Holding the world in my hands

— ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ ОСТАНОВИЛ? — Взревел Цзян Чэн, как только они с Лань Сичэнем вышли из ярко освещённого чайного домика. Лань Сичэнь улыбнулся Цзян Чэну, пожал плечами и отпустил его руку. — Я просто подумал, что драться сейчас — не лучшая идея. Цзян Чэн выглядел сбитым с толку. — НЕ ЛУЧШАЯ ИДЕЯ?! Разве ты не понимал, что задумал этот идиот? — Что Кан Цяншэнь делал не так? — Удивился Лань Сичэнь. — Если тебе не нравится видеть другого возле главы ордена Не, Цзян Ваньинь, тебе следовало бы с самого начала относиться к нему лучше. Глаза Цзян Чэна расширились. — Это что, нормально ухаживать за главой ордена Не?! Что?! Я?! ТЫ! — Прорычал он. Несколько человек, выходивших из чайного домика, с любопытством уставились на них. Как Лань Сичэнь посмел сказать такое? И что он вообще знает о любви, он, до последнего ослепленный своей привязанностью к Цзинь Гуанъяо? Он, который был готов даже умереть ради любви этого злого человека? Хотя, если быть честным с самим собой, в глубине души Цзян Чэн был согласен: возможно, он мог бы относиться к Не Хуайсану немного лучше. Не то чтобы Цзян Чэн собирался признаваться в этом вслух Лань Сичэню или своему шисюну, но… Кстати о Вэй Усяне, где он запропастился? Был ли он уже с Не Хуайсаном? А Кан Цяншэнь тоже с ними? Цзян Чэн потирал виски, размышляя, что ему делать дальше, а Лань Сичэнь, всё ещё пьяный, с довольной улыбкой смотрел на небо. В это время луна должна быть уже высоко, но сегодня её не было видно — небо затянуло густыми облаками. Это означало что, скорее всего, скоро пойдёт дождь. Если они не хотели промокнуть на обратном пути в Облачные Глубины, Цзян Чэну и Лань Сичэню следовало найти Вэй Усяня и как можно скорее покинуть Цайи. К этому времени поток людей, покидавших чайный домик, уже поредел, люди с тревогой смотрели на небо и думали, успеют ли они вернуться домой до начала дождя. Вдруг, словно в насмешку, вдалеке раздался раскат грома. Лань Сичэнь, казалось, был рад услышать его, но Цзян Чэн совершенно точно нет. Быть пораженным молнией во время полёта на Саньду не входило в его планы на вечер, спасибо большое. Цзян Чэн уже собирался затащить этого возвышенного идиота обратно в чайный домик, когда услышал негромкое бормотание слева от них. Он приостановился. Это было странно… Ещё более странным было то, что голос, казалось, шептал его имя. — Цзян Чэн, Цзэу-цзюнь, — пробормотал голос ещё раз через несколько секунд, и даже Лань Сичэнь, казалось, услышал его в этот раз. — Разве этот голос не похож на… — Начал Лань Сичэнь, но Цзян Чэн прервал его. — ВЭЙ УСЯНЬ! ГДЕ ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ? — Воскликнул Цзян Чэн, оглядываясь по сторонам, отталкивая с дороги нескольких дам и получая в ответ мрачные взгляды. Но Цзян Чэн и так был в чёрном списке заклинателей, так что если они думали, что мрачные взгляды остановят его, то они ошибались. — Цзян Чэн! — Снова позвал Вэй Усянь, и Лань Сичэнь и Цзян Чэн поспешили туда, откуда доносился его голос. Наконец, после нескольких секунд отчаянных поисков, они обнаружили Вэй Ина сбоку от чайного домика. Он лежал на земле, свернувшись калачиком, и жалобно махал рукой в сторону двух мужчин. — Что, блядь, происходит? — Спросил Цзян Чэн, когда они с Лань Сичэнем присели рядом с Вэй Усянем. — Я с самого начала знал, что приходить сюда было плохой идеей, — мрачно добавил он. — Больно. Очень. — Прокомментировал Вэй Усянь, вымучено улыбнувшись им обоим. Цзян Чэн повернулся к Лань Сичэню. — Это нормально? Лань Сичэнь пожал плечами. — Откуда мне знать? Я сам никогда не беременел. — Почему ты не сказал нам, что тебе больно? — Я не хотел тебя беспокоить… Я думал, что ты уже с Не-сюном, — пробормотал Вэй Усянь. Цзян Чэн громко застонал. — Конечно, нет. Я почти использовал Цзыдянь на этом идиоте Кане. — После небольшой паузы добавил Цзян Чэн. Вэй Усянь захихикал, но потом его смех перешёл в стон боли. — Не говорите об этом Лань Чжаню, я уверен, что ничего страшного не происходит! Я уже чувствую себя лучше. Лань Сичэнь сначала колебался, но потом кивнул. Они с Цзян Чэном переглянулись, после чего подняли Вэй Усяня на ноги. Они только дошли до входа в чайный домик, как справа от них кто-то окликнул Вэй-сюна. Цзян Чэн напрягся.  Конечно же, голос принадлежал Не Хуайсану, а рядом с ним был не кто иной, как Кан Цяншэнь. Что ещё хуже, по крайней мере, по мнению Цзян Чэна, правая рука Не Хуайсана лежала в руке артиста. В мгновение ока Не Хуайсан подбежал к своему лучшему другу, Кан Цяншэнь окинул их взглядом, а затем последовал за ним. Лань Сичэнь улыбнулся парню, а Цзян Чэн бросил на него мрачный взгляд. В конце концов, он был готов показать этому напыщенному идиоту, где его место — как можно дальше от Не Хуайсана. — Не-сюн, мне очень жаль, что я пропустил твоё выступление! — Сказал Вэй Усянь, указывая на свой живот. — Этот малыш решил, что не любит выходить из дома после девяти. Настоящий Лань, — добавил он и нахмурился от очередной волны боли. Не Хуайсан кивнул, а затем начал нервно обмахивать себя веером. Цзян Чэн был немного разочарован, обнаружив, что Не Хуайсан не пользуется дорогим веером, который он подарил ему несколько недель назад. Похоже, что он зря потратил все эти медные монеты… — Вэй-сюн, похоже, ты не очень хорошо себя чувствуешь. Нам, наверное, стоит устроить тебя где-нибудь поудобнее. Есть ли у тебя снятая комната? — Спросил Не Хуайсан, в его голосе явно слышалось беспокойство. Вэй Усянь покачал головой. — Мы должны были вернуться в Облачные Глубины сразу после представления, — со вздохом прокомментировал Лань Сичэнь. — Хотя я не думаю, что молодой мастер Вэй сейчас в состоянии путешествовать. — Я посмотрю, сможем ли мы снять вам комнату на ночь. Я тоже не снимал, — прокомментировал Не Хуайсан, и Цзян Чэн задумался, означает ли это, что Не Хуайсан собирается провести ночь в чужой комнате или нет. Ему очень не понравилась эта мысль. Очень. Не тогда, когда Кан Цяншэнь стоял рядом. — Глава ордена Не, пожалуйста, позвольте мне предоставить вам свою комнату на ночь, — плавно предложил Кан Цяншэнь, и Цзян Чэн почувствовал сильный позыв к рвоте. Скорее всего, кровью. — Вы так добры, молодой господин Кан, — кокетливо поблагодарил Не Хуайсан, спрятав половину лица за веером и подмигнув ему. — Сичэнь-гэ, пожалуйста, следуй за ним внутрь. Кан Цяншэнь выглядел гордым, как павлин, протягивая руку Не Хуайсану, но у того, похоже, была другая идея на уме. — Я пойду, посмотрю, сможет ли моя дорогая А-Лилин найти нам акушерку, — сразу же заявил Не Хуайсан, развернулся и пошёл прочь от группы, покачивая бедрами. Цзян Чэн и Кан Цяншэнь смотрели ему вслед.

***

Снаружи уже вовсю шёл дождь. На фоне светло-серых простыней кровати, на которую его положили, Вэй Усянь казался очень бледным. Его кожа была немного липкой на ощупь. Можно было подумать, что из-за плохого самочувствия он будет молчать, но это было не так. Между приступами боли он продолжал трещать, как обычно. — Какой вежливый, — прокомментировал Вэй Усянь, бросив взгляд на Кан Цяншэня, который стоял недалеко от двери и, казалось, не знал, что ему делать дальше. Однако как же хорошо он выглядел, когда ничего не делал! Цзян Чэн закатил глаза. — Разве тебе не должно быть больно? — Хорошо выглядит и вежлив, — согласился Лань Сичэнь, снимая сапоги своего зятя и заботливо укрывая Вэй Усяня другим одеялом. — И утончённый, — добавил Вэй Ин, прежде чем всхлипнуть от боли. — Молодой, симпатичный, вежливый и утонченный, — перечислил Лань Сичэнь, а Вэй Усянь кивнул. Цзян Чэн застонал ещё громче. — Если он вам так нравится, почему бы вам не пригласить его на свидание. — О нет, благодарю вас за заботу, глава ордена Цзян, но я с радостью останусь холостым и буду просто счастлив до конца жизни ухаживать за своими будущими племянниками или племянницами. Скажем так, после всего, что произошло с А-Цз… — Начал было Лань Сичэнь, но потом выражение его лица изменилось, и он сразу стал грустным. Казалось, действие алкоголя ослабевает… — Не забывай, Цзян Чэн, что у меня уже есть самый лучший муж на свете, — нахально ответил Вэй Усянь. — Вполне естественно, что я желаю того же для своего лучшего друга… ОЙ! ОЙ! ОЙ! — Закричал он, выгнувшись на кровати. Кан Цяншэнь с любопытством посмотрел на него, но остался стоять у двери, а Лань Сичэнь и Цзян Чэн задумались, что им делать дальше. Через несколько минут дверь открылась. Это была Не Лилин, которая ходила за акушеркой Цайи, но тот факт, что она была одна, не предвещал ничего хорошего. — Главы орденов, — сразу же поприветствовала она, поклонившись. — Акушерка сказала, что мужчины не могут иметь детей, и поэтому она не придёт сюда сегодня, — грустно объяснила она, проходя дальше в комнату. Кан Цяншэнь искренне удивился, зачем нужна акушерка при болях в животе, но решил ничего не спрашивать. То, что глава ордена Цзян то и дело бросал на него пристальные взгляды тоже немного пугало. Через секунду настала очередь Не Хуайсана войти в комнату — он открыл дверь ногой. — Вэй-сюн, — позвал он, его волосы были убраны в пучок, длинные рукава закатаны, а в руках он нес большой котелок с кипятком. Кан Цяншэнь и Цзян Чэн бросились к нему, чтобы помочь донести то, что он держал, но так как Кан Цяншэнь был ближе к двери, он оказался там первым. Цзян Чэн выглядел раздраженным и скрестил руки на груди. Кан Цяншэнь самодовольно смотрел на него. Не Лилин закатила глаза на поведение этих двух мужчин, а затем быстро подошла к главе своего ордена и рассказала ему в чём проблема. Когда Вэй Усянь в очередной раз свернулся калачиком от боли, Лань Сичэнь решил, что они уже достаточно долго ждали, прежде чем начать действовать. — Я слетаю за твоей целительницей, — сказал он. Не Хуайсан сидел на кровати и прикладывал холодный компресс ко лбу Вэй Усяня. — Ты пьян, Сичэнь-гэ. Ты не сможешь сейчас лететь на своем мече. Это будет слишком опасно, — ответил Вэй Усянь, качая головой. — Просто пошлите того парня, — прокомментировал Цзян Чэн, жестом указывая на Кан Цяншэня. Не Хуайсан поднял бровь на слова Цзян Чэна, но не посмотрел на него. — У него нет меча, поэтому он не может летать. Это займет гораздо больше времени, чем если бы ты полетел сам, Цзян Ваньинь. — Да, глава ордена Цзян, пожалуйста, слетайте за целителем, — отозвался Кан Цяншэнь. — Я присмотрю за Старейшиной Иллин и за главой ордена Не, пока вас не будет. — А если я не хочу? Просто иди, как ничтожный простолюдин, — фыркнул Цзян Чэн. — Если речь о прогулке, то я люблю гулять, — добавил Лань Сичэнь. Похоже, алкоголь выветрился ещё не до конца… Не Хуайсан глубоко вздохнул и пробормотал что-то невнятное, постукивая веером по бедру. Вэй Усянь, сидевший ближе всех к нему, мог поклясться, что услышал «бесполезные красавчики» или что-то в этом роде, но поскольку его разум был затуманен болью, он не мог быть полностью уверен в этом. — Цзян Ваньинь, ты сейчас же отправишься за лекарем, и я не хочу больше слышать от тебя ни слова, — приказал Не Хуайсан, глядя прямо на Цзян Чэна. Тот как раз был очарован тем, как сексуально выглядел Не Хуайсан, когда приказывал ему, и как ему не хватало этого в спальне, когда фырканье Вэй Усяня заставило его нахмуриться и выйти из комнаты. Не Хуайсан повернулся к своей доверенной служанке. — А-Лилин, дорогая, не могла бы ты пойти и принести нам ещё воды? — А что насчет меня? — Поинтересовался Лань Сичэнь, готовый сделать всё, что от него потребуют. — Сичэнь-гэ… Просто оставайся на месте и продолжай делать то, что делаешь, — с улыбкой ответил Не Хуайсан. — Кан Цяншэнь, спасибо, что одолжил нам свою комнату на ночь, но ты здесь больше не нужен, — заключил он. — Но, глава ордена Не, — начал Кан Цяншэнь, но безрезультатно: Не Хуайсан просто помахал ему веером и демонстративно проигнорировал, вернувшись к своему лучшему другу. Кан Цяншэнь, казалось, был в замешательстве от того, о чём просил его Не Хуайсан. Он замешкался на мгновение, затем поклонился, повернулся и вышел из комнаты. В коридоре Цзян Чэн посмотрел на Кан Цяншэня с победной улыбкой на лице, но потом вспомнил, что в конце концов именно ему придется лететь под дождем, чтобы привести сварливую старуху. — Кто бы мог подумать, что глава ордена Не может приказывать людям и быть инициативным для разнообразия? — Одна из молодых девушек, работавших в гостинице и слышавших весь их разговор, так как была занята подметанием коридора, сразу же прокомментировала ситуацию. — Я мог, — пробормотал Цзян Чэн. Девушка и Кан Цяншэнь, задумчиво сидевший в углу, переглянулись.

***

Это был один из худших вечеров в жизни Цзян Чэна. Худших! Во-первых, Кан Цяншэнь был занозой в его заднице и всё ещё дышал (большое упущение). Во-вторых, Цзян Чэн «потерял» цветы, которые должен был подарить Хуайсану, чтобы показать, что тот ему небезразличен, и им так и не удалось поговорить. В-третьих, Вэй Усянь мучился от боли, и ещё один проклятый Лань, вероятно, сегодня вечером должен был появиться на свет, хотя это не должно было произойти так скоро. В-четвёртых, он был на улице и должен был летать в опасную грозу. К тому же, его лучшая одежда промокла и, возможно, была испорчена. И, наконец, в-пятых, если мать Цзян Чэна была известна своим дурным нравом, то он мог сказать то же самое о целительнице, которую Вэй Усянь попросил его привезти. Когда Цзян Чэн постучал в дверь этой женщины, она пригрозила ему ржавым мечом, целясь в сердце, и сказала, что если он посмеет запачкать её пол грязью или водой, она заставит его вычистить всё языком. Когда через несколько минут она успокоилась, то несколько раз выругалась, когда он рассказал ей, зачем он вообще её искал. Старая слепая госпожа быстро собрала сумку и заперла за ними дверь, прежде чем они ушли — Призрачный Генерал был на ночной охоте, и она не хотела, чтобы какие-нибудь молодые люди приходили и разрушали её дом, пока её не было. Цзян Чэну даже пришлось прикусить язык, чтобы не сказать, что никому не интересно вламываться в её заплесневелый домик… — Не хотите ли вы надеть что-нибудь, что укроет вас от дождя, госпожа Бай? — Вежливо предложил Цзян Чэн, когда они ступили на его меч, но хмурого взгляда, который она бросила ему в ответ, было достаточно, чтобы он тут же замолчал. На обратном пути в Цайи госпожа Бай даже посмела сказать ему, что он летит недостаточно быстро. Воистину, для Цзян Чэна на один вечер это было слишком. Слишком!

***

— Кажется, мне наконец-то удалось найти чистое постельное белье, — с гордостью заявил Лань Сичэнь, заходя в комнату своего зятя. Глава ордена Лань с удивлением увидел, что Цзян Чэн и госпожа Бай, таинственная слепая целительница, которая в течение последних нескольких месяцев внимательно следила за беременностью Вэй Усяня, уже были там. Цзян Чэн был занят тем, что сушил волосы полотенцем, сидя на краю кровати своего шисюна. Не Хуайсан, прикрыв лицо веером, беседовал с Не Лилин в другом конце комнаты, а госпожа Бай уже проводила аускультацию пациента, сосредоточенно нахмурив брови и сохраняя серьёзное выражение лица. Спустя ещё несколько минут старушка покачала головой. — Я клянусь, этот малец… — Начала она, вставая. — Поздравляю, — пробормотала она вместо этого. Вэй Усянь резко сел. — ЧТО? РЕБЕНОК УЖЕ РОЖАЕТСЯ? — крикнул Вэй Усянь, схватив обе руки своего шиди, отчего Цзян Чэн уронил полотенце. — ЦЗЯН ЧЭН, ИДИ И ВЕРНИ ЛАНЬ ЧЖАНЯ! МНЕ НУЖЕН МОЙ МУЖ РЯДОМ СО МНОЙ! — Я НЕ ТВОЙ ЧЁРТОВ СЛУГА! — Зашипел Цзян Чэн. Надо сказать, что Цзян Чэн был в башне Кои, когда его цзе-цзе родила Цзинь Лина, и ему совсем не хотелось переживать это вновь. Госпожа Бай громко вздохнула. — Конечно, нет! Ты не должен родить ещё как минимум два месяца. Нет, просто твоё золотое ядро обновляется. — Что? — Спросил Не Хуайсан, подойдя ближе к кровати. Глаза Вэй Усяня расширились, а на лице расцвела улыбка. — Цзян Чэн, ты слышал?  Мы снова сможем тренироваться вместе! Я снова смогу овладеть Суйбянем! Цзян Чэн кивнул. Это действительно была прекрасная новость. В конце концов, пересадка золотого ядра всё ещё была больной темой между братьями. — А как же боль? — Спросил Не Хуайсан, переглянувшись с лучшим другом. — Боль должна продлиться ещё хотя бы несколько дней, — ответила старуха, доставая из дорожной сумки мешочек с травами.  — Принимай эти травы не менее двух раз в день, пока не станет лучше, — добавила она, быстро вымыла руки и начала заваривать чашку целебного чая для своего пациента. Вэй Усянь кивнул. — Обязательно! В конце концов, я уверен, что он не будет таким невкусным, как традиционный суп клана Лань. Ничто не может быть хуже этого супа! — Вэй-сюн! — Предупредил Не Хуайсан, указывая на Лань Сичэня, но тот уже тихонько похрапывал в кресле в правом углу комнаты, кипа свежего белья всё ещё была у него в руках. Через несколько секунд чай был готов, и госпожа Бай передала чашку Вэй Усяню, который выпил её одним махом. Не Хуайсан вежливо зевнул. — Я думаю, что сегодня уже поздновато возвращаться в Цинхэ, — сказал он. — Вэй-сюн, ты не против, если я сегодня буду спать с тобой в одной постели? Всё будет как в старые добрые времена, — прокомментировал он. Вэй Усянь, которому, похоже, понравилась эта идея и который явно чувствовал себя лучше благодаря чаю госпожи Бай, перекатился на бок, чтобы дать больше места своему другу. Цзян Чэн, что всё ещё стоял рядом с кроватью, прочистил горло. В его голове пронеслись воспоминания о вечерах, проведенных в Облачных Глубинах за чашкой Улыбки Императора — тогда Вэй Усянь жаловался на Лань Ванцзи, а Не Хуайсан причитал о том, что его Дагэ абсолютно точно собирается его убить. Воспоминания о прошлом, когда всё было так радостно и просто… Сердце Цзян Чэна сжалось. Вэй Усянь зевнул, а Не Хуайсан распустил волосы и снял сапоги. Цзян Чэн глубоко вздохнул. Что, если он тоже проведёт ночь с ними? В конце концов, это была прекрасная возможность наконец-то все обсудить с Хуайсаном… Не Лилин взглянула на Цзян Чэна, накрыла одеялом спящего Лань Сичэня, поклонилась главе своего ордена и вышла из комнаты. Наконец, Цзян Чэн решил действовать. Он прочистил горло и уже собирался что-то сказать, когда госпожа Бай грубо схватила его за руку. — Что ты делаешь, малец? Ты всё ещё должен вернуть меня домой, — рявкнула она — Не Хуайсан и Вэй Усянь хихикали где-то на заднем плане. Цзян Чэн громко застонал. Неужели этот жалкий вечер никогда не закончится?