План покорения Нюниуса

      К ужину четверка Мародеров сильно опаздывала, поэтому, войдя в Большой зал, они оказались в центре внимания всей школы. Ученики пристально смотрели на них и о чем-то не переставая перешептывались. Такое поведение окружающих было крайне необычно, так как раньше все их проделки легко сходили проказникам с рук. Даже в прошлом году, когда они немного увлеклись, и Снейп пришел на обед в синяках, все наказание ограничилось отработкой с Филчем и воспитательной беседой с Дамблдором. Никакого публичного осуждения, никаких разговоров за спиной. Джеймс осмотрел Слизеринский стол. Северуса в зале не было. «Где же он?».       Молодые люди стояли в дверях, скользя взглядами между учениками и преподавателями, пытаясь уловить эмоции, выраженные на их лицах. Все это заставило шутников ощутимо занервничать. Особенно Джеймса. У него промелькнула страшная мысль — не стала ли их сегодняшняя проделка последней каплей для Снейпа? Вдруг он сделал что-то ужасное? Что-то непоправимое. Ладони вспотели, а по спине пробежал холодок. Сев…       «Так. Надо взять себя в руки и не паниковать раньше времени. Нас бы точно разыскали сразу. Дело не в этом». Немного успокоив себя логичными рассуждениями, он проследовал за свой стол, быстро сел и сразу приступил к еде, стараясь не смотреть по сторонам.       Лили Эванс, сидящая за столом напротив Поттера, молча протянула ему свежий выпуск «Ежедневного пророка». Он непонимающе развернул газету и от возмущения расплевал недоеденную картошку.       — Торгео! — и следы несдержанной реакции исчезли.       Первую страницу украшала анимированная карикатура на Римуса Люпина, который превращается в огромного волка. Заголовок гласил: «Неужели директор Дамблдор пригрел в Хогвартсе оборотня? Ближайшее полнолуние раскроет все тайны!». Парни вопросительно посмотрели на директора. Он в ответ грустно кивнул. До полнолуния осталось чуть меньше двух недель, и тогда все узнают их тайну.       — Какой растопырник это сделал? — громко спросил Джеймс. В полной тишине зала голос его звучал особенно угрожающе. — Я все равно выясню это! Ясно?       Лили наложила заглушающее заклятье на их компанию и обратилась к Римусу:       — Это правда? То, что написано в газете?       Люпин не ответил. Он опустил глаза и, казалось, стал заметно меньше, втянув голову в плечи.       — Не твое дело, Эванс, — вмешался Сириус. — Если будет что-то, о чем тебе нужно будет знать, мы обязательно сообщим.       Римус одернул друга за рукав, чтобы тот не сильно расходился.       — Все нормально, Бродяга. Все равно скрывать это уже не получится.       — Это мы еще посмотрим, — нервно ответил Джеймс. — Надо будет еще найти того, кто это сделал.       — Я убью его, когда найду, — Сириус злобно ткнул вилкой в котлету.       — Может, Нюнчик? — предположил Хвост.       — Нет, если бы это был он, то статья вышла бы только завтра. Тут кто-то другой, — рассудил Поттер.        Он скомкал газету в кривой шар и нервно бросил его перед собой. Смятые бумаги стукнулись о плечо разъяренного Снейпа, стоящего в центре зала, и отлетели в сторону. Джеймс счастливо заулыбался. «Северус. Живой. Радость ты моя. Стоит смотрит на меня. Злющий как дементор. Ой. Надо перестать улыбаться. Он думает, что я опять над ним потешаюсь. Вот же единорог мне лоб».       Парень до дрожи сжимал побелевшие кулаки. Лицо его было настолько красным, что казалось, будто кровь со всего организма собралась в голове и готова была вырваться наружу огромным спонтанным всплеском магии. Джеймс физически ощущал на себе всю тяжесть взгляда озлобленного Снейпа и на всякий случай немного пригнулся к столу, здраво рассудив, что тот его запросто убьет и даже сожалеть не будет. «А я тогда до конца жизни буду к нему во снах являться» — порадовался гриффиндорец преимуществам насильственной смерти. Во всем есть положительные стороны.       Лили обернулась и взглянула на своего старого друга, с которым они сегодня так неприятно расстались. Лицо молодого человека мгновенно сменило выражение. Он смотрел на нее с таким искренним сожалением, что казалось сейчас бросится к ее ногам и будет умолять о прощении за то, что наговорил днем. Но девушка гордо вздернула носик и отвернулась к своему столу. «Эванс, вот почему ты на него взъелась-то? Да еще так не вовремя. Не могла что ли поддержать своего друга в трудный момент? Ну обозвал он тебя разок. Не сдержался. А ты сразу смертельно обиделась. А ведь это из-за тебя мы с ним на ножах все это время». Поттер посмотрел на Лили и тяжело вздохнул. Сказать бы ей все это, так ведь не поймет.       Снейп печально опустил глаза и поплелся в сторону своего факультета. Черная фигурка удалялась, оставляя за собой тоску и невыраженную скорбь, до которых, казалось, никому не было дела. Джеймс смотрел ему в след: щуплый, неказистый, немного сутулый и такой обреченный. «Знай, Северус, ты будешь моим. Ты уже мой. Даже не сомневайся».       — Вы придурки. Чего вы к нему прицепились? — обратилась Лили к Мародерам.       — Тебя спросить забыли, — огрызнулся Сириус.       Девушка скорчила недовольную детскую рожицу в ответ на эти слова и обратилась Римусу:       — А почему ты в этом участвуешь? Ты ведь не такой.       — Я в этом не участвовал, — попытался оправдаться Лунатик.       — Даже не пытайся говорить, что ты здесь не причем. То, что ты сидел в сторонке, еще не значит, что ты не виновен. Мог бы и повлиять на своих друзей.       Он печально пожал плечами, не зная, что на это ответить.       — Эванс, мы не собирались этого делать. Это вышло случайно, — Джеймс хотел наладить отношения.       — У вас всегда все случайно. Как дети. Никогда ни за что не отвечаете, — она обреченно вздохнула, понимая, что ее слова ничего не изменят. — Что вы собираетесь делать в выходные? Мы с Верити пойдем в Хогсмид. Вы с нами?       — Больно надо, — выпалил Сириус.       Джеймс толкнул его в бок.       — Мы подумаем, — ответил он девушкам.       Тем временем Снейп успел сесть за свой стол рядом с Регулусом Блэком, и они стали что-то оживленно обсуждать, постоянно кидая взгляды на Джеймса.       «Ох, не к добру это. Мой змееныш затаил обиду. Жди беды, Сохатый».       ***       Вечером, закрыв дверь на замок и наложив заглушающие чары, неутомимая четверка даже не собиралась ложиться спать. На сегодня у них было назначено дело чрезвычайной важности. Они собирались разработать новый план по завоеванию Нюниуса. На этот раз подойти к этому они решили со всей ответственностью.       — Итак, что мы знаем про Северуса Снейпа? — спросил Сириус напустив на себя до смешного серьезный вид. Для солидности он даже взял в руки перо и пергамент для записи важных мыслей, а также натянул на нос очки Поттера, из-за которых ничего нормально не мог видеть.       — Он страшный и некрасивый, — Джеймс бодро озвучил мысль, которая первой пришла ко всем в головы.       — Дурак ты, Поттер! — Сириус ткнул в него пальцем. — Кто ж говорит так про любимого человека?       — Так это же правда?! — Сохатый удивленно посмотрел на лучшего друга, пытаясь понять, зачем нужно отрицать очевидное.        — Что такое правда, Джеймс? Нет никакой правды. Особенно такой. Слышал выражение: красота в глазах смотрящего? То-то и оно! Правдой для тебя должно стать не то, что есть на самом деле, а то что у тебя в голове. То, во что ты веришь. Понял?       — Да как-то не особо, Бродяга.       — Короче, мы заставим тебя думать иначе. Скоро ты будешь смотреть на своего любимого Нюнчика, как на самую красивую красоту в мире. Смекаешь?       Джеймс выразительно выпучил глаза и высоко поднял брови, выражая сильную заинтересованность.       — И как ты собираешься это сделать? На это никакая магия не способна.       — Магия может и не способна, а вот психология со своими аутотренингами вполне. Теперь я запрещаю тебе неуважительно отзываться о своей пассии. Никаких Нюниусов, Нюнчиков, Сопливиусов и всякого такого. Ясно?       — Ты тоже перестанешь его оскорблять, Сириус?       — Ну ты сильно-то не борзей, Сохатый. Я на это не подписывался. Я и так уже несколько дней над ним не издевался. Большего не проси. Я не собираюсь с ним дружиться. Бр-р-р! — он быстро покрутил головой, в очередной раз показав свое поразительное сходство с бездомной собакой. — И еще, кстати. Каждый день… Нет, лучше дважды в день прямо во время чистки зубов говори вслух сам себе: «Северус — самый красивый человек на свете». Понял?       — Это точно необходимо?       — Точно-точно. И вообще у кого тут большой опыт в отношениях? У тебя или у меня? Слушай и не выпендривайся.       — Ладно, я понял. Буду каждый день говорить себе, что Северус самый красивый.       — Учти, я проверю, Джеймс. Что еще нам про него известно?       — Зелья! Снейп помешан на зельях, — выпалил Хвост.       — Правильно, капитан Очевидность! — одобрил первую здравую мысль Сириус. — Тебе, Джеймс, нужно заняться зельеварением.       — Как ты себе это представляешь? — скептически поинтересовался Поттер. — Это последнее в мире, что может меня заинтересовать. К тому же у меня совсем не получается все это варево.       — Джеймс, ну почему тебе все объяснять надо? В этом и смысл. У тебя нет способностей к этой страшно сложной науке, ты просишь у него, у этого самого гениального в мире зельевара помощи, и вот вы проводите несколько приятных часов вместе. Это же очевидно!       — Ага, а он такой сразу радостно согласится и как начнет мне помогать со всей силы, как настоящий Слизеринец — искренне и бескорыстно.       — Не паникуй, Сохатый. Все будем делать постепенно. Завтра на занятии по зельям ты будешь со Снейпом. Слизнорт как раз не любит, когда по одному рассаживаются.       — Ты думаешь, никого не смутит, что я вдруг не сяду с Эванс? Мы же все годы в паре с ней занимались.       — Тш-ш-ш. Не надо бежать впереди паровоза, Джеймс. Я все продумал. Первым в кабинет зайдет Римус. Сядет с Лили и скажет, что ты не придешь. Начнется занятие. С небольшим опозданием явишься ты и с недовольным видом присоединишься к своему ненаглядному Снейпу.       — И почему же это я не смогу сесть с тобой, Бродяга?       — А я завтра не приду. — Чего это вдруг?       — Я заболею. Страшной болезнью. Сон называется.       — О, ужас! — компания рассмеялась. — Надеюсь, ты выживешь после такого!       — Я очень постараюсь. Ради тебя я готов на многое, Джеймс. Даже проспать урок по зельям один разок. Так вот, завтра начнешь ты к своей слизеринской змеюке потихоньку клинья подбивать. А потом вам нужно будет чем-нибудь вместе заняться. Идею бы вам общую, — он задумчиво оглядел комнату и остановил взгляд на Римусе. — О, займитесь придумыванием для него Ликантропного зелья! На результат я конечно не рассчитываю, зато будете при деле. Что еще есть у нас про Нюниуса?       — Он влюблен в Лили, — напомнил Джеймс.       — Хм-м, — задумался Сириус. — Это проблема. Надо, чтобы у нее появился кавалер. Если ничего не придумаем, я возьму Эванс на себя.       — Если никто не против, — вмешался в разговор Люпин. — то этим кем-то могу быть я.       В комнате повисло неловкое молчание, и все уставились на Лунатика, который основательно смутился.       — Как это понимать, Римус? Давно ты на нее виды имеешь? — поинтересовался Поттер с легкой ноткой ревности в голосе.       — С прошлого года. Но я не собирался об этом никому сообщать. Джеймс, ты же знаешь, я бы никогда… — Люпин замолчал и нерешительно посмотрел на друга. Разговор коснулся довольно интимных вопросов, говорить о которых вслух было непросто.       — Лунатик, не тушуйся. Даю тебе свое благословение, — Поттер похлопал друга по спине.       — Так, значит с Эванс решили, — продолжил обсуждение Сириус. — Римус, дерзай! Я в тебя верю. Что еще по нашей неприступной принцессе осталось?       — Снейп общается с Пожирателями, — сказал Петтигрю.       — Это надо прекратить! — резко оборвал Блэк. — Ни к чему хорошему это не приведет. Тебе нужно будет войти к нему в доверие и вернуть засранца на Светлую сторону. Понял, Джеймс? Возможно от тебя зависит будущее всей магической Британии. Ну что, господа, на этом все? Тогда торжественно объявляю собрание закрытым. Теперь, Сохатый, все в твоих руках.