история об умирающей колбасе

      Утро проявило себя во всей красе, нещадно слепя ярким солнечным лучом прямо глаз. Желание вставать валялось в ближайшем мусорном ведре, поэтому Маша перевернулась на живот и сунула голову под подушку. Через секунду высунула обратно. С кухни доносился божественный аромат кофе и чего-то явно вкусного, судя по шкварчанию, жарящегося на сковородке. Если её память не спала с другой, в холодильнике ещё вчера валялся приличный кусок колбасы. Видимо это ему посчастливилось оказаться в заботливых руках повара.       При попытке встать голова явственно напомнила девушке, что вчерашний вечер был проведён весело и с риском для печени. Резинка пижамных штанов была поправлена, плечо почесано, рыжие волосы по обыкновению стянуты в пучок на затылке. Тело неумолимо двигалось в ванную. Сколько бы ей не высказывали о несносном характере, обзывая ведьмой, энергетической вампиршей и прочей нечестью, зеркало безустанно отражало утреннюю заспанную и слегка припухшую физиономию.       Зубная паста, вкупе с щёткой, и прохладная вода сделали свое дело: мордашка посвежела, глазки заблестели. Решив испортить феерию преображения, предательски заурчал желудок. Вчерашние закуски давно растворились во вчерашнем же мартини, и это Божество требовало новых жертвоприношений, как минимум той несчастной колбасы, которая так некстати была упомянута пятью минутами ранее. Звон посуды оповещал неуемный орган и его хозяйку о том, что все готово.       На небольшой кухне суетилась небольшая девушка в растянутой и вообще явно не по размеру футболке. Из-под такого хулиганистого предмета одежды росли длинные стройные ноги. Непослушные темные волосы обрамляли немного восточные черты лица. Девушка одновременно походила и на принцессу Жасмин из диснеевского мультика, и на цыганку Эсмеральду из бессмертного произведения Гюго. Расставляя на столе тарелки и чашки с кофе, она совершенно не замечала опирающуюся плечом на косяк гостью. Вот она поворачивается к проему спиной и начинает нарезать хлеб, небрежно убирает мешающую прядь за ухо, чуть наклоняясь вправо, так, что футболка съезжает и открывает загорелое плечо и часть ключицы.       Движение гостьи стремительно, плавно, словно бросок хищника. Она одним прыжком достигает своей жертвы, обвивая руками талию, скользя под футболку. Губы приникают к плечу, засасывают и покусывают кожу. Жертва охает от неожиданности. - И тебе «Доброе утро», - голос тих и нежен, она поворачивает голову к плечу, касаясь губами щеки бессовестно напавшей на неё голодной особы. - Я рассчитывала использовать ту колбасу на пиццу в выходные, - наиграно надулась Маша, разворачивая девушку лицом к себе. - Если бы она пролежала там ещё хоть день, её бы уже ничего не спасло, - развела руками та. – У тебя голова не болит, после вчерашних гостей? - Ты просто мне завидуешь, потому что тебе ничего сейчас нельзя, - ухмыльнулась рыжая, опуская руку девушке на живот. Маленький мальчик, обитающий там вот уже шесть месяцев, приветственно толкнулся ножкой. – Здравствуй радость моя! Сейчас мама нас кормить будет: и тебя, и меня. Как ты относишься к яичнице с умирающими мясными деликатесами? - Он прекрасно к ним относится! А вот тебе кто сказал, что я буду тебя кормить? - Кто если не ты, мартышка?       Чуть пухлые обветренные губы коснулись ярких теплых губ. Солнечный луч, заглянувший было на кухню, чтобы подглядеть, смущенно опустился на пол, а потом и вовсе исчез за шторой.

Так начиналось их утро.