?! — Да не знаю я! Говорю же, она убежала, я не мог пойти за ней! — Так она жива или нет? — Оба закрыли рты! — Аоба испытал дискомфорт в горле от чересчур громкого крика и с трудом сдерживаемую потребность надавать оплеух разоравшимся парням. Но, кажется, Юширо действительно не был намерен нападать. Аоба втолкнул Ёшитеру в сарай, вошёл следом и захлопнул дверь. — Юширо, давай по порядку. Ёшитеру — молчи! Демон присел на пол и зажёг неяркий фонарик, который поднял с полуразбитого ящика. Тусклый свет раскрасил в красный его изодранную рубашку. Лохмотья грубо топорщились, покрытые застывшей кровью, тёмные джинсы тоже были в кровавых разводах. Казалось, будто Юширо попал под когти разъярённого гималайского медведя. — После того как я и Казуки сбежали из больницы, — Юширо пристыжено опустил глаза в пол, когда речь зашла о злополучной ночи в клинике, — мы успели выбраться из Токио, а перед рассветом спрятались здесь. Казуки слушалась меня, потому что я обещал дать ей крови… — Она много выпила? — обеспокоенно перебил Аоба, прикидывая, насколько выросла сила демоницы. — Всё… — Юширо неловким кивком указал на противоположную стену, у которой валялись смятые полиэтиленовые пакеты. — Затем она стала рваться наружу. Я пытался удержать её, говорил, что нам, демонам, нельзя выходить на солнце. Но Казуки рассмеялась. Сказала, что больше ничто не заставит её сидеть взаперти. Я почти перехватил Казуки у двери, но она оттолкнула меня, полоснула когтями… И выбежала на крыльцо. — Сгорела? — ошарашенно выдохнул Аоба. — Да нет же! Она ушла куда-то в глубь полей. Мне даже взглядом проследить за ней не удалось, солнце светило очень ярко, а я потерял много крови. Я кое-как написал сообщение Ёшитеру и стал дожидаться регенерации. Понимаете, я не справился, я не смог удержать Казуки возле себя! Почему она вообще может находиться под солнцем? Аобе показалось, что Казуки изодрала когтями и его заодно с Юширо. Чёртова лилия, это всё она. Потрясающе, Аоба Хашибира не просто создал девочку-демона, он превзошёл самого Прародителя, явив свету монстра, с которым ничто не в силах совладать.  — Я кормил крысу, из крови которой сделал свою сыворотку, голубой паучьей лилией. Похоже, помимо усиления сопротивляемости организма-носителя демоническим клеткам, у лилии был и такой эффект, — сдержанно признался Аоба, не глядя на друзей. — Ты совсем мозгов лишился?! — взорвался Юширо, зловеще сверкнув сменившими вид глазами. — Нужно было использовать что-то одно! Либо кровь демона, либо паучью лилию! Казуки стала неконтролируемой! Теперь она сама по себе, никто ей больше не указ! — Ах ты мразь! — сорвавшись с места, Аоба в бешенстве кинулся на Юширо. Он с прыжка повалил демона на пол и приставил клинок к его шее. — Ты ещё смеешь обвинять меня?! Ничего этого не было бы, если бы ты дал довести дело до конца! Ублюдок, я убью тебя! — Да что вы творите! — Ёшитеру бросился в общую кучу и попытался оторвать Аобу от Юширо, подхватив под мышки. Аоба на автомате резко ударил мальчика локтем левой руки и почувствовал, как Ёши со сдавленным вскриком отпустил его. В Аобе полыхала ненависть, он готов был на всё, лишь бы отомстить демону, лишь бы проткнуть кинжалом горло того, кто так бесчестно обманул его.  — Ну так убей, давай же! Мне больше незачем жить! — Холодные ладони Юширо поверх рук Аобы тянули лезвия на себя, прижимая к тонкой, трепещущей под остриём кинжала коже. Леденящее прикосновение отрезвило Аобу. Он вскочил на ноги, но не сдержался и с размаху пнул Юширо в бок. Глаза демона страдальчески сузились. — Чёрт! Как же вы оба меня бесите! — Аоба развернулся к стене и вонзил кинжал в трухлявую древесину. — Бесполезные придурки! Чёрт! Чёрт! Чёрт! — повторял он, снова и снова терзая покрывающуюся трещинами доску. Он презирал себя за этот приступ ярости, но был не в силах остановиться. Хрупкие кинжалы Иноске-сама грозили затупиться, он сам мог занозить руку, но Аоба бил и бил по стене, пытаясь наказать себя за то, что за последние пять минут ударил каждого из своих лучших друзей. Он обернулся, с трудом справляясь с учащённым дыханием и до судороги в пальцах сжимая кинжалы. Юширо всё так же полулежал на полу, а Ёшитеру жался к запертой двери, прикрывая грудь. Аоба понял — они боятся. Боятся его, не сумевшего совладать с гневом, угрожающего им оружием. Боятся своего старшего брата. Он откинулся на покорёженную стену и медленно сполз к полу, не обращая внимания на саднящую спину. Сам виноват, заслужил.  — Чувак, ты чего? — Ёшитеру, поморщившись, сел на корточки и положил руку на плечо Аобы, вторую по-прежнему прижимая к груди. — Не слушай Юширо, ты здесь ни при чём. Ты всё сделал, чтобы спасти Шин. Если кто и виноват, то только я. Это ведь из-за меня Юширо сошёл с ума… — Не неси ерунды, — грубо прервал излияния парня Юширо. — Вы думаете, я настолько тупой и не понимаю, что поступил неправильно? Боги, да я превратил любимую девушку в демона! Я заставил её пить человеческую кровь! Я пробудил в ней всё то, что Тамаё ненавидела в себе! Лучше бы я умер ещё в Крепости бесконечности. Зачем Танджиро уговорил меня жить? Юширо порывисто приподнялся и сел, скрестив ноги. Он безучастно уставился на грязные брюки, ковыряя ногтем особо широкое пятно запёкшейся крови. Его неровные вдохи были единственными звуками, нарушающими звенящую напряжённую тишину. Аоба провёл ладонью по глазам и волосам, стараясь успокоить самого себя.  — Сильно болит? — спросил он у Ёши, потирающего ребра. — Совсем нет, — бодро отозвался Ёшитеру, но его бегающие глаза выдавали откровенную ложь. — Давайте подведём итог. — Аоба поёрзал на твёрдом до боли в ягодицах полу, пытаясь вновь вернуться к привычному для него состоянию холодного расчёта. Сейчас неважно, что, проведя столько времени за лекарством для Казуки, он привык к девочке. Неважно, что её гибель разобьёт сердца его друзей. Только факты, голые факты имеют значение. — Где-то неподалёку от нас бегает на свободе новообращённая демоница, не боящаяся солнечного света. Возможно, она уже добралась до жилых домов и вырезала несколько семей. Будем откровенны — я не такой умелый истребитель, как Иноске-сама. Меня тренировали не для сражений с о’ни. Юширо, как я понимаю, тоже проигрывает демонице в силе? Юширо мрачно кивнул вместо ответа. — Единственный вариант, при котором мы можем рассчитывать на победу, это если я и Юширо будем действовать сообща. Ёшитеру, извини, твоё участие в деле мы даже не обсуждаем. Я хотел использовать тебя как приманку, но теперь не могу. — Аоба непоколебимо покачал головой, ещё раз скользнув взглядом по пустым пакетам, разбросанным вдоль стены. Примерно полтора десятка упаковок по пол-литра. — Казуки выпила слишком много крови. Не думаю, что в ней осталась и крупица воспоминаний о чувствах к тебе. — Тяжёлый прерывистый вздох раздался со стороны Юширо, но демон смолчал. — Ты же обещал! — с дрожью в голосе выкрикнул Ёшитеру, вскакивая на ноги. Он бросился к ничирину, чья пламенеющая гарда отливала красными отблесками на грязном тёмно-сером полу. — Ты обещал, что перед смертью она увидит меня, и ей не будет больно! Я смогу защитить себя! — убеждал он Аобу, тряся перед его лицом поднятым клинком. — Ёшитеру, успокойся! — Аоба тоже стремительно поднялся и перекрыл парню путь к выходу из хижины. — Не вынуждай меня снова бить тебя! Я не хочу, чтобы ты погиб, почему ты не можешь этого понять, недоумок?! Казуки тебя уже не помнит, ты ей никто! Ты теперь для неё только еда! — Заткнись! — Ёшитеру толкнул Аобу в грудь. Аоба отступил на шаг, но не ответил на вызов. — Ты не знаешь её! Она не зверь! Она Шин, моя Шин! Она не должна страдать! Я хочу быть с ней, когда она умрёт! Ёшитеру не сдавался, он вновь и вновь покрывал Аобу отчаянно-безнадёжными ударами. Но больно Аобе было недолго, каждый очередной толчок Ёши становился всё слабее по сравнению с предыдущим. Аоба стойко терпел, инстинктивно прикрывая глаза и закусывая губы. Несчастный мальчик, его сил не хватает даже для того, чтобы пробиться к двери, Казуки разорвёт его в считаные мгновения.  — Ёшитеру! — Подбежавший Юширо развернул Ёши к себе. Блестящие дорожки слёз мерцали на щеках Ёшитеру, но демон бесцеремонно стёр их, когда обхватил лицо парня и заставил смотреть на себя. — Я не допущу её мучений! Я буду с ней до конца, клянусь! Ты же мне веришь?! Дай Казуки уйти в вечность без крови того, кого она любила, на руках! — Юширо… — Ёшитеру обессиленно опустился на колени у ног демона, катана выпала из его рук и звонко покатилась по полу, пока не уткнулась в гору мусора. — Всё, пора. — Аоба приоткрыл дверь и выглянул наружу. За то время, пока они ссорились и выясняли отношения в покосившейся хибарке, солнце уже успело сесть. Да и лучше оказаться наедине с демоницей, чем видеть то, как убивается Ёши.— Пойдём, Юширо, будешь прикрывать меня. Если объединимся, у нас будет хоть какой-то шанс. — Я готов. — Юширо подошёл к двери, но с тревогой обернулся к Ёши.  Ёшитеру всё ещё стоял на коленях спиной к ним, его плечи сгорбились, словно придавленные слишком тяжёлым грузом. Чёрные волосы на затылке были растрёпаны, а футболка измята. Аоба не хотел, но ярко представил его поблёкшее, землистого цвета лицо, утратившие юношеский задор карие глаза. — Лотосы… — едва слышно произнёс Ёши хриплым шёпотом. — Шин мечтала полюбоваться лотосами, как только поправится. Она их обожает… — Я понял, спасибо, — искренне поблагодарил мальчика за подсказку Аоба. — Будь здесь, мы вернёмся за тобой. — Аоба вернётся, — сиплым голосом возразил Юширо, развернувшись в сторону скукоженной фигуры. — Прощай, Ёшитеру. И прости меня за всё. Демон ещё секунду стоял, будто дожидаясь ответа, а затем решительно отворил дверь и вышел в сумрак, не расслышав полустон-полувсхлип, который Ёши обронил ему вслед.

***

— Тебе необязательно это делать, — наконец, пересилив себя, заговорил с Юширо Аоба, пока оба они пробирались через картофельное поле к ближайшему пруду. Судя по навигатору, в этом районе располагались лишь агропромышленные комплексы, и в такой поздний час работников на сельскохозяйственных угодьях уже не должно было остаться. Это вселяло надежду, что насытившаяся днём Казуки ещё не проголодалась настолько, чтобы выйти на охоту. Если она не до конца утратила человечность, то прогулка среди лесов и полей должна была заинтересовать её больше, чем вылазка в город, которым она долгих семь лет любовалась из окна. Юширо не отвечал, с привычной ему аккуратностью выискивая место для следующего шага среди бурно разросшейся картофельной ботвы. — Чёрт, демон, ты же понимаешь, что я не смогу тебя убить! — продолжал упорствовать Аоба, слишком уж много накопилось у него в душе. — Я бесчувственная скотина не более, чем на словах. Да, я зол на тебя, очень зол, но чёрт, Юширо, это же ты! Тогда, в Раю, ты сказал, что понимаешь меня, я тоже могу тебя понять. Боги, да я бы точно покалечил того, кто увёл бы у меня Сэй! Я знаю каково это, терять разум из-за женщины. Юширо, я не хочу, чтобы ты умер. — Спасибо, мне было важно это услышать. — Юширо остановился и повернулся к Аобе. Демон смущённо засунул руки в карманы до неприличия перепачканных брюк, лёгкий вечерний ветер трепал лохмотья его рубашки и чёрно-белые волосы. Он только на мгновение поднял глаза на Аобу и тут же снова опустил их вниз. — Я устал ошибаться. Устал терпеть это одиночество. Я не Казуки хотел помочь, а себе. Думал, мы будем жить с ней вместе, скрываясь ото всех, как когда-то давно. Даже если бы она так и не полюбила меня, не страшно, я привык. Но в итоге я сделал её тем существом, которых Тамаё презирала больше всех. Пусть Казуки уйдёт мирно, как и заслужила.  — А ты? — А я буду ждать рассвет. Хотя бы полюбуюсь видом напоследок, — Юширо хмыкнул, возобновляя путь. — У меня в квартире на стене висит картина, отдай её Ёшитеру. Скажи, что это взамен той вырезки, которую он потерял, Ёшитеру поймёт. Впрочем, портрет Тамаё будет ужасно смотреться среди бардака в его комнате… — Кончай нести этот бред! — Это не бред. А себе забери Чачамару, ваши с Сэй дети будут счастливы иметь кошку, которая никогда не умрёт. Главное, выпускайте её на улицу только ночью. — Юширо, прекращай! Звучит, как завещание. — Это оно и есть. Тише… — насторожился демон, замерев в напряжённой позе. — Казуки близко, я чувствую. Сумерки сгустились, но на небе царствовала низкая безжизненно-белая луна. В её серебряном свете сквозь листву кустарника можно было разглядеть бликующую поверхность озера, да и приятный запах сырости доносился вперемешку с ароматами цветущих лотосов. Им оставалось цвести недолго, ещё около недели, и Аоба порадовался, что Казуки всё же успела насладиться видом любимых цветов перед концом. — Я постараюсь и задержу её. Моих сил хватит ненадолго, так что сделай это быстро, — прошептал Юширо, бросив взгляд на прогалину между деревьев, где водная гладь была виднее всего. — Может, используем знаки невидимости? — предложил Аоба, ощущая трепет в каждом нервном окончании. Он машинально проверил, легко ли выходят из ножен кинжалы. — Нет, я клялся Ёшитеру, что буду с ней, пока всё не кончится. Не хочу, чтобы Казуки испугалась, когда кто-то набросится на неё из темноты. Аоба понимающе кивнул. Юширо в последний раз посмотрел на него и двинулся к пруду. Полностью положившись на выработанные рефлексы, Аоба плавно заскользил между деревьев вслед за ним. Небольшой живописный пруд находился у подножия низкого пригорка. Вверху, на холме возвышалась бревенчатая хижина, на вид более новая, чем та, где скрывался от солнца Юширо, но тоже явно нежилая. Не заметить Казуки было сложно. Хотя её больничную рубашку покрывали подтёки крови и грязи, она всё ещё оставалась достаточно белой, чтобы сразу приковать к себе взор Аобы. Сначала он решил, что демоница, сидящая на берегу, прижав к груди колени и уютно устроив подбородок на локтях, разглядывает пруд, но затем Аоба понял — она спокойно следит за их неспешным приближением. Едва только Аоба и Юширо вышли из-под прикрытия деревьев, Казуки поднялась на ноги и посмотрела за их спины, будто бы ожидая кого-то. И Аоба знал, кого она ждала. Не увидев Ёши, Казуки заметно сникла. Аоба медленно ступал по узкой песчаной полосе берега, размышляя — неужели ей настолько нравился Ёшитеру, что она всё же смогла сохранить воспоминания о том, как быть человеком? Может, ещё не всё потеряно? Он думал так ровно до момента, пока не разглядел у ног Казуки то, что сначала принял за камни. Казуки была очень хороша. Даже широкая больничная одежда не скрывала соблазнительные изгибы будто бы повзрослевшего тела. Но нет, конечно же, девочка осталась в своём возрасте. Просто демоническая кровь помогла ей достигнуть совершенного состояния, нарастив жир и мышцы на измученную болезнью фигурку. Длинные волосы доставали Казуки до пояса, и только сейчас Аоба смог рассмотреть их истинный цвет. Красивый оттенок каштана перемежался на её волосах с вкраплениями кроваво-красного, того самого, что был на пряди, украденной из Вечного Рая. Такими же были и густые ресницы демоницы, обрамляющие оранжевые глаза.  Только вся эта красота поднималась из горы трупов. Утиные тушки с размозжёнными головами усеивали песок. И даже не побоявшийся вскрыть Суико Аоба почувствовал рвотные позывы, когда понял, что бо́льшая часть изувеченных птиц — это крошечные утята, раздавленные, разорванные, расчленённые. Тонкий пушок, ещё не успевший перейти в перья, колыхался над покрытыми кровью останками. Несколько взрослых уток с раскуроченными клювами и оторванными крыльями застыли среди кровавого месива в мёртвом крике. Матери, отказавшиеся улетать от своих детей. — Слишком шумели, — переливистым сладким голосом пояснила Казуки, перехватив взгляд Аобы. — Где мой Ёшитеру? Брови демоницы грозно нахмурились в ожидании ответа. Аоба переглянулся с Юширо, не зная, как подобрать нужные слова, да и стоит ли вообще. Юширо раздувал ноздри и решительно сжимал кулаки, хотя глаза его влажно блестели. Демон перенёс вес на переднюю ногу, готовясь атаковать, а Аоба поудобнее захватил рукояти кинжалов… — Шин! Я здесь, Шин! Звучный знакомый голос заставил Аобу вновь вернуть оружие в ножны. Демоница развернулась стремительно, словно ночная птица. На холме, на крыше деревянного домика стоял высокий неуклюжий Ёшитеру. Луна светила в спину мальчика, и Аоба не мог разглядеть выражение лица друга, зато он чётко видел в его руке блестящий обнажённый ничирин.