as i paint death in its purest form

— тэхен, не стой над душой. чонгук плотно сжимает губы, пытаясь скрыть улыбку, что, несмотря на честные старания, дается ему с большим трудом. в его голосе нет ни намека на раздражение, но тэхен все равно чувствует, что стоит сделать то, о чем его попросили, и сразу отодвигается в сторону. он невольно дуется, пялясь, как дурак, на затылок парня, и следом ловит себя на мысли, что тот почти никогда не называет его полным именем: либо «тэ», уже для обоих привычное, либо игривое «тэхен-щи», если настроение соответствующее. по солнечному сплетению расползается какое-то странное, беспокойное чувство. тревожность, которую раньше тэхен благополучно подавлял с помощью касаний, прорезается снова. кажется, в этот раз он действительно облажался. тэхен тяжело вздыхает и смотрит на свой холст. тот пуст, за исключением пары легких карандашных набросков, которые едва заметны на белоснежной бумаге. он переводит взгляд обратно на чонгука. младший преуспевает абсолютно на всех предметах, которые они изучают, и тэхен всегда искренне трепещет перед его талантами. да и, как-никак, именно на парах по истории искусств, тэхен, увидев его работы, влюбился по уши. тогда чонгук был для него спокойным, молчаливым парнем с отменной памятью. сейчас же — в объятиях утреннего солнца, вдумчиво ваяющий кисточкой по своему холсту — он значит гораздо больше. на полотне чонгука переливаются, играя между собой, синева и апельсин. он всегда рисовал очень быстро, как будто пытаясь обогнать время. тэхен же, в свою очередь, двигался в процессе тихой сапой: пара невнятных штрихов карандашом или несколько ленивых взмахов кисточкой — и здравствуй, долгожданный перерыв. их задача на этой неделе — выразить определенную эмоцию с помощью цвета. тэхену задание кажется максимально банальным и скучным. эта реакция, скорее всего, вызвана тем, что им советовали рисовать в реализме, а к нему тэхен не питал теплых чувств от слова совсем. парню по сердцу больше приходился модернизм; он привлекал тэхена свободой выражения мыслей и отсутствием любых рамок или правил. несмотря на это, то, что сейчас изображает чонгук, кажется, вполне может заставить тэхена со временем пересмотреть собственные убеждения. на холсте вырисовывается рассвет (тэхен сразу понимает, что это он — реализм все-таки потихоньку захватывает разум), но не такой… классический. пламенно-ярких цветов солнца на полотне нет, тускло-сероватых оттенков неба, разорванных наглыми огненными проблесками, тоже. вместо этого кажется, словно нарисованное утро только-только просыпается. глубокие, холодные оттенки ночи сливаются воедино с тускнеющими где-то вдалеке отголосками зари. приглушенный нежно-оранжевый цвет, что виднеется из-за верхушек темных деревьев, — единственное, что здесь может называться ярким. картина в своей задумке незамысловата, ее смысл понятен и по-настоящему близок. — надежда, — коротко произносит чонгук и, оторвав взгляд от своей работы, поворачивается к изумленному тэхену, — похоже? мне кажется, не очень… в принципе, у нас еще целая неделя до сдачи, я мог бы… — не стоит, это… красиво, — восхищенный взгляд тэхена, блуждающий по холсту, задерживается на крохотной птичке в самом углу, нарисованной так, что одно из ее крыльев отражает солнечный блик, — идеально, я бы сказал. слишком прямолинейно? скорее всего. чонгук, не отводя от тэхена взгляд, аккуратно кладет кисть и полностью разворачивается. на его лице нескрываемо читается сомнение. — серьезно? — с той же неуверенностью, но теперь уже в голосе, спрашивает он. тэхен копирует его замученный вид и начинает устало бубнить: — в нашем мире нет ничего идеального, чонгук-и… следовательно, твоя работа тоже идеальной быть не может, — вдруг он приподнимает брови и, невинно улыбаясь, меняется в тоне, — ты это хотел услышать? чонгук раздраженно вздыхает, но следом все же усмехается и возвращает взгляд к своей картине. — если это правда, то да. он улыбнулся! это успех! — тогда прости, но я соврал, — отшучивается тэхен и наклоняется вперед, словно желая получше разглядеть нарисованное. его подбородок скользит по мягкому свитеру младшего, и чонгук, чувствуя это, вновь опускает кисть и напряженно выдыхает. — и на что ты смотришь? тэхен, повернув голову, рассматривает парня чуть дольше, чем планировал. — на искусство. младший поджимает губы. с целью спрятать возникшую взволнованность он отводит взгляд в сторону и осматривает присутствующих. — до конца пары всего-ничего. хотя бы начни рисовать. тэхен в ответ возмущенно ворчит. он знает, что чонгуку не пришлось даже краем глаза взглянуть на его холст, чтобы знать, что тот пуст, и от этого его упреки кажутся еще более раздражающими. он отстраняется и откидывается на спинку своего стула. — ты думаешь, я могу сосредоточиться, когда ты… — ким тэхен, не надо со мной флиртовать прямо посреди пары, — шепчет чонгук, стараясь (читать: с треском проваливаясь) звучать нейтрально. на секунду тэхен прикусывает язык, но почти сразу, не сдержавшись, воркует в ответ: — это значит, что мне можно флиртовать с тобой после нее? с опозданием тэхен осознает, что для человека, чей парень, скорее всего (и вполне справедливо), все еще злится, он ведет себя слишком смело. с другой стороны, черту он не переходит, так что, наверное, все нормально. чонгук вздыхает и, не оборачиваясь, говорит: — посмотрим. пожалуйста, приступай к работе. посмотрим — намного лучше, чем категорическое «нет». можно считать это маленькой победой, так ведь? — угу. все оставшееся время тэхен с глупой улыбкой на лице гипнотизирует часы, отсчитывая минуты до конца пары.

———

у чонгука есть одна привычка. он все время выбегает из аудитории, как только заканчивается пара и преподаватель разрешает идти. тэхену всегда было интересно, почему он это делает, учитывая, что в большинстве случаев у чонгука нет никаких занятий после этого. кто знает, возможно, ему просто не нравится находиться на одном и том же месте слишком долго. очевидно, что тэхен видел, как чонгук убегает с пары только тогда, когда эта самая пара у них совместная. вполне вероятно, что на других подобного не происходит, а чонгуку на самом деле просто любопытно, будет тэхен его догонять, как это бывает во всяких драмах, или же просто отпустит. к счастью (хотя, наверное, к сожалению), тэхен всегда выбирает драматичные пробежки. даже в таких неоднозначных ситуациях, как сложившаяся сейчас. тэхен снова рискует и прыгает, не оглядываясь назад… чонгук почти всегда ловил его на другой стороне. сегодня, однако, дела обстоят иначе: младший летит по кампусу так быстро, что в попытках его словить уже начинают отказывать ноги. несмотря на это, тэхен не сдается и упрямо бежит за ним. — твою мать, чонгук, куда ты так спешишь? тот разворачивается к тэхену лицом, продолжая при этом шагать дальше. — я не прошу меня догонять, — он безобидно улыбается и пожимает плечами. — ты прекрасно знаешь, что я все равно буду, — выдыхает тэхен, кладет руки на колени и, сгибаясь пополам, переводит дух. может быть, он и переигрывает… самую малость. едва тэхен догоняет чонгука, второй, исключительно по доброте душевной, останавливается. точнее, так на долю секунды показалось, потому что буквально следом младший хватает парня за руку и тащит за собой. тэхен настороженно хмурится. прежняя усталость бесследно исчезает с его лица. — что с тобой такое? — недоумевает он, таращась на ладонь чонгука, сжимающую его запястье. подобное по-прежнему ощущается в новинку. — таблетки, — чонгук старается казаться невозмутимым, но сдвинутые к переносице брови выдают его, контрастируя с тоном голоса, — или нет. я не знаю. может, я просто меняюсь. становлюсь лучше или что-то вроде этого. после похожих слов он обычно еще сильнее хмурится, но в этот раз вместо него это делает тэхен. — тебе не надо меняться, малыш. с тобой и так все в порядке. утешение пропускается чонгуком мимо ушей, потому что все внимание заостряется на ласковом обращении, от которого на короткое мгновение кроет ступор. — ты ни разу не называл меня малышом, хотя мы вместе больше года. — и как тебе? — отвратительно. называй как угодно, но только не так. тэхен, усмехаясь, заинтересованно поднимает бровь. — пожелания и предложения? чонгук отрицательно качает головой. тэхен, потянув парня за руку, устраивает его рядом с собой. — хорошо, — тэхен пару секунд размышляет, — может, «дорогой»? как тебе «дорогой»? — обращений хоть жопой жуй, а ты хочешь называть меня «дорогой»? — чонгук нарочито морщит нос, — слишком официально, нет? — тогда… сладкий? — я, по-твоему, конфета какая-то? — ладно, как скажешь, чонгук-хён. младший хитро усмехается. — ты можешь называть меня чонгук-хёном… только, когда ты абсолютно, совершенно и безоговорочно счастлив*. — так и знал, что не надо было тебе тогда советовать посмотреть «гордость и предубеждение», — подмечает тэхен, — и да, я никогда не буду называть тебя хёном. — ну, попытка не пытка. ненавязчивая тишина, что следует после, дает тэхену возможность вернуться к главной теме своих недавних рефлексий. поначалу он упрямо следит за мощенной булыжником дорогой, но вскоре сдается и переводит взгляд на чонгука. есть ли вероятность, что он просто… забыл? у парня на лице та самая… да, именно та самая улыбка, а глаза, направленные вверх, с интересом разглядывают пушистые облака. младший слегка ослабляет хватку, но ладонь тэхена из своей все же не выпускает. чонгук рассматривает небо спокойно и увлеченно. тэхен рассматривает чонгука… явно обеспокоенно. он несколько раз моргает и с трудом отводит взгляд. — мы… мы можем поговорить? ты не против? — м? — тэхен замечает, как глаза чонгука, теперь обращенные на него, внезапно загораются тревогой, — о чем это ты хочешь поговорить? тэхен, словно выброшенная на сушу рыба, хватает ртом воздух, силясь что-то сказать, но в голове вдруг становится абсолютно пусто и тихо. зря он это спросил. когда у них происходят ссоры или конфликты, все на удивление рассасывается само по себе. они толком ничего не выясняют, не раскаиваются, не извиняются… до какого-то момента все находится в подвешенном состоянии, а потом, в один прекрасный момент, они оба просто-напросто забывают о своих недавних разногласиях. наверное, тэхену пора уже было привыкнуть к подобному раскладу событий. может даже, радоваться, что у них все решается именно таким «безболезненным» образом. но в этот раз он чувствует: что-то не то… не так, как обычно, что ли. этот невинный флирт и заигрывания, может, и были каким-то забавным отвлечением в сложившейся ситуации, но все равно тэхен не может просто взять и опять пустить все на самотек. уж тем более не сейчас, когда чонгук так встревожен из-за обыкновенной просьбы поговорить. тэхен мешкается. — я… чонгук, кажется, чувствует всю его нерешительность и пытается улыбнуться в знак поддержки, однако тревога в его глазах не гаснет. он не забыл. — тэ, мы можем поговорить чуть позже? я тут вспомнил, что мне нужно кое к чему подготовиться. тэхен продолжает растерянно хлопать ртом, стараясь собрать мысли в кучу. что ж, видимо, придется отвлекаться дальше. ему этот вариант… вполне подходит. тэхен напряженно сглатывает, прежде чем промямлить: — да, да… конечно. ничего страшного… хорошо. абсолютно убедительно. просто браво, тэхен. парень рассеянно рассматривает землю и не хочет поднимать взгляд. он не делает этого, даже когда замечает, что чонгук упорно пытается заглянуть ему в глаза. — послушай, мне жаль, правда. мы все обсудим, только позже, ладно? я обещаю. тэхен коротко кивает, изображая какое-то подобие улыбки, а затем чувствует, как рука чонгука выскальзывает из его собственной. младший сворачивает с дороги и опрометью скрывается из виду. тэхен остается один и задумчиво смотрит ему вслед. все в порядке. он прячет согретую чонгуком ладонь в карман, немного подрагивая от холода. в полном… порядке.

- - -

— я смотрю, ты ждешь не дождешься, чтобы на что-то пожаловаться, да? — невзначай интересуется чимин и нападает на огромный кусок уже остывшей пиццы. тэхен в ответ вздыхает и скептично приподнимает брови. — ты серьезно? — а что? — в голосе чимина защищающиеся нотки, — блин, как же здесь холодно. в углу их комнаты пылится маленький обогреватель. никто не помнит, при каких обстоятельствах он вообще тут оказался, но в любом случае названный прибор, напряженно и громко жужжа, делает буквально все, что угодно, кроме согревания помещения. чимин укутывается в старое-доброе желтое одеяло по самое не хочу — виднеется только нос и розовая челка. он садится на кровать напротив тэхена и склоняет голову в сторону пиццы, предлагая поесть вместе с ним. тэхен отрицательно кивает в ответ. чимин устало вздыхает. — что случилось? — ничего, — отвечает тэхен, небрежно пожимая плечами. он искренне надеется, что со стороны выглядит так же убито, как и чувствует себя. — ты не оставляешь мне другого выбора, кроме как врубить чимина-психолога, — парень картинно поправляет очки и случайно тыкает себе в глаз. на лице тэхена невольно проскальзывает кривоватая полуулыбка. — все что угодно, только не это. — ты улыбаешься! — чимин несомненно рад тому, что видит, — это улыбка! единственное желание тэхена в этот момент — стереть злосчастную с лица. что он, собственно, и пробует сделать следом. — сейчас тоже? — ну… да. — я тебя ненавижу. — брехня, любишь, — парень довольно скалится, — так что случилось? — он протягивает к тэхену руки, и одеяло соскальзывает с его головы. тэхен вздыхает и пересаживается к чимину, пытаясь умоститься рядом с тем на маленькой кровати. — я буду сидеть тут. чимин дуется, как маленький ребенок. — да не сяду я к тебе на колени. ты под моим весом просто сломаешься, — говорит тэхен, на что его друг обиженно фыркает. — вообще-то, я сильный… в любом случае, не съезжай с темы. — да никто не съезжает! — еще как съезжает. тэхен молчит. — послушай, — чимин вздыхает и, отряхнув руки о спортивные штаны, поднимает глаза, — ты не обязан мне ничего рассказывать, просто… ты ведь знаешь, я… я всего лишь хочу… — помочь. я знаю. и ценю это, просто… — тэхен вдруг замолкает. он переводит взгляд с чимина на окошко, расположенное между их кроватями. ночное небо выглядит почти черным, а маленькие огоньки других зданий — почти такие же по цвету, как луна. тэхен устало трет глаза. — как-то глупо. — что глупо? — все. и я в том числе. чимин убирает ладони тэхена от его лица и обнимает их своими. — это из-за чонгука? тэхен вопросительно склоняет голову набок. — ну, большинство вещей связано с чонгуком, — объясняется чимин следом, — боже, если вы не научитесь разговаривать… — он на мгновение притихает, — ладно, продолжай. — э-эм, — глуповато тянет тэхен, — ну… да боже, не знаю я. он… мы… знаешь, у меня складывается такое ощущение, что, когда мы делаем шаг вперед, буквально тут же делаем шаг назад. — там, вроде, речь про два шага назад, но да ладно, — подмечает чимин. — да нет, в том-то и дело. шаг назад всегда один. понимаешь… когда ты делаешь один шаг вперед, а затем два назад, получается, что ты как бы возвращаешься. буксируешь. — в этом, собственно, и весь смысл… — да, но не в нашем случае. у нас вообще никакого движения нет. каждый раз просто туда-сюда, туда-сюда… и получается, что, по сути, мы просто стоим на месте. чимин задумчиво хмыкает. он легко поглаживает большим пальцем ладонь тэхена, переваривая сказанное. неожиданно для себя тэхен вздрагивает. прикосновение слишком нежное… по-матерински ласковое. лучше бы чимин как обычно сжал его в крепких объятиях, от которых в легкие перестает поступать воздух. а чимин, в свою очередь, кажется, умеет читать мысли, потому что набрасывается на тэхена, как только тот отдергивает руку. — ну и к чему это? — пыхтит тэхен и отталкивает друга, когда чувствует, что ему становится нечем дышать. тот лишь безобидно пожимает плечами, случайно задевая одним горло тэхена. — тебе иногда это нужно, — бормочет чимин ему в рубашку. так они какое-то время и сидят. тэхен обвивает рукой талию чимина, но достаточно вяло, дабы никак не выдать себя и не показать, что, на самом деле, ему уж очень нравятся его объятия. вдруг чимин отстраняется, игриво пихает тэхена в плечо и вздыхает. — в общем, тэ… ты ведь примерно понимаешь, что у вас происходит? ну, я про эти ваши бесцельные шагания туда-сюда. тэхен неуверенно кивает. — в таком случае, ты должен понимать, что здесь только одно решение, — чимин расплывается в загадочной улыбке, — вам нужно прыгнуть.

———

по ночам чимин работает в крохотном магазинчике возле кампуса. как-то раз тэхен поинтересовался, что заставило его согласиться на эту работу, учитывая, как много времени отнимает учеба и как сильно в итоге из-за этих совмещений страдает его режим. конечно, одна из причин — это деньги, но вторая кажется в этой ситуации более весомой. когда тэхен задал вопрос, глаза чимина тут же засверкали, и он, улыбаясь, ответил, что без ума от освещения в магазине. недавно парень ушел на смену, и сейчас тэхен в полном одиночестве ломает голову над написанием статьи. пока все идет как по маслу. он успешно отвлекается буквально на каждый шорох или звук, будь то шаги из комнаты наверху, где в самом разгаре очередная вечеринка, или же орущая сигнализация автомобиля за окном. тэхен мрачно сканирует чушь, распластавшуюся на полторы страницы в гугл-документе с емким названием «лмщлващм». его руки парят над клавиатурой, печатая в воздухе рандомные слова, а сам тэхен то и дело поглядывает на потолок, откуда слышатся радостные возгласы. он несколько раз моргает и вдруг чувствует, как левая рука начинает ощутимо подрагивать. тэхен переключает свое внимание на нее, недоумевая, что происходит. он хватает запястье правой рукой — и дрожь прекращается. — ага, — в голос комментирует он, видя, как рука постепенно расслабляется. тэхен возвращается к документу и гипнотизирует его тупым взглядом. он задумчиво щурится и решает-таки напечатать пикантное «абыбвлвдыбвб». парень хрустит шеей, настраиваясь, в конце концов, на выполнение поставленной задачи, как следом слышит тихий стук в дверь. скорее всего, чимин по дороге на работу понял, что что-то забыл, и вернулся. других вариантов у тэхена не было. — заходи, — бросает он на автомате. за дверью шуршат и мешкаются, на что тэхен озадаченно хмурится. — чимин? дверь немного приоткрывается — и парень видит пару круглых черных глаз, но никак не кокетливую улыбку друга, как ожидал. — не чимин, — доносится тихое из-за двери, — прости. — чонгук! — тэхен импульсивно отталкивает блокнот с заметками, книги и ноутбук, и морщится, слыша, как последний ударяется об стену с характерным неприятным звуком. парень мельком оборачивается и, бегло окинув ноутбук взглядом, мысленно вздыхает с облегчением, видя, что тот не пострадал. — что такое? что-то случилось? тэхен, кажется, старается звучать спокойно и уравновешенно. он усаживается на кровать и небрежно складывает руки на коленях, всем своим видом иллюстрируя невозмутимость. чонгук все еще заглядывает в комнату через маленькую щель. он не станет заходить без внятного разрешения. — ты поговорить хотел… я… — младший косится на бумаги и чудом уцелевший ноутбук, — я чему-то помешал? — а… нет, вообще нет! проходи, — заверяет тэхен и робко улыбается, мысленно костеря себя за неспособность сохранять серьезное выражение лица. чонгук проходит в комнату. он передвигается осторожно и медленно, словно маневрирует на тонком льду. — как ты? — спрашивает парень, неловко застыв посреди комнаты. тэхен не может не заметить то, как стоит чонгук: слегка завернув носки внутрь и напоминая… девочку из аниме. (тэхен ненавидит себя за это сравнение) его улыбка становится чуть шире. — ты чего там застыл? чонгук вопросительно склоняет голову набок. — в смысле? — можешь сесть… куда-нибудь, — предлагает тэхен, размашисто жестикулируя. они ведут себя гораздо более робко и смущенно, чем, по идее, должны. по крайней мере, так кажется тэхену, который не до конца осознает следующий факт: несмотря на то, что они достаточно много времени проводят вместе — не бывает так, что они остаются наедине. для них привычно находиться либо в компании, либо, как минимум, кое с кем, кто любит за ними таскаться хвостиком, чтобы побесить. поэтому это никогда не ощущалось настолько остро, как сейчас, когда они сидят вдвоем, без чимина «под рукой». абсолютно одни. хм. чонгук аккуратно, даже слишком, присаживается на край тэхеновой кровати и, неловко подтянув колени к груди, прижимает их к себе. — о чем ты хотел поговорить? — приподняв брови, спрашивает он. ах, да… есть вещи, которые следует обсудить и которые действительно требуют внимания, в отличие от этой непризнанной-но-все-таки-неоспоримой ситуации, которая сложилась сейчас. есть некоторые, совсем другие проблемы. тэхен моргает, настраиваясь и вспоминая то, о чем планировался разговор, но его тут же кроет. он болезненно морщится, когда в памяти всплывает то, как парень с чудными оленьими глазами, сидящий напротив него, вчера истошно кричал и звал кого-то, о ком тэхен даже ни разу не слышал. ну, он и не должен был о нем слышать. вообще, это не важно. осведомленность тэхена не играет здесь никакой роли. — я… — тихо начинает он, — просто хотел спросить про вчерашнее утро. судя по тому, как чонгук поникает и отводит в сторону взгляд, отрешенно утыкаясь им в стену, становится очевидно, что тэхен — не первый, кто задевает эту тему. он должен был это предвидеть, хотя бы потому, что в компании все чрезмерно пекутся о чонгуке, пускай и по абсолютно оправданным причинам. — ты… ты, конечно, не обязан… — тэхен замолкает, подбирая нужные слова для того, чтобы не звучать настолько напряженно, — слушай, ты можешь мне сейчас ничего рассказывать. да и вообще… ты в принципе можешь никому ничего рассказывать, если не хочешь. чонгук смотрит на него с растерянной полуулыбкой. — я могу никому ничего рассказывать? ты уверен в этом? — это не то, что я… — тэхен запинается, — нет, это то, что я имел в виду. чонгук широко улыбается. черт бы побрал эти навыки общения. к черту их. к черту все. — клянусь, я пытался донести свою мысль, — вздыхает тэхен. чонгук смотрит на него с нескрываемым весельем, что не дает тэхену сосредоточиться от слова совсем. — я все понимаю, правда. я… ценю это. — да, ты… — тэхен тяжело вздыхает и чувствует, как опускается под одеяло еще ниже, — я просто, ну, волнуюсь, но ты правда не должен говорить нам о чем-то, что тебе неловко обсуждать, угу? я имею в виду, ты в принципе не должен чувствовать себя неловко, потому что… — хен, — у чонгука сверкают глаза, — я понимаю, о чем ты. все хорошо, — он делает небольшую паузу, а затем, аккуратно взяв тэхена за руку, начинает играться с его пальцами, — в любом случае, спасибо. — за что? — недоумевает тэхен, глупо пялясь на их переплетенные ладони. чонгук поднимает на него разве-не-очевидно-изумленный взгляд. — за то, что тебе не все равно. — а должно быть? — интересуется тэхен, улыбаясь неловко, подобно чонгуку сейчас, — ты все-таки до смерти напугал нас, чонгук-и. тэхен прозвучал резче, чем, скорее всего, планировал, да и сказанное можно было сформулировать явно по-другому, ведь улыбка чонгука, дрогнув, тотчас исчезла, как и веселый блеск в глазах. тэхен теряется и поспешно бормочет: — чонгук, я… я не это имел в виду… — нет. именно это ты и имел в виду. к тому же, это правда. я напугал вас, напугал, и я… мне правда… — чонгук всматривается в него нечитаемым взглядом, — жаль. — ты не виноват в этом, ты чего… — тэхен пытается поддержать младшего, но тот, кажется, его совсем не слушает. он переводит взгляд обратно к стене. — вы, ребята, правда не заслуживаете всей этой головной боли, мне правда очень жаль… — тише… — …я не должен был находиться там, я знал, что это произойдет, я знал, я не должен быть таким, я… — чонгук отпускает тэхена и судорожно выдыхает, растерянно зарываясь лицом в собственные ладони, — боже. тэхен в замешательстве: он расстерян и совершенно не знает, что сказать. — чонгук, пожалуйста… — мне так жаль, тэхен, простите меня, — приглушенно бормочет он. — чонгук! — вдруг рявкает тэхен, тут же морщась от звука собственного голоса. он пододвигается ближе к чонгуку и осторожно кладет руку на его плечо, — хэй, посмотри на меня, — просит он уже чуть тише. чонгук медленно поднимает глаза. в них видны собравшиеся слезы. — я не хочу, чтобы ты боялся меня, хен. — я тебя не боюсь, — отчаянно уверяет тэхен, — и не смог бы никогда. я… мы любим тебя, помни об этом. и… — у него у самого, что ли, глаза слезятся? ей-богу, что за плаксивый вечер намечается, — пожалуйста, перестань думать, что ты причиняешь нам боль или доставляешь неудобства, потому что это совсем не так. чонгук неровно выдыхает. — неужели ты никогда не думал, что без меня тебе будет лучше? — наоборот, чонгук-а, — еле слышно подмечает тэхен, слабо улыбаясь, — я не могу представить себя без тебя. воздух между ними тяжелеет. чонгук от удивления приоткрывает рот. тэхен без понятия, что еще можно сказать, поэтому просто вглядывается в глаза напротив, ища в них хоть какой-то отклик. не находит, однако внезапно кое-что осознает: он обнимает чонгука, а тот его не отталкивает. это должно что-то значить. тэхен неразборчиво-бессмысленно бубнит себе под нос. чонгук снова наклоняет голову. он все еще выглядит беззащитно и неуверенно, но несмотря на это, его глаза, вместо прежних слез, невольно наполняются блеском, в котором ничего, кроме любви. любви. тэхен несколько раз моргает. чонгук находится так близко. гораздо ближе, чем когда-либо позволял себе. он… он нечто. тэхену кажется, что он никогда не сможет найти правильных слов, которые способны описать то, какой чонгук. гоняя в голове эту нежную мысль, тэхен произносит то, что, вероятно, является самой глупой вещью, которую он мог сказать за 19 лет. — можно я тебя поцелую, чонгук-и? слово не воробей. в этот момент тэхен, кажется, позабыл как об их молча выстроенных границах, так и о весомых причинах, по которым они раньше ничего подобного не делали. но, скорее всего, чонгук тоже обо всем этом забыл, потому что, хоть и выглядя донельзя удивленным, он нерешительно кивает. этого недостаточно — и тэхен ждет. — да. — да? — да. тэхен касается его щеки и мягким движением притягивает к себе. чонгук по вкусу похож на необъяснимую сладость и тепло. тэхен понимает, что значит прыгнуть.