Найти себя в тебе

На Сяо Чжаня наваливается груз осознания, что он ничего не знает про Ван Ибо. Ни его номера, ни аккаунты в сети, ни с кем он дружит или хотя бы общается, уж не говоря о месте жительства. Сяо Чжань настолько привык, что именно Ибо проявляет инициативу, что даже не позаботился узнать о нем хотя бы что-то, кроме имени. — Идиот! Становится понятно, единственное, что остаётся — дождаться окончания каникул. И это ожидание пугает. Сяо Чжань не хуже других знает, что иногда каждая потерянная минута после ссор может всё изменить. Страх когтистой лапой сжимает сердце. И приходится тратить все силы лишь на то, чтобы не паниковать. Сразу после выходных начнётся учебная неделя, но в течение неё обычно не проводят дополнительные занятия и эстетическое воспитание. Впрочем, Сяо Чжань решает всё равно в понедельник пойти в учебный корпус с надеждой встретить там Ван Ибо. Два дня тянутся безумно долго, заставляя мозг придумывать всё более страшные варианты исхода разговора. Но это же время помогает Сяо Чжаню безмерное количество раз репетировать слова, которые он хочет сказать. Каждый раз кажется, что чего-то не хватает, что Ибо не поймёт, не поверит. От этого хочется обречённо смеяться со своей глупости. Отвратительное ощущение. Когда наступает утро понедельника, Сяо Чжань чувствует себя измотанным и больным. Он так ждал момента, когда сможет встретиться с Ван Ибо, что теперь это пугает вдвое больше. Стаканчик с горячим кофе обжигает пальцы, но Сяо Чжань этого не замечает. Он бездумно стоит у входа в учебный корпус, проводит взглядом каждого студента и иногда здоровается с теми, кто его узнаёт. Мимо то сонно проходят парни и девушки, то резво пробегают, куда-то опаздывая, а Сяо Чжань всё так же не двигается с места. В шумной компании он замечает того, кого искал, но не может и пошевелиться. Потому что сразу и не узнаёт, потому что удивлён. Нет больше тех мягких белых волос, которые превращались с утра в лохматое гнездо. Теперь у Ван Ибо абсолютно другая стрижка, волосы выкрашены в тёмный, а с уха свисает вызывающая серьга. Студенты здороваются, Ван Ибо вместе с ними. И проходит мимо. Будто бы и не знакомы вовсе. Так, виделись когда-то на территории института. В районе груди начинает тянуть, но Сяо Чжань знает — заслужил. — Ван Ибо, — не громко, но достаточно, чтоб услышать, окликает парня. — Простите, учитель Сяо, скоро начнется пара, мы спешим, — а голос абсолютно равнодушный. — Я не займу много времени, нужно поговорить, — Сяо Чжань морщится и на мгновение чувствует себя дураком. Но берет эмоции под контроль и обращается уже к одногруппникам Ибо. — Если Ван Ибо задержится на несколько минут, то передайте профессору мои извинения. Они отходят на безопасное расстояние, позволяющее не устраивать концерт для случайных прохожих. Это не принесет никакой пользы ни Ван Ибо, ни самому Сяо Чжаню. — Ты ушел и не позволил мне даже объясниться. — Учитель Сяо, если Вы про тот случай, то забудьте. Мы хорошо провели время, оба получили удовольствие и на утро я ушел. Остальное меня не интересует. — Ван Ибо! — Сяо Чжань непроизвольно хватает парня за руку, сжимая пальцы вокруг локтя. Взгляд напротив пробирает до костей своим холодом. Тёмные теперь волосы делают кожу бледнее, а черты лица более хищными. - Послушай, когда мы только познакомились, у меня действительно была девушка! Тогда мы с тобой были абсолютно чужими друг другу людьми. Но когда я понял, что думаю о тебе чаще, чем нужно, вспоминаю поцелуй с волнением, непроизвольно рисую твои руки, то решил, что с этим нужно решать. Я не мог поговорить с Лин Ми, потому что она уехала. И не успел ни тебе ничего объяснить, ни ей рассказать. Да вообще не планировал подобное с тобой до тех пор, пока не решу вопрос с ней. Но сейчас всё по-другому! Серьезно, мы расстались по обоюдному желанию, и мне жаль, что ты узнал обо всём в таких обстоятельствах. — Когда мы были чужие друг другу? Это я был тебе чужим, учитель Сяо. — Ван Ибо зло вырывает руку и усмехается. — Ты никогда не задумывался, с чего бы это вдруг какой-то студент в первый день знакомства начал бросать странные намёки? Или почему мы постоянно где-то сталкивались? Откуда я знаю, как выглядят твои друзья? — О чем ты говоришь? — Я говорю о том, Сяо Чжань, что весь первый курс я три дня в неделю проходил на тренировку мимо окон твоей студии, и каждый раз задерживался, чтоб посмотреть. На того, в чей образ влюбился. Поэтому я всегда был рядом, когда к тебе приходили друзья, когда ты поправлял своих учеников, когда наслаждался весенним ветром или грел ладони в рукавах свитера зимой. Когда ты весело смеялся или устало дремал прямо за столом. Я видел всё, но ты ни разу не замечал меня, пока не довелось попробовать себя в роли художественной модели. Ван Ибо тяжело дышит и раздражённо сжимает кулаки, пока Сяо Чжань молчит и смотрит себе под ноги. — Не думай, что было очень легко набраться смелости и начать проявлять к тебе внимание открыто, после того, как целый год держался на расстоянии. — Я не знал про это. Даже не подозревал. Но сейчас же всё по-другому! — хочется сказать многое. Но почему-то становится тревожно и неловко. И слов не хватает. — Только сейчас я начинаю жалеть обо всём. Если бы и дальше просто проходил мимо, то со временем смог бы забыть про чувства и жить себе спокойно. — Это не так работает, — Сяо Чжань морщится от головной боли, по привычке трёт переносицу и медленно выдыхает. — Ван Ибо, послушай... Но Ибо прерывает речь, выставляя вперёд руку и делая назад несколько шагов. — Не заставляй меня чувствовать себя ещё большим дураком. Сяо Чжань не останавливает Ибо, позволяя ему уйти. Потому что не знает, что сказать. Потому что не знает, как остановить. Потому что не знает даже, что именно чувствует.

* * *

Сяо Чжань в течение нескольких дней постоянно борется с двумя вещами: головная боль и желание напиться. И если бы второе хоть как-то помогло — сделал бы это без раздумий. Эмоции скачут, как сумасшедшие, постоянно сменяя друг друга. То грусть, то накатывает апатия, которая сменяется раздражением. И эти качели изматывают. Ещё несколько раз он пытается поговорить с Ван Ибо, но это заканчивается абсолютным игнорированием. А потом его отправляют в небольшой отпуск на время перестройки в художественном корпусе. И времени для размышлений становится слишком много. А головной боли ещё больше. Поэтому Сяо Чжань берется за любую доступную работу фотографом, даже вне своей студии. И через две недели принимает решение уйти из института. Внезапно даже для самого себя. Если он сможет помириться с Ван Ибо, то поставит обоих в неловкое положение. А если не получится — находиться так близко желания не будет. Не сможет Сяо Чжань так же мимо ходить без возможности хотя бы поговорить. А за время ремонта отдел кадров точно сможет найти нового добровольца для преподавания. Когда Сяо Чжаню звонит знакомый из института и просит провести фотосессию какой-то группы для конкурса, он соглашается не раздумывая. Во-первых, он никак не может отказать в помощи студентам, а во-вторых, это ещё один повод отвлечься от всего. Он тщательно проверяет лампы, заранее готовит светоотражатели, настраивает камеры. И в этом находит умиротворение. Которое длится недолго. В его фотостудию вваливаются студенты, которых Сяо Чжань прекрасно знает. Они громко здороваются, наперебой о чем-то спрашивают и рассказывают, но всё внимание Сяо Чжаня направлено на вошедшего Ван Ибо. Нужно было заранее уточнить, что к нему придёт танцевальная группа, тогда он хотя бы попробовал морально подготовиться. Сяо Чжань ведёт себя профессионально и не позволяет эмоциям выйти из-под контроля. Он разговаривает и шутит со всеми ребятами, помогает занять динамичные позы, старается разнообразить ракурсы и расставить участников команды в удачных для съёмки местах. При этом не игнорирует Ван Ибо, но и не уделяет ему особого внимания. — А теперь можете стать, как хотите. Бонусом для вас сделаем не официальное фото на память. Соревнования соревнованиями, а про веселье не забываем. Сяо Чжань с улыбкой наблюдает, как все начинают кучковаться, весело толкать друг друга, принимать забавные позы. И всё это он снимает. Только постепенно улыбка сходит с лица, и настроение пропадает вместе с ней. Потому что один парень постоянно ближе остальных к Ван Ибо, чаще других трогает, ведёт себя вызывающе. Или это только кажется воспалённому мозгу Сяо Чжаня. Но вот он видит, как Ибо обнимают сзади, а на его плечо опускается чужой подбородок. Возмущение поднимается и застревает в глотке, а ревность недовольно скалит клыки. То есть его, Сяо Чжаня, Ван Ибо, не моргнув глазом, прогонял из раза в раз, а кому-то другому позволено так свободно себя вести. И это при том, что самому паршивцу хорошо известно о его чувствах и стремлении помириться. Стоп. Сяо Чжань опускает камеру и растерянно смотрит в никуда. А он хотя бы раз рассказал, что влюбился по уши? Нет. Вообще объяснял, что не оправдывается, а стремится начать отношения? Тоже нет. Как-то по-умолчанию ему самому было всё понятно. Но Сяо Чжань забыл, что другие не умеют читать мысли. - Идиот! Сяо Чжань поднимает слегка безумный взгляд на Ван Ибо, сталкивается с ним глазами и делает первый шаг. Плевать, что подумают другие. Он больше не преподает дополнительный предмет, он всего лишь фотограф, оказывающий услугу старому знакомому. А уж ассистентка среагирует и проводит всех. Ван Ибо отступает под напором на полшага, но не сопротивляется, когда его за руку выводят из павильона с локациями, молча тянут через коридор и мягко вталкивают в офисный кабинет. Он освобождает ладонь и отходит на расстояние. А Сяо Чжань смотрит на него, будто бы вспоминает, как тот выглядит. — Ты привёл меня сюда помолчать постоять? Если так, то у меня совершенно нет времени. — Руки сложены на груди, губы вытянуты в усмешку, тон сразу же грубый. Защитный. — Ван Ибо, просто послушай меня, хорошо? Последний раз. Если ты не захочешь после этого иметь со мной ничего общего, то я больше не буду тебя тревожить и пытаться поговорить. Ван Ибо не останавливает. Поэтому Сяо Чжань глубоко вдыхает, медленно выдыхает, успокаивается и продолжает. — То, что я говорил тебе раньше, было правдой. Но, наверное, это могло показаться тебе простым оправданием. Я извиняюсь за то, что по незнанию мог тебя ещё раньше задеть, я благодарен за смелость сделать первый шаг в мою сторону. Когда ты остался у меня на ночь, перед этим я уже принял решение разорвать угасающие отношения с Лин Ми. И пойти к тебе навстречу уже свободным человеком. Но так вышло, что всё пошло не по плану, потому что сдержать чувства не получилось. — Сяо Чжань досадливо морщится и осаждает себя, чтобы не начать говорить слишком быстро. — Да, я много раз пытался объяснить это тебе, только получалось криво и косо. Знаешь, я только сегодня понял, что всё это время был идиотом. Так много говорил, пытался доказать, но умалчивал самое главное. Я забывал рассказать, как сильно, абсолютно безгранично влюбился в наглого паренька с лохматыми светлыми волосами, отсутствующими манерами, гремлинским смехом и язвительным языком, но при этом с чистым сердцем. Сейчас он изменился, кажется взрослее, а волосы совсем уже не белые, да и взгляд колючий. Но я всё ещё влюблён в него, как и раньше. Люблю тебя, Ван Ибо. Ибо стоит молча, ничего не отвечает, но и не пытается уйти. Сяо Чжаню кажется, что он и вовсе выпал из реального мира, находясь где-то далеко отсюда. Поэтому он подходит ближе, мягко касается пальцами щеки, гладит её, и обнимает Ван Ибо за плечи, мягко прижимая к себе. Они молча стоят так до тех пор, пока Сяо Чжань не слышит тихое бурчание в шею. — И не гремлинский у меня смех. — Если только немного. — Ничего подобного. — Хорошо. — И ты будешь мне должен моральную компенсацию. — Хорошо. — Беру только завтраками, которые так и не попробовал, и натурой. Которую тоже не попробовал. — Хоро... Ван Ибо! Из-за плеча доносится тот самый смех — "совсем не гремлинский". Счастливый. И Сяо Чжань счастлив не меньше, потому что сильные руки сжимают его в ответных объятиях.

* * *

Из коридора слышится грохот, шипение и витиеватые отборные ругательства. Громко стуча по полу лапами, мимо проносится Орешек и прячется под диваном в дальний угол. Через секунду, размахивая скейтом, в гостиную влетает злой, как Гуй, Ван Ибо. — Ты видел её? — Кого? — Сяо Чжань делает вид, что только отрывается от обработки фотографий. — Орешек пробегала мимо? — Нет, а что она сделала? — Третий! — Ван Ибо переворачивает скейтборд и показывает свежие царапины через весь рисунок. — Это третий раз она точит когти об мою доску. — А это будет четвёртый раз, как я попрошу тебя не ставить свой обожаемый оформленный дизайнерами транспорт около кошачьей когтеточки. — Ну, Чжань-гэ, — тянет Ван Ибо, наваливаясь сверху на плечи сидящего Сяо Чжаня. — Я же не специально. Сяо Чжань бьёт его по макушке и недовольно шипит не хуже своей любимицы. — Ван Ибо, если ты ещё раз так сделаешь, то я тебя убью. И никто даже труп не найдёт. — Всё ещё болит? — Ибо заботливо поглаживает спину Сяо Чжаню и поправляет привязанную к спинке компьютерного кресла мягкую подушку. — Естественно болит! Как ты вообще умудрился вместо Камасутры найти сборник по парной йоге? Ладно, найти, но попытаться применить во время секса! Серьезно? — Я знал про возраст гэгэ, но не думал, что его поясницу нужно настолько беречь. — Ещё слово и ты будешь сегодня спать на своем любимом диване. Утром тебя будет заботить только собственная боль в пояснице. — Сяо Чжань... — Ван Ибо. — Сяо Чжань. — Ван Ибо. Ибо просяще изгибает брови, чуть выпячивает нижнюю губу и так по-детски моргает, что сердце не выдерживает. Запрещённый прием! — Чжань-гэ! — Бо-ди, — Сяо Чжань вздыхает, признавая поражение. — Даже не думай, что милое выражение лица будет спасать тебя каждый раз. — Время покажет! — Сяо Чжань чуть фыркает, а Ван Ибо бегло целует его в щеку и уносится, закричав уже издалека. — Я в душ, а потом посмотрим тот фильм, который ты хотел! И Сяо Чжань улыбается, потому что более счастливым он себя не чувствовал, пожалуй, никогда в жизни. Позже Сяо Чжань сделает две чашки какао, он зароется спиной и боком в подушки на диване, Ван Ибо сядет рядом и на середине просмотра обязательно положит голову на плечо, а рядом будет спать довольная Орешек. И больше ничего для счастья уже не нужно. Достаточно было найти себя и его.