additional classes

Больше всего Реки ненавидел три вещи: чувство беспомощности, тушёные овощи и изучение иностранных языков. И если первые два пункта с трудом удавалось избегать, то от последнего, увы, никуда не деться по одной простой причине — Каян был старшеклассником. А в старших классах, как известно, приходиться из кожи вон лезть, чтобы тошнотворные учителя позволили тебе без приключений закончить год и уйти на заслуженные каникулы. У Реки всегда были проблемы с учёбой. Он больше предпочитал делать что-то руками, вести подвижный образ жизни, а не сидеть часами над учебниками и зубрить то, что ему никогда не пригодится. Роль школьника все же обязывала скрипя зубами точить гранит науки, но чаще всего парень старался лишний раз избежать наказания в виде домашних задач по физике и эссе по иностранному и вместо этого с лёгкостью на душе схватить скейт и уехать в закат. В последнее время такие гонки участились, из-за чего его успеваемость снизилась, и в конечном итоге Реки поставили перед фактом: либо он сдаёт экзамен по английскому хотя бы на удовлетворительно, либо остаётся на второй год. Что ж, выбор был очевидно-болезненным. Пришлось взяться за учебники. Однако у все этой нервной и идиотской ситуации был один плюс, причём довольно-таки… внушительный. Подтягивать по проблемному предмету его взялся никто иной как Ланга Хасегава — мокрая фантазия большей половины школы, лучший друг и, несомненно, лучший парень Реки в одном лице. Не то что бы Каян сомневался в том, кто именно будет его репетитором, но, согласитесь, когда рядом сидит настоящий секс во плоти и растянутой домашней футболке, а в особенности, когда этот самый секс сам вызвался тебе помочь, осознавать это вдвойне приятнее. Ланга, ни на секунду не сомневаясь, потащил парня к себе домой, а на вопрос, почему именно к Хасегаве, а не к Реки, невозмутимо пожал плечами и ответил: — Мама сегодня в ночь работает, так что нам никто не помешает. О том, как двусмысленно и соблазнительно звучала эта фраза, Реки предпочитал не думать, однако мысленно все равно возвращался к этим словам. Потому что не думать о таком, когда ты находишься наедине с потрясающим парнем, причём твоим парнем, просто невозможно. Они встречались уже полгода, а вели себя, как в первые месяцы отношений: зажимали друга по углам, хватались за любую возможность остаться только вдвоём, украдкой дарили друг другу короткие поцелуи, если находились в общественных местах, и с напором вылизывали друг другу рты, когда оставались одни. Реки не смущало чужое общество, он мог спокойно взять Хасегаву за руку, обнять или прямо поцеловать у всех на виду, а Ланга же оказался на удивление стеснительным и робким. Правда, только на людях. В постели же от его скромности не оставалось и следа. — Может, уже прекратишь пялиться и займешься делом? – недовольно пробурчал парень. Каян перевёл взгляд с бледных оголенных ключиц на суровое лицо парня и невинно захлопал ресницами. — А что, нельзя? Раньше ты не возражал. Ланга закатил глаза. — Сейчас важнее сделать так, чтобы тебя не оставили на второй год, а ты, вместо того, чтобы слушать меня и вникать, думаешь о всяких извращениях. Реки хитро улыбнулся и ещё ближе придвинулся к парню, чтобы лёгким касанием пальцев провести по открытой соблазнительной шее. — Ну почему сразу об извращениях? Ланга, я думаю о тебе. Разве это плохо, м? — Ты придурок, Реки, у тебя на лице все написано. — И что же на нем написано? Ланга смущённо поджал губы и чуть нахмурился. О, Каян знал это выражение, знал и каждый раз налюбоваться не мог. Ланга чёртов идеал, который достался ему практически за просто так. Иногда Реки не понимал, за что заслужил такой подарок судьбы, чем он отличился, но развить эту мысль не давал сам идеал, что одним своим присутствием отправлял здравый смысл на прогулку. — Что ты хочешь нагнуть меня и трахнуть. Реки чуть не задохнулся от горячего шепота на ухо. Чёртов Ланга. Знает ведь, засранец, как сделать так, чтобы у него моментально встал. Для полноты картины ему нужно было только простонать. Каян облизнул губы и вплотную приблизился к румяному лицу. В памяти так некстати всплыл их прошлый раз, когда Хасегава активно скакал на его члене и больно кусал за шею, как возбужденно блестели в лунном свете его глаза и как сладко он сосал. У Ланги было красивое гибкое тело с сильными руками и крепким торсом, а о его подтянутой круглой заднице и речи быть не могло. Такую хотелось сжимать до белых следов и, безусловно, трахать. Реки шумно выдохнул в чужой приоткрытый рот. Блять. — По-моему, наши желания одинаковы. Он чувствовал, как ладонь парня скользит по его бедру и пояснице, задирает футболку, проходит по напряженному животу и накрывает пах. Реки еле слышно проскулил и двинул тазом навстречу чужой руке. — Порой ты меня раздражаешь, ты в курсе? — прошептал Ланга и лизнул мочку уха, отчего партнёр в его руках дернулся и теперь уже простонал. — И я тебя люблю, Ланга, — парень сжал на спине его футболку и порывисто прижался к губам, тут же их раскрывая. Хасегава охотно подался вперёд и послушно открыл рот шире, будто пытаясь съесть того целиком. Реки без стеснения терся о мужское тело и довольно мычал, пока Ланга мял в руках его зад и гладил спину. Кажется, они ещё не скоро смогут успокоиться и не бросаться друг на друга при любой подвернувшейся возможности. То ли дело в пубертате, то ли в сильной влюбленности, кто знает. Каян не хотел думать об этом. Он хотел вжимать Лангу в матрас и ловить каждый его вдох, смотреть на искры в голубых глазах и не отходить от него ни на шаг. Реки знал, что его желания взаимны, и от этого крыша ехала моментально. — Это все конечно здорово, — прохрипел Хасегава, уклоняясь от настойчивых поцелуев. — Но все же давай вернёмся к занятиям. Реки удивлённо замер, когда холодная рука накрыла его рот, тем самым отстраняя. Парень глупо хлопал глазами, в которых все ещё плескалось возбуждение, и с трудом пытался сообразить. — Я говорю, давай прервемся и продолжим готовится к экзамену, — пояснил Ланга, видя непонимание партнёра. У самого тело лихорадочно дрожало и дыхание было тяжёлым, но Хасегава упорно продолжал стоять на своём. — Чего? — просипел Реки, когда убрал наконец от своего рта потную ладонь. — Ты серьёзно? От уверенного кивка хотелось биться головой об стену. — Ланга, блять! ты издеваешься?! Ноющий член в штанах не давал мыслить здраво, а обломавшему весь кайф Ланге так и хотелось начистить рожу. Да кто так делает? Правильно, никто, кроме его парня! Реки зло сверкал глазами и несильно пинал партнёра, пытаясь как можно ярче выразить свое недовольство. Насколько нужно быть жестоким, чтобы так резко прервать удовольствие? — Да успокойся ты! — Ланга перехватил брыкающегося парня и усадил к себе на колени. — Я тебе сейчас в лицо двину! — Только попробуй! Реки сжимал зубы и шумно пыхтел от возмущения. Вселенская злость и обида в его глазах утихомирили Лангу. И чего он так завелся? Хасегава ведь ради него это сделал! — Реки. Я не хочу, чтобы тебя оставили на второй год, понимаешь? — спокойно начал он. — Сегодня я хотел тебя не просто трахнуть, а вбить в твою голову хоть какие-нибудь знания английского. Мы обязательно займёмся всем позже, но сейчас, пожалуйста, давай вернёмся к учёбе. Каян удивлённо замер в его руках, а после опустил глаза, постыдившись своей реакции. Сегодня его сильно занесло. Ладно, заносит его довольно часто, но именно в этот вечер, похоже, стоило взять себя в руки. Ланга ведь о нем по-настоящему беспокоится. — Ладно, — успокоился он. — Извини. — Все в порядке, — Хасегава мягко поцеловал парня в лоб и потянулся к тетради. Реки с его колен так и не слез. — Выпьем по кофе и продолжим? Каян согласно кивнул и выбрался из уютных объятий. Ланга, конечно, шикарен во всем, но он прав: сейчас стоит сосредоточиться на другом. Реки поморщился — браться за учёбу сейчас совсем не хотелось. Однако стоящий у плиты Хасегава выглядел слишком милым и домашним, такому невозможно отказать в чем-либо. Реки терпеть не может английский, но Лангу он любит и ради него стоит постараться.