Когда рождается музыка

      В какой момент все пошло по наклонной, Сугавара не помнил. Когда он успел исчерпать все жизненные силы, выйти за тот самый предел, где нет ничего? Коши рвал глотку, задыхался в немом крике отчаяния, сидя на старом полу квартиры, сгибался в три погибели, истерически смеялся. От такого смеха жгло где-то под рёбрами, казалось, будто внутри разгорается пожар. В отличие от пламени, пожирающего все живое на своём пути, этот огонь потушить было нельзя. С каждым днем искры усиливались, острыми языками впивались в стенки, заставляя Сугавару чуть ли не брошенным волком выть. Наверное он и был тем самым одиноким и никому не нужным волком, бедным животным, которого загнали в угол. Ощущение собственной беспомощности въедалось в сознание, оставляло кровавые следы, ломало все надежды на счастье. Суга отчаялся, полностью потерял смысл своего существования. Коши Сугавара стал для него чужим, незнакомым человеком. Он был готов отдать все, лишь бы не просыпаться каждое утро и не осознавать, что ты и есть тот самый Сугавара Коши.       Горло саднило, сил не осталось. Огрубевшие фаланги пальцев почувствовали кожу искусанных губ, которые при свете луны за окном казались до такой степени бледными, что как ни старайся, прежний оттенок не вернётся уже никогда. Кто-то сейчас мог бы сказать, что выступившие капельки крови смотрятся очень привлекательно, красиво, сглупив. Нет, это не эстетично. Это больно. С каждой секундой болевые импульсы пронзают тело, руки содрогаются, ноги не держат, мозг отказывается функционировать, голос пропадает, кричать не получается.       Стеклянный взгляд устремляется в самый дальний угол комнаты, где лежит одинокая акустическая гитара. Струны покрылись ржавчиной — Суга давно не брал ее в руки. На коленях он подползает к инструменту и берет в руки. Такое приятное чувство, лёгкое тепло разливается по всему телу, воспоминания бьют в голову сильнее с каждой секундой. Коши поднимает кисть в воздух и плавным движение проводит по струнам. Этот взмах аккуратен и точен — никаких лишних действий. Слышится режущий уши звук, Сугавара понимает, что гитара расстроена. Усердно крутит колки, дёргает струны, одну за другой, пока не взмахивает рукой снова и не слышит чистый звук, приятный. На лице впервые за несколько месяцев появляется что-то на подобии улыбки. Он вспоминает аккорды, расставляет пальцы на необходимых ладах, зажимает струны и уже во всю улыбается.       Перебинтованные запястья быстро привыкают к работе, улыбка не уходит с красного и все ещё мокрого от слез лица, правая рука строит ритмический рисунок и по всей квартире играет мелодия, дрожащий голос тихо напевает строчки из какой-то песни. Ах, как же он скучал по этому. И когда он успел позабыть об этом невероятном чувстве? Наверное, когда познал все прелести музыки. Она стала его утешением, спасением и врагом. Сколько бессоных ночей он провел за написанием своих песен, какую часть своей души вложил в каждую нотную грамоту, в каждое исполнение своих же произведений. Она была для него противником, ведь когда рождается музыка, умирает человек

***

— Сугавара-сан, доброе утро, — перед Коши стоит рыжеволосой парень и приветливо улыбается. Суга мог бы назвать его «солнцем всего университета», ведь Хината Шоё и правда был маленьким солнышком, которое всегда излучало добро, независимо от человека, будь он младше или старше Хинаты. Он был как раз одним из таких людей, чьё общение поднимало настроение, а на душе становилось легче. Шоё был тонким человеком, всегда старался найти общий язык с каждым человеком. — Как себя чувствуете?       Хотелось промолчать о вчерашнем вечере, но обманывать было неправильно, и Сугавара это понимал. Он не хотел лгать человеку, с которым так хорошо общается, но нагружать его своими проблемами было ещё совестнее. — Все в порядке, — он всячески пытается показать, что у него проблем нет — Коши улыбается и смеётся. Смеётся над самим собой. Улыбается, а в глубине души заходится в немом крике. — Правда. — Пойдёмте в университет вместе? — предлагает Шоё и хихикает, когда Сугавара кивает. Хината обнимает его, крепко-крепко прижимая парня к себе. Пепельные прядки спадают на лицо и закрывают розовые щёчки. И Коши действительно не хватало этого.       Все каникулы он провел в кафе, подрабатывая, иногда переписывался с Акааши, который обещал приехать через несколько дней, разговаривал по видеозвонку с Шоё, который учил его готовить онигири, булочки и другую выпечку. Это выглядело забавно, особенно моменты, когда Хината ронял кастрюльку с рисом или с чем-то другим, когда из-за двери выглядывал раздраженный Кагеяма и называл рыжика придурком. На это Шоё показывал язык своему парню и продолжал готовить.       Сугаваре было приятно наблюдать за своими счастливыми друзьями, если их можно было так назвать. Стоит согласиться, что нотную грамоту Сугаваре было легче написать, чем печатать кому-то в переписке о своих проблемах, тем более Шоё, который и так был занят. По крайней мере он так думал. Нагружать кого-то своими проблемами не хотелось. Не хотелось, чтобы ему сочувствовали, жалели.

***

      До конца учебного дня оставалось несколько минут. Кто-то устало листал ленту твиттера, а кто-то громко разговаривал, нарушая дисциплину в аудитории. Было до невозможности жарко, хотелось открыть окна и вдохнуть свежий воздух. Секунд через десять после окончания последней пары Сугавара отдалённо слышит разговоры, а ещё через тридцать понимает, что остался один на один с преподавателем истории искусств. Как только парень поднялся и уже собирался уходить, за спиной раздался женский голос, который просит задержаться на несколько минут.

***

— Да, я смогу сыграть на вечере искусств. Не волнуйтесь, все будет хорошо, — для Суги приглашение сыграть на ежегодном мероприятии, которое проводится в июне было неожиданным. В этом году его перенесли, теоретически, до выступления почти два месяца, поэтому он сможет подготовиться.       Женщина благодарит его и, поднявшись со своего места, покидает аудиторию. Парень последовал за ней и вышел на улицу, встретив Хинату, держащего Кагеяму за руку. Он окликнул Коши и радостно помахал ему ладонью. Ответить Сугаваре мешает сильный кашель, от которого все внутри сжимается, будто под прессом. На обеспокоенные взгляды друзей он поднимает голову и смотрит глазами, полные слез. Кивает и быстро убегает от чужих пар глаз, все ещё пытаясь подавить кашель. Совсем не замечает, как сталкивается с группой молодых людей, каждый из которых несёт в руках или на спине музыкальный инструмент в чехле. Коши пытается произнести что-то, извиниться, но отсутствие кислорода в лёгких не позволяет этого сделать,из горла вырывается лишь слабый хрип.       В спешке Сугавара не заметил взгляд кофейных глаз, которые преследовали его до тех пор, пока Коши не скрылся за серым жилым домом.