Шиноби должен быть скрытным

«С какого момента всё полетело под откос? И был ли вообще этот момент?» — пустой взгляд смотрел прямо перед собой, руки же продолжали привычные действия. Раздался оглушительный звук ломающихся костей. Возможно, всё изменилось, когда он понял, что остался один. Совершенно один. Странно оставаться одиноким, когда вокруг так много людей. В переулке разлился специфический запах крови. Он втянул сводящий с ума аромат всей мощностью лёгких. Голова закружилась от адреналина. Взгляд уже не был таким безучастным, как до этого. Во взгляде плескалось удовольствие. Или это произошло тогда, когда он пробил её грудь насквозь. Разве есть разница: убивать во благо или просто так? Вот только он не выбирал этот путь, она сама за него сделала выбор. Назначила его своим убийцей. Впрочем, они все в этом мире убийцы. Разница лишь в мотивации. Предсмертный хрип превратился в бульканье. Кровь неспешно побежала по шее и одежде. Глаза запоминали каждое мгновение происходящего, чтобы потом, в минуты особого настроения, воскрешать эту картину и предаваться удовольствию. А может, всё началось ещё раньше? Когда сокомандника придавило камнем, и он не смог его сдвинуть. Какой толк от всей этой чакры и силы, если не можешь в итоге раскрошить чёртов камень? Какой толк от шарингана, если не можешь от этого камня увернуться? Он тоже сделал из него убийцу. Пожертвовал собой. Оттолкнул. А сам остался там. Под завалом. Подарил ему свой глаз. Чёртов глаз. Да на кой хрен он ему сдался, этот шаринган? Взгляд приобрёл пустоту, глаза остекленели. Он запомнит навеки тот миг, когда душа покинула тело. Впрочем, всё могло начаться ещё раньше. С того рокового дня, когда отец совершил фатальную ошибку. Решил спасти напарника. Самоубийство было ему не к лицу, но отец думал иначе. Не всегда под рукой имеется кто-то, кто может пробить грудь насквозь. Собственный сын, например. На сегодня ему хватит впечатлений, пожалуй. Пора заметать следы. Раньше их хватало на месяц, теперь он с трудом выжидал пару недель. Он был крайне осторожен. Всё же не у всех в этом мире стёрлась разница между мотивами. Только у него. Иронично. Иронично было то, что тот придурок под камнями был такого же мнения, что и отец. Он пошёл спасать товарища, почти прямым текстом обозвав его при этом тем, кто хуже мусора. Сколько времени он ей дал? Полгода? Год? Сдохли в итоге оба. Действительно иронично. Каждый из этих моментов жизни сыграл свою роль. Но переломным стал всё же иной. Нападение девятихвостого демона. Он давно уже привык видеть трупы, но в ту ночь была особая жатва. Гораздо позже он понял, что наслаждался происходящим. Наслаждался видом окровавленных тел. Глаза горели восторгом от торчащих костей. Адреналин бил в голову от сочащейся крови и, конечно же, остекленевших глаз, что смотрели в пустоту, не мигая. В тот день была потеряна последняя нить, связывающая его хоть какими-то узами со здравым смыслом. Сенсея не стало. И вот теперь он любовался результатом собственных рук. Не рассчитывал подвыпивший чуунин именно так окончить этот вечер. Ой, не рассчитывал. Но теперь уже поздно. Тело лежало именно в той позе, в которой он и задумывал. Даже кровь текла именно так, как он хотел. И руки были неестественно вывернуты под нужным углом. Чудесная картина для его коллекции. «Не так ли, Обито?» Только Обито не ответит. Он сдох, как и все они. Дома он снял с себя маскировку. Вещи полетели в ванну, чтобы в последствии быть сожжёнными одной из огненных техник, коих у него в арсенале накопилось немало. Чёртов шаринган. Пепел одежды смыл мощный напор воды. Он же смыл кровь с лица и рук. Нужно тщательно отмыть своё тело. Иначе его быстро найдут. Всё же не стоит недооценивать клан Инузука. ***  — Это секретная информация, — тяжело вздохнул Третий Хокаге. — Но уже пошли неприятные слухи. Нужно как можно скорее поймать этого сумасшедшего, кем бы он ни был. Они все находились на крыше резиденции и внимали речь Хирузена, находясь в позе коленом-в-пол-голова-опущена, показывая своё уважение и подчинение главе деревни. По рядам бойцов прокатилось некое напряжение. Ситуация более чем серьёзная. Если раньше люди просто пропадали, то в последние пару месяцев обнаруживались изуродованные тела жителей. Самое неприятное в этой истории было то, что жители деревни явно потеряли здравый смысл и требовали изолировать «демона». А демоном они называли безобидного джинчурики Наруто. И грешили все именно на него. И ярились пуще прежнего. Пару раз бойцы АНБУ приносили мальчишку в больницу полностью избитого. На нём не оставляли ни одного живого места, благо выносливость Узумаки и чакра Кьюби оставались при нём. Хотя про Кьюби — с какой стороны посмотреть, благо это или первопричина бед мальчишки.  — Предположительный портрет преступника у вас есть. И ещё кое-что… Наруто Узумаки обеспечить круглосуточной охраной, пока инцидент не будет исчерпан. Выполнять.  — Есть, Хокаге-сама, — через секунду на крыше никого не осталось. Третий медленно достал свою любимую трубку. Не спеша набил её табаком, вглядываясь в темноту ночи. Мрачный взгляд не предвещал ничего хорошего самоубийце, решившему позабавиться в этой деревне. Наказание будет достаточно соизмеримо. Никаких поблажек. Даже если это окажется самый преданный человек во всей Конохе. *** Он с лёгкой усмешкой смотрел на собственный портрет. Как же идеально всё получается. Идеальным было его решение в своё время носить всё время маску на лице. Шиноби должен быть скрытным. Никто и понятия не имеет, как он выглядит на самом деле. Маскарад более чем удался. В ночи он орудовал без этого куска ткани. Без него и кровь пахла ярче, и не признает никто. Приходилось надевать парик, цвет волос всё же достаточно приметный, но это лирика. В обычные дни тоже достаточно удобно. Никто не увидит кровожадный оскал, который в последнее время не удаётся удержать в узде. Книга Джирайи тоже в самый раз подходит. Он опускает на неё глаза, и прохожие не замечают свет безумия в их глубине. ***  — Что всё это значит, Какаши? — тихо шипит «Зелёный зверь Конохи», обнаруживая себя связанным в лесу.  — Ну, как тебе сказать? — задумался копирующий. — Не стоило тебе лезть, куда не просят. Теперь ты свидетель. А от свидетелей принято избавляться. Гай смотрел на своего бывшего одноклассника и не узнавал его совершенно. Маски при нём не было, но парик он самолично с него снял. Волосы эти ни с чем не перепутаешь. Вот только эта безумная улыбка, что кривила его рот, никак не вязалась с до боли известным ему шиноби. В паре шагов валялся мужчина сломанной куклой. Майто всё же не успел избавить того от неминуемой гибели. В безжизненных глазах плескалась бездна.  — Не хочешь рассказать, ради чего всё это? — Гай вдруг понял, что у него не получается выбраться. Даже если и получится, то долго он не повоюет с перерезанными сухожилиями.  — «Если нечего разрушать в своей жизни, разрушь чужую», такие вот дела, — глаза Какаши мило улыбались, совсем как у нормального. Но в нём уже не осталось ничего нормального. Пазл в голове всё никак не складывался. Гай не мог поверить в происходящее. Когда он сунулся в тот переулок, он надеялся поймать конченого ублюдка. А в итоге? Ублюдок был всё время рядом, буквально под рукой. Нужно было только внимательно смотреть по сторонам. Как они могли ТАКОЕ упустить? Как так, мать его, получилось?  — А помнишь? — вкрадчиво прошептал обезумевший. — Ты предлагал мне какое-то глупое состязание. Сколько нам было? — задумчиво постучал он по подбородку. — Кажется, по десять. Ты потом отстал от меня и выбрал своим соперником Асуму. Так вот… Теперь я предлагаю состязание тебе… …Как думаешь, твои кости будут хрустеть громче, чем у других? «Твою мать…»