Пять чувств Осаму Дазая

Осязание

Дазаю не нужно было даже открывать глаз, чтобы узнать родную койку в лазарете. Металлические прутья сквозь тонкий матрас просто потрясающе приятно чувствовались и лопатками, и задницей, и даже пятками. Эти дьявольские пытки придумал сам Сатана. Благо, что после лечения методом Йосано даже синяков не остаётся. Парень немного пошевелился и обнаружил, что не один в комнате. Его руку явно кто-то держал. Кто-то с мягкими и тёплыми ладонями. А вот это уже повод открыть глаза.

Зрение

Конечно же, это был Чуя. Рыжик задремал на стуле, сжимая ладонь (не) напарника. Чтоб не сбежал? Возможно. Детектив уже не один десяток раз признавался себе — Накахара безбожно красив. Тонкие и слегка женственные черты лица украшали мафиози. Хрупкое телосложение скрывало в себе истинную мощь. Дазай первое время в душе боялся, что рыжика сломает даже слабый порыв ветра. Потом понял, что сам Чуя нагнёт и покарает всё, включая природу. А про волосы — эти потрясающе мягкие рыжие локоны — Осаму мог говорить вечно. Чуя стал для парня олицетворением лета — солнце там, апельсины, подсолнухи и т.д. Но Накахару он бы узнал и с закрытыми глазами, ведь…

Обоняние

Сигареты Чуи были со вкусом и запахом арбуза. Приторно-сладкий аромат пропитал рыжика насквозь, хоть тот и курил достаточно редко — при сильном стрессе. Забавно, но раньше, когда они только стали Двойным Чёрным, Накахара брал любые крепкие по приемлемой цене. Ещё он часто любил издеваться над Осаму, выдыхая дым аккурат в лицо. Однажды после такой выходки Чуи и сильного кашля Дазая, темноволосый обронил фразу, мол, ненавижу этот дым. он несёт в себе боль и смерть В следующий раз Чуя достал темную пачку с незатейливым узором и сладким ароматом арбуза. А Чуя тем временем потянулся и, зевнув, открыл глаза.

Слух

— С добрым утром, тюлька. Как спалось? — О, скумбрия, я тебе сейчас расскажу, как мне было весело и задорно тащить твою тушу в Агентство. Голос у Чуи обладал почти магическим эффектом — вызывал сильное привыкание с первого разговора. Ну, по крайней мере у Дазая. Он может слегка задуматься, просто вслушиваясь в тембр. Правда, на содержание — обычно поток оскорблений — детектив забивал абсолютно и бесстыдно. А бывший напарник тем временем злобно шипел на парня: — Какого черта ты, сранный суицидник, вытворяешь?! Нахуя ты закрыл меня от этой пули?! Охуенная просто идея, блять, лучшая! — У нас же есть Йосано, как видишь, я в полном порядке. — А я, сука, не в порядке! Снайпер должен был выстрелить в меня. Ты вообще помнишь, как мы работали вместе, не?! Или последние мозги отшибло от попыток суицида? — Чуя приблизился к лицу Дазая, проговаривая последние слова, — Я защищал тебя от этого ебанного мира. Я ловил все пули и ножи, потому что на мне и царапины не оставалось. — Не заводись так, Чуя. Мы больше не напарники, а значит ты и не должен… — Дазай, твоя пробитая голова — моя ответственность. — С хуя ли? Накахара в ответ просто прорычал что-то и грубо поцеловал Осаму в губы. Воу.

Вкус

Мятный. У Чуи мятный вкус. — Понял-принял, — Дазай откровенно врал. Нихренашечки он не понял, но… — Повторим? Целовался Чуя страстно. Он не позволял перехватить инициативу и прикусывал Дазаю нижнюю губу при малейших попытках. — Если ты посмеешь сбежать от меня или сдохнуть, я найду тебя, Осаму Дазай. Найду и посажу на цепь. Дазай улыбнулся. — Неужели? Что-то резко вздернуться захотелось. Вон там отличная балка… — Йосано! Смотри за этим придурком! Я за ошейником.