Стань моим вдохновением

А вообще, если разобраться, Цуругу не судил только ленивый. Почти каждый, кто хоть мало-мальски знал о его славе, считал своим долгом найти в его работе недостатки. Многие так и не находили, но были и те, кто даже поняв, что придраться по сути не к чему, поливали его грязью. Слава всегда имеет две стороны. Рен не мог понять, что его раздражало больше: какая из сторон этой медали была темнее. Он сидел в кафе, пил холодное саке за дальним столиком, думая, что в этом месте можно на какой-то отрезок времени вновь почувствовать себя тем беззаботным парнем, каким он когда-то был. Когда-то давно - очень давно. Одетый в толстовку с капюшоном, он сидел, сгорбившись так, что лицо было невозможно разглядеть. Впрочем, в таком месте, может, вряд ли кто интересуется картинами, но все же следовало быть хоть немного благоразумным. В кафе были подростки. Немного - около пяти человек, одетых в школьную форму старших классов. Рен уже успел даже расслабиться, как вдруг это объявление о краже. Он чувствовал, как внутренности холодеют - словно по телевизору говорили не о краже, а его местонахождении со всеми точными координатами и его приметами. Да уж, попробуй тут почувствовать себя отдыхающим! Да и снова мысленное возвращение к Нарциссу... Проклятое телевидение. Но, похоже, кроме Рена, никто не обратил внимания на новости. Никто не отвлекся от своих дел - все шло своим чередом, ведь этих людей мало волновала живопись. Цуруга было уже вздохнул с облегчением, но... - И что же ты видишь в работах Цуруги?... - Это не гениальность, а скорее... разочарованность. Резкий разворот чрез плечо - его глаза быстро отыскали девушек с весьма звонкими голосами. Он не препятствовал, когда начиналось поливание грязью его работ. Потому что прекрасно отличал зависть от истинного негодования. Хотя в некотором роде даже завистники кое-что угадывали. Реном часто двигало, особенно в прошлом, желание оправдаться в глазах критиков, но прежде всего - в глазах самого себя. Пять лет он ломал свой характер, искал новый стиль, в котором бы мог показать себя, возродиться из битых осколков - все, что осталось от него. Но... эти пять лет не убедили его в обратном, Рена только больше стали терзать сомнения. Он нашел себя в черных красках. Больше его картины не оживляли светлые оттенки - только тусклые и померкшие - так было нужно. А нужно было избавиться от слишком мечтательного мальчишки-любителя. И хотя Рен в душе противился этому, он действительно не раз перешагивал через себя - ему удалось сломить сопротивление. Стало все равно - и это пугало художника, давало почву для новых - отнюдь не радужных - размышлений. И когда какой-то дяденька в очках с толстой оправой, поджимающий губы и смотрящий на все с легким презрением, признал в нем профессионала, Цуруга запутался окончательно. Почему? Почему, когда он душу вкладывал в портрет незнакомой женщины, потому что поразила ее красота, его назвали пустышкой, коих на белом свете полно, но за мрачную зарисовку апокалипсиса, каким его Цуруга представлял, в нем открыли большой потенциал? Где логика? Рен, добившийся наконец тех самых слов, так и не понял - достоин ли он своего давнего выбора: быть художником? И никто не мог дать ему ответа: одни им безоглядочно восхищались, другие выливали помои и за глаза шептали гадости. А тут просто девчонка, не похожая на фанатку, школьница озвучила то, что он явно не ожидал услышать. Девушка и не думала оскорблять, она просто высказала свое мнение. И попала не в бровь, а в глаз. Рен внимательно смотрел на ее лицо, изучая. Выискивая подвох. И ничего не нашел - глаза рыжей девушки настолько правдиво блестели, что сомневаться в ее словах можно было бы лишь в том случае, если бы она была актрисой. Художник сомневался, что у обычной школьницы хватило бы столько умения - даже если бы она просто пыталась поддеть свою одноклассницу. Рен и не подозревал, что такое возможно: что кто-то будет судить его непредвзято, да еще и угадает ход мыслей. Цуруга видел, как обе девушки уходят через главной вход, как хлопает дверь и звенит входной колокольчик. Издевательски звенит. В любом случае, как бы там ни было - эта девушка ушла. Скрылась за дверьми, растворилась в толпе, как и многие другие. И они больше не встретятся, да. Цуруга выплеснул оставшееся саке в рот и, положив несколько купюр на стол, поспешил покинуть заведение прежде, чем решится на очередную нежелательную глупость. Он хотел расслабиться, а не напиваться до обморока, хотя и первый порыв был чертовски близок ко второму - Рен передумал. Не нужно новых проблем. Дождь лил стеной. Поразительно, как быстро может испортиться погода - Кеко сильно пожалела, что не посмотрела прогноз утром. Крупные капли разбивались об асфальт на множество маленьких капелек, которые стекались в огромные лужи. Канаэ и Могами ждали на остановке автобуса, который должен был увезти Моко домой. Кеко ждала за компанию - она жила совсем недалеко, ей не было нужды ждать автобус, но не бросать же Моко-сан одну! Да и промокнуть не хотелось... - Слушай, может, ты пойдешь? - сказала Котонами с беспокойством смотря на усиливающийся ливень. - Я не ребенок, могу подождать одна. Тебе стоять со мной ни к чему. - Ерунда! - отмахнулась Кеко, мысленно паникуя, что Котонами догадается об отсутствии у нее зонта и снова заставит ее смутиться, потому что вручит ей свой и не без нотаций, конечно, - Мне не трудно, Моко-сан, совсем не трудно. И мы же так редко стали видеться! - Да мы же каждый день в школе видимся! - скептично посмотрела Канаэ на одноклассницу. - Ну... так это же всего семь часов! - Я бы сказала - целых семь часов, которые тянутся, как резина. - хмыкнула Моко, откидывая роскошные черные пряди через плечо. - Моко-сан - злюка. - Ну-ну. Автобус вскоре приехал - Канаэ, запрыгивая внутрь, оглянулась, чтобы посмотреть на Кеко и помахала рукой прежде, чем окончательно исчезнуть в салоне. Могами улыбалась по-дурацки и рукой махала в ответ. Механически. Когда Котонами уехала - уныние поглотило рыжую девушку. Делать что? Дождь и не думал прекращаться, до дома минут десять, если бежать. А еще эти катастрофические лужи! Внезапно - в правый висок как будто ткнули раскаленную палку. В глазах запрыгали тучи черных точек, загораживая собой абсолютно все. Дело - дрянь. Если не она не поторопится, то упадет в обморок прямо здесь... Гулкая боль, набирающая силу, в затылке - Кеко даже ничего не успела предпринять, как подогнулись ноги, и она начала заваливаться набок, теряя равновесие. Но в тот самый момент, когда ее тело почти соприкоснулось с грязным асфальтом, чьи-то руки успели подхватить ее - одна рука обвилась вокруг талии, другая поддерживала голову. Кеко не помнила этого - уже отключилась. Рен смотрел на бессознательную девушку, которая была как кукла в руках. Правда, тяжелая кукла. Он заметил ее, когда мимо проходил. Узнал по рыжим волосам, которые от дождевой воды и испарений, выглядели еще более растрепанными. На ум пришло сравнение с воробьем - она была похожа на эту маленькую и забавную птичку. Но вдруг он увидел, что она внезапно побледнела и стала пошатываться - закрыла глаза... ... Тело сработало быстрее разума - Рен в считанные секунды оказался рядом и вовремя предотвратил падение. Но что делать дальше, понятия не имел... Уставился на ее лицо, пока мозг пытался найти подходящий выход, но тот словно издевался. Зато он рассмотрел ее лицо - круглая, забавная мордашка, напоминающая маленького ребенка. В сочетании с рыжими волосами ее лицо ассоциировалось с солнцем. Небось, улыбается также солнечно... Цуруга аж оцепенел: о чем он думает вообще? У него тут бессознательная школьница на руках, которая вряд ли проснется на три-четыре. А тут еще и пялиться прохожие начинают - Рен ощущал, как по нему скользят чужие взгляды, которые только довершали картину того кошмара, в который он сам себя вогнал. Осталось только вызвать полицию и любоваться завтрашним заголовком в газете, что у Цуруги Рена есть пристрастия к педофилии... Ведь словно назло до этого никто даже не заметил, как эта рыжая проблема потеряла сознание. Выручило его то, что из сумки Кеко выпал телефон, на который сначала Цуруга, занятый юной особой, не обратил внимания. За несколько секунд он нашел номер ее матери, еще пара минут ушла на то, чтобы убедить женщину, что он не украл у ее доченьки телефон, и вообще она сейчас в глубоком обмороке и не проснется в ближайшее время. Ее мама, к его удивление, быстро... пришла. - Мы живем совсем недалеко. - пояснила невысокая черноволосая женщина с глазами, как у дочери, - И спасибо вам огромное, не всякий бы потратил время на мою маленькую глупышку, а вы не оставили ее в беде. - Может, вам помочь? - поинтересовался он, увидев, что женщина пытается взять девушку у него из рук. - Я буду очень вам признательно, но мне так неудобно за все это... Вы и так много сделали... - Все нормально. - успокаивающим тоном сказал Цуруга. - Право, неловко... - Лучше скажите, где ваш дом. - взмолился художник, руки которого уже затекли от такой ноши. Еще немного и они отвалятся. - Да, разумеется! - спохватилась мать девушки и стремительно понеслась вперед, Рен, едва за ней поспевающий, поразился ее резвости. Дочка явно в нее пошла... И, кажется, он во что-то ввязывается... Интуиция. И, кажется, он слишком рано сказал воробьишке "прощай", явно поторопился.