За гранью презрения

Тёмные сырые стены подвала угнетают. Мрачная атмосферка давит на душу, заставляя вспоминать всё самое хреновое в этой жизни и задуматься над будущим. От ледяного ветра, что умудрился просочиться где-то сквозь каменные стены, миллионы мурашек, словно табун диких овец, гонимый собакой, проносятся по коже. Дурное предчувствие. Очень дурное предчувствие… Зик сидит на ледяном полу и уже которые час перебирает всевозможные вариации дальнейших событий. Требовалось сгенерировать план побега, включающий в себя всевозможные пути и выходы. Только вот голова просто раскалывалась, не давая нормально соображать. Всё это было действием странного лекарства, введённого в вену. По итогу, дальнейшие обстоятельства сложились самым не предполагаемым образом. Скрипучая дверь медленно открывается, заставляя уши содрогнуться от столь ужасного дребезжащего звука. Где-то поблизости слышатся тихие лёгкие шаги, а вскоре у самой решётки появляется юный солдат. Такой хрупкий и невинный, он слегка улыбается и с любопытством рассматривает заключённого, задумчиво накручивая прядь светлых длинноватых волос на палец. — Ну привет, моя новая игрушка. От этой фразы Зик чуть не рассмеялся в голос, уж больно нелепо было это слышать от мальчишки, да ещё и с такой интонацией. Но зарождающееся веселье пропало, когда стало ясно, что всё это не было глупой шуткой. Заржавевшие двери решётки медленно разъезжаются в стороны, пропуская солдата внутрь. — Сегодня можешь называть меня «Господин» или «Господин Арлерт» — ледяной резкий голос пронизывал с ног до головы, заставляя смутные опасения украдкой забраться в глубину души. Резко поверилось в то, что этот безобидный милый мальчик способен на большее, чем думается с первого взгляда. Пугала неизвестность, да и беспомощность в такой опасной ситуации тоже никак не содействовала. Руки безжалостно сдавливали стальные наручники и плотно фиксировали за спиной, да и состояние было не то, чтобы хоть как-то сопротивляться. — Если будешь послушным, я не буду долго тебя мучить… Это как-то совсем не обнадёживало. Сквозь узкую щель оконной решётки у потолка маленькая хрупкая фигурка смотрелась слишком зловеще, и ничего хорошего это точно не предвещало. — Поработаешь ротиком? — Хрена с два… За непокорность тут же последовал сильный удар в живот. Тяжёлые армейские сапоги тела не жалели. Ещё один удар, и ещё… Пока из уголка рта не потекла тонкая струйка крови, а горло не начало раздирать от сдерживаемого хриплого кашля. — Напомню ещё раз. Для того чтобы всё быстрее закончилось, тебе нужно быть послушным. Я потрачу на тебя столько времени, сколько понадобится. Рассвет ещё не скоро. Тонкая нежная рука с силой хватает грязные, от долгого нахождения в темнице, жёлтые волосы, заставляя задрать голову и поднять взгляд прямо на два больших ярко-голубых глаза. Даже удивительно, откуда сейчас в них взялось столько жестокости, но внешность нередко бывает обманчивой. Вторая рука тянется к ширинке штанов… — Только попробуй сделать что-то не так. Голову с силой ударяют о ледяную каменную стену, но не настолько сильно, чтобы умереть или хотя бы потерять сознание, окунаясь в такую желанную сейчас пустоту… В глазах темнеет, горло жжёт и отзывается жгучей болью в каждой клеточке тела, когда его грубо насилуют. Подступающая тошнота не даёт нормально вздохнуть. Отвращение к самому себе в этот момент губит все желания хоть как-то сопротивляться. Постепенно ощущения отходят на второй план, заставляя будто со стороны наблюдать за происходящим. Упорно вглядываться в светлые большие глаза, пытаясь найти в них хоть какой-то ответ и объяснение ситуации. Заглянуть куда-то глубже садистского наслаждения. Но в них больше ничего нет. Пустые, озлобленные… Всё происходящее это месть? А мстить ведь действительно есть за что. — До скорой встречи. Небрежно кидает Армин, покидая темницу. — Увидимся, господин Арлерт. Тихо произносит Зик, перед тем как отключиться, свалившись на грязный каменный пол.