План покорения Нюниуса

      Коктейль из вины, стыда и осознания своего идиотизма удивительно хорошо стимулировал умственную деятельность, и всего через час Поттер уже был способен мысленно представить всю последовательность приготовления Оборотного зелья. Еще минут двадцать ему потребовалось, чтобы выучить состав и повторить различные приемы перемешивания, для повышения эффективности. Он начал разбираться в способах, позволяющих сократить время приготовления, когда его отвлекли возбужденные восклицания учащихся, стоящих у окна и старательно пытавшихся там что-то разглядеть.       – Отсюда ничего не видно, – посетовал один из пятикурсников с Когтеврана. – Пошли во двор, – сказал, он своему товарищу.       – Что там такое? – спросил Джеймс, нехотя отрываясь от учебника.       – Похоже, кто-то дерется, – наспех кинул ему незнакомый парень, направляясь к выходу.       «Неужели Сириус?» – подумал Джеймс. Больше-то и некому. Только с кем?       Он быстро собрался, вернул книги на место и проследовал за остальными учениками, которые тоже хотели посмотреть на происходящее, но, как и он, немного припозднились. По пути он распихивал нерасторопных учеников, перегораживающих ему дорогу, и один раз, словно первокурсник, чуть не провалился в дыру на месте отсутствующей ступеньки.       – Бродяга? – встретил его в коридоре Люпин.       То, что Римус был не в курсе, наталкивало на скверные мысли. Значит драка была не запланирована хотя бы минут за двадцать, и Сириус слетел с катушек прямо там, на месте, не успев немного остыть. А если он срывался, то бил безжалостно, и сейчас, похоже, рядом не было никого, кто мог бы его остановить. Пока кто-то из преподавателей доберется до дальней площадки двора, несчастного соперника Блэка можно будет уже по частям собирать для отправки в госпиталь Мунго.       Недобрые предчувствия подгоняли гриффиндорцев быстрее преодолеть расстояние в несколько лестничных пролетов, оставшихся до первого этажа. Перепрыгнув через перила и воспользовавшись заклинанием, чтобы смягчить падение, что запрещено в коридорах Хогвартса, они вылетели на улицу и к своему ужасу осознали, что все может быть еще хуже, чем можно было предполагать.       Двор заполняла толпа народу. Казалось, что вся школа сейчас вышла на улицу, чтобы полюбоваться на захватывающее представление. Из самого центра были слышны неразборчивые крики и девичьи визги. Поттер и Люпин начали настойчиво прорываться вглубь плотной массы людей, но моментально застыли на месте и обернулись на знакомый голос.       – Что там такое? Кто-нибудь знает? – спросил Сириус, находившийся в паре метров от них и тоже пытавшийся протиснуться к эпицентру хаоса.       Джеймс и Римус переглянулись. Если Сириус сейчас здесь, тогда кто же там?       Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать.       – Девчонки Поттера не поделили. Сейчас выясняют, кто из них шлюха, – сказал старшекурсник с Пуффендуя, который с помощью прыжков надеялся разглядеть хотя бы кусочек женских разборок.       – У-у-у… ну, я, пожалуй, пойду, – Джеймс виновато прикусил губу и мгновенно развернулся, показав Римусу жестами, что направляется к замку. Чем дальше он сейчас уйдет, тем лучше будет для всех. Особенно для него.       «Вот и ладушки. С девушками я разобрался, как Сириус и просил. Теперь дело за малым – покорить непокорного», – подумал Джеймс и тут же столкнулся нос к носу с Северусом. «Наверно, я смогу еще немного задержаться», – быстро изменил планы он.       Джеймс просто стоял и молча смотрел. Северус был так близко и совсем не злился. Наоборот, похоже, вся эта ситуация его забавляла. Да и с чего бы ему злиться? Его вроде как все это вообще не касается, если судить здраво. Джеймс же не ему изменил. Он ему ничего не обещал. По большому счету их ничего не связывает. Он даже не может извиниться, потому что нет повода. Но почему-то очень хочется.       – Поттер, почему ты не можешь, как все нормальные люди, выбрать одну девушку?       «Может потому, что меня не интересует ни одна из них?».       – Это получилось случайно.       – Ты, конечно, тут совершенно не причем. Как всегда, Джеймс.       Он пожал плечами. Что тут можно ответить? Все и так знают, что он виноват во всем этом. Нет смысла оправдываться.       «Зачем ты на меня так смотришь, Северус? Что тебя радует? Что за меня сражаются девчонки? Почему ты улыбаешься? Так искренне улыбаешься. Так бесподобно жмуришься от солнца. Что не говори, а Сириус и в этом оказался прав. Я стою и как полный идиот смотрю на тебя как на самую красивую красоту в мире. Не могу отвести глаз. Северус, я с ума схожу. Скажи, что мне сделать, чтобы быть с тобой?».       – Пойдем, Поттер, Ликантропное зелье само себя не сварит, – он направился в замок быстрым шагом, а потом повернул голову, посмотрев на стоящего Джеймса. – Ты идешь или как?       «С тобой – хоть на край света, любовь моя!», – он вприпрыжку пошел догонять Северуса.       ***       Немного замедлив шаг недалеко от входа в Выручай-комнату, Джеймс дал время Северусу самому продумать, что будет внутри, иначе бы им пришлось варить зелья на двуспальной кровати.       «Зато прекрасно намекает на мою симпатию», – Джеймс усмехнулся. Он решил, что надо взять себя в руки и до конца дня сварить основу для Ликантропного. Сегодня последний шанс. Если не успеть, то она просто не сможет дойти до готовности к концу недели, и тогда все остальное уже не будет иметь смысла – полнолуние Люпин встретит как обычно, превратившись в оборотня.       Северус пару раз прошелся мимо пустой стены, пока там не появилась резная дверь волшебной комнаты. Джеймс не смог сдержать улыбку. Он стоял, опираясь спиной о противоположную стену и внимательно следил за происходящим, сложив руки в карманы. Заниматься нехитрым ритуалом самому – это одно, а смотреть со стороны на однообразные передвижения из стороны в сторону – совсем другое. Оказывается, что выглядит это глупо и смешно.       – Только попробуй что-нибудь сказать, Поттер, – предупредил Северус.       Джеймс отрицательно покрутил головой, прикусив губу, в ответ на осуждающий взгляд. Рот против воли расплывался в широкой улыбке. Очень хотелось прокомментировать ситуацию, но злить Северуса он не собирался и просто виновато опустил глаза в пол. Сегодня вечером он точно будет хорошим мальчиком. Точно-точно.       Зайдя внутрь, Джеймс наблюдал за тем, как Северус снимает мантию, привычным жестом отбрасывает ее на кушетку, расстегивает пуговички на манжетах, закатывает рукава, а затем убирает длинные волосы в хвост. Он явно делал так каждый раз, когда оказывался здесь, даже не задумываясь – выверенные движения, естественные порывы. Джеймс понял – его только что допустили к чему-то личному, что скрыто от глаз окружающих. Он никогда не видел Северуса таким расслабленным, таким уверенным в себе, каким его уже давно знал Регулус. По телу разлились злость и ревность. Как часто они так проводили вместе время? Каждую неделю или каждый день? У них есть общие темы для разговоров. Наверно у них даже есть свои шутки, понятные только им двоим.       А Джеймс здесь чужой. Он всегда с легкостью вливался в любую компанию, прекрасно находил общий язык со всеми, но сейчас все перевернулось с ног на голову. В данный момент именно Джеймс чувствовал себя не в своей тарелке, не знал, что делать, куда встать и куда деть руки. Он решил повторять за Северусом – снял свою мантию и тоже закатал рукава.       Затем он нерешительно подошел ближе, встал возле стола, посмотрел на котел, который уже стоял над маленьким огнем, потер руки, чтобы успокоиться и собраться, и взглянул Северусу в глаза.       Тяжелый будет вечер.       – Дай руки, – сказал Северус и очистил подставленные ладони заклинанием. По коже прошла легкая прохлада, а по спине побежали мурашки.       – Слизнорт так не делает, – ответил Джеймс хриплым голосом. Простая манипуляция показалась ему чем-то невероятно интимным. Как прелюдия. Как обещание.       – Мне плевать, что делает Слизнорт. Здесь я устанавливаю правила.       – Резонно, – сказал Джеймс и прокашлялся. В горле пересохло. – Ты здесь главный, – согласился он и проследил за тем, как на губах Северуса скользнула улыбка. Хищная, еле заметная улыбка. Да, определенно, слова прозвучали именно так, как он и рассчитывал.       Вечер будет очень длинным.       ***       – Снова переделывай, Поттер! – скомандовал Северус, и очистил разделочную доску от растерзанных веток аконита. – Надо, чтобы срезы были ровными и гладкими, чтобы внутри сохранялся сок растения. Понятно? Нельзя, чтобы он просто вытек мимо. Тогда это будет бесполезно. Еще раз давай. Нож держи вертикально. Движения быстрые и уверенные. Джеймс? – он оглянулся и посмотрел на то, как тот отошел к кушетке.       Джеймс нервно стукнул кулаком подлокотник несколько раз и, зарычав, запрокинул голову назад. Не получается. Ничего не получается. Он запустил пальцы в волосы и силой сжал кулаки. Затея провалилась.       – Это бесполезно, Снейп. Мы тут уже несколько часов, а я даже нарезать траву не могу, – Джеймс взял свою мантию и направился к выходу.       – Ты куда? – спросил Северус и устало потер переносицу указательным пальцем.       – Да, пошло оно все…       Северус тяжело вздохнул, провожая его взглядом.       – Поттер, ты же не рассчитывал, что у тебя правда получится? – он посмотрел на Джеймса, который остановился у дверей, но так и не повернулся. В комнате повисла тишина. Никто не решался заговорить. Джеймс понимал, что не может ничего сделать, чтобы что-то изменить. Он сам загнал себя в угол, и сейчас есть только один выход – тихо уйти. В первый раз в жизни повести себя, как взрослый человек. Без истерик, без криков. Просто оставить все как есть. Он стоял, опустив голову, и старательно разглядывал каменный узор на полу.       – Снейп, я предупрежу... – Джеймс сделал паузу, а потом с трудом поднял глаза, – попрошу тебя один раз, – он сглотнул слюну и глубоко вздохнул. – Расстанься с Регулусом.       Северус отвернулся и молча начал прибирать рабочий стол. Затем пожал плечами и спокойно ответил:       – Ладно.       Джеймс не поверил своим ушам. Он был готов к возмущениям, крикам, к вопросам, наконец, но не к этому «ладно». Где сопротивление? Где злость? Ведь можно накинуться с кулаками, или хотя бы достать палочку и пригрозить проклятием. С каких пор, ему можно указывать, что делать?       – И все? Ты так просто согласишься? Даже не спросишь почему? – Джеймс сделал шаг навстречу.       – Поттер, ты меня предупредил. Я все проанализировал и сделал выводы. Или ты ждешь, что я буду тебе отчитываться? – Северус бросил короткий взгляд в его сторону и вернулся к своим делам.       – Я не… – конечно, он не ждал объяснений, но хоть какая-то реакция должна быть.        – В свою очередь, – прервал его Северус, – я бы посоветовал тебе забрать основу для Ликантропного из особняка Блэков. После того, как я поговорю с Регулусом, тебе не стоит рассчитывать на ее сохранность.       – Я не совсем понимаю... – Джеймс внимательно смотрел на Северуса, пока тот неспеша продолжал расставлять компоненты по местам.       – Если помнишь, Поттер, – ответил он после небольшой паузы, – в прошлые выходные ты довольно зрелищно взорвал котел. Так вот там была основа для твоего зелья, и после этого мне пришлось готовить ее заново. Хотя, возможно, это к лучшему, потому что во второй раз я исправил некоторые ошибки, – Северус нерешительно повернулся, ожидая реакции. Он был смущен. Он понимал, что минуту назад практически признался в том, в чем признаваться совсем не собирался, но просто потерять результаты своих трудов не хотел.       Джеймс подумал, что столько поводов для стыда в один день как-то многовато, и густо покраснел. Оказывается, Северус у Блэков варил зелье для него, а он устроил такой безобразный концерт в благодарность.       – Подожди, – Джеймс задумался, – но ты же... я точно помню, как ты мне в понедельник говорил, что никогда не пробовал готовить Ликантропное, а оказывается в то время у тебя уже был готовый образец, – он выжидательно смотрел. Что-то тут не сходилось.       – В понедельник, Джеймс, я тебе попросту соврал, – бесхитростно ответил Северус. – Я не обещал всегда говорить тебе правду. Тем более накануне... – он замялся и не стал продолжать. Ему не очень хотелось думать про тот малоприятный момент. А вот Джеймсу память услужливо подкинула вспомнинание о том, как он невежливо повел себя в тот вечер в коридоре замка, и он крепко зажмурил глаза. Снова стало невыносимо стыдно за себя.       "Эх, Поттер, вот и кому ты такой нужен? Со своей несдержанностью. Когда ты научишь думать перед тем, как что-то натворить?".       – Прости, – очень тихо произнес он и приоткрыл один глаз. Северус кивнул в ответ.        Потребовалось какое-то время, чтобы Джеймс смог вернуть себе хотя бы часть самоконтроля и, немного успокоившись, он произнес заклинание, чтобы предупредить Сириуса:       – Экспекто патронум! – и сразу прикрыл ладонью рот, увидев это.       Северус заулыбался. Однако, не смог сдерживать себя долго и рассмеялся окончательно.       – Поттер, – он махнул рукой на серебристого зверя, – у твоего патронуса похоже рога отвалились.       Перед ними, искрясь и сверкая прозрачными линиями, грациозно вышагивала изящная лань.       – Какого Мерлина?* – Джеймс перевел вопросительный взгляд на Северуса.       – Поздравляю тебя, Поттер, – он сложил руки на груди. – Теперь вы с Эванс поженитесь и нарожаете толпу милых ребятишек. Только как ты с Люпином объясняться собираешься? У них с Лили вроде как все срослось.       – Как? Как это получилось? – не переставал удивляться Джеймс. Он несколько раз зажмуривал глаза, часто моргал, мотал головой, но его привычный олень так и не появился.       – Вид телесного патронуса может меняться под воздействием сильных чувств, – начал объяснять Северус, когда его перебил Джеймс, который уже откровенно нервничал.       – Это я знаю! Но… почему? – Джеймс искренне недоумевал, с чего вдруг его олень решил сподобиться патронусу Лили. Да, он несколько лет за ней ухаживал, возможно даже был влюблен, но что изменилось сейчас, когда они стали просто друзьями? Неужели он так плохо разбирается в себе и вскоре опять проснется утром спозаранку, осознав кого он на самом деле любит? В этот раз окончательно.       Джеймс попробовал выполнить заклинание заново, но результат остался прежним – олень его несомненно покинул. Смирившись с тем, что сейчас уже ничего не изменить, он так и отправил сообщение Сириусу вместе с сияющей ланью.       «Вот Бродяга удивится» – подумал Джеймс.