Пояс верности

Какузу с изумлением смотрел на напарника, тихо-тихо кравшегося с косой вдоль стены. Надо сказать, что видеть такую растерянную морду у Хидана никогда не доводилось, поэтому Какузу забеспокоился за друга. Тот испуганно озирался по сторонам, явно ожидая подвоха. - Хидан! Что ты там творишь? Хидан взвизгнул, и уронил косу на ногу. - Не ори! Ты меня не видел! Если что, для всех я умер! Какузу обалдел от такого заявления. Хидан залез в шкаф, и попытался запихнуть туда же своё оружие, но у него это не получилось. Блондин выдал длинную матерную тираду, причём шёпотом, что для него было ещё более нехарактерно. - Дай я тебе помогу, - Какузу запихнул в убежище и Хидана, и косу. Шкаф тут же захлопнулся, но так и норовил открыться, Какузу подпер его ногой. Едва это случилось, в дверном проёме взору явилась бледная морда Орочимару. - Ты не видел Хидана? – прошелестел змей. - Нет. - А почему шкаф ногой подпираешь? - Он на меня падает, - сориентировался водопадник, из шкафа донесся смешок, Какузу кашлянул и с невинным видом воззрился на Орочимару. «Что ему нужно из-под Хидана? Бессмертного хрена абы чем на испуг не возьмёшь», - раскинул мозгами Какузу. - Правда? - Правда-правда, - с наичестнейшими глазами заверил его водопадник. – А теперь чеши отсюда. Змей недовольно хмыкнул, эротичным движением откинул чёрные волосы назад, и смылся. - Выползай, он ушёл. Из шкафа кубарем выкатился Хидан. На тщательно уложенной голове висели куски паутины, а красивое лицо исказило страдание. Какузу заранее ему посочувствовал. - Теперь говори, что стряслось, - железным тоном произнёс Какузу. Хидан двумя пальцами снял с волос паучка, и, тяжко вздохнув, отпустил его. - Меня преследуют, - упавшим голосом произнёс Хидан, на лице Какузу пронеслось любопытство. - Я не знал, что у такого садиста, как ты, есть поклонницы, - усмехнулся шиноби. - Это я ещё переживу, - вздохнул Хидан, мостясь на стул, - это поклонник. Какузу ржал минут пять, Хидан хмуро смотрел на него фиалковыми глазищами, и сопел носом. - Хватит ржать! – прошипел напарник. - Это Орочимару? Ха-ха, - снова закатился Какузу. - Не тебя же преследуют, - Хидан чуть не плакал. – Я даже ритуал боюсь исполнять, пока этот гад поблизости околачивается. - Он пристаёт? Руки распускает? – глаза Какузу загорелись любопытством. - Он слишком на меня пялится, - выпалил Хидан и покраснел. - У тебя смазливая мордашка, - попытался утешить его Какузу, - вот он и таращится. - Ты на меня так не смотришь, - засопело носом блондинистое недоразумение. - Смотрю. Иногда, - утешил напарника Какузу. - Да? Он меня сегодня спросил, какая у меня ориентация. Какая может быть у приверженца Джашина ориентация? Не нравится мне всё это. - И какая? – полюбопытствовал Какузу. - Никакой, - прошипел Хидан. - То есть, ты верен Джашину? – уточнил Какузу. - Да, - кивнул монах, не чуя подвоха. - Джашин – мужчина, - повторно заржал водопадник, Хидан открыл рот, чтобы послать его куда подальше, понял, в чём косяк, и замолчал, прижав к себе косу, как родную. Какузу ободряюще хлопнул его по плечу, блондин подлетел, как ужаленный. - Что ты делаешь? – завопил Хидан. - Нервишки у тебя шалят, - констатировал Какузу. – Это был дружеский жест. - Раньше ты так не делал. Только и слышал от тебя: «отцепись», «заткнись», «пошёл вон». - Раньше ты не был дёрганым. И давно это началось? - Как только я пришёл в организацию, он таращился на меня, а как узнал, что я бессмертен, так пришёл пиздец, - Хидан подобрался на стуле. - В смысле – пиздец? - Проходу не даёт, - пожаловался блондин. – Всё время рядом вертится. - Орочимару помешан на бессмертии, он тебе завидует, - просветил напарника Какузу. – Он ищет секрет бессмертия. - Идиот, - выдохнул Хидан, - пусть верит в Джашина. - Может, он хочет изучить твой ритуал, - возразил ему Какузу, Хидан исподлобья посмотрел на него. - И перестань ходить с такой мордой. Ты меня пугаешь. На его месте я бы тоже к тебе приставал, - заржал Какузу, Хидан лениво отмахнулся косой. - Нас Лидер вызывает, - нахмурился Какузу. – Пойдём. Была обычная «летучка», Пейн высматривал, все ли живы, Орочимару время от времени посматривал в сторону Хидана, однако в его взгляде не было ничего маниакального. «Шифруется, гад ползучий», - блондин пристегнул косу поудобнее, змей облизнулся. Хотя он всегда облизывался. Собрание закончилось, Пейн остановил Какузу. - Что-то Хидан давно не проводил ритуалов, - задумчиво пробормотал рыжеволосый, - он не заболел? Я не хочу, чтобы он утратил свое бессмертие. - Он пока не собирается расставаться с бессмертием, - хмыкнул отступник Водопада. - Мне не хватает по утрам криков Дейдары, спросонья видящего проткнутого садиста, - Лидер сощурил глаза. - Я ему передам, - ухмыльнулся Какузу. Орочимару, проходя по коридору мимо Хидана, облизнулся хищнее, чем обычно. Блондин невольно ускорил шаг. «Хидан, это глюк, у тебя началась паранойя. Орочимару попросту помешан на своей сексуальности», - сердце Хидана забилось быстрее. Хидан закрылся в комнате, расчертил символ, улёгся, и приготовился пронзить свою грудь лезвием, как в двери появился змей. Садист невольно выругался про себя. - Чего тебе надобно, старче? – Хидан терпеть не мог, когда ему мешают во время молитвы, и все прекрасно это знали. - Хочешь, я помогу тебе проткнуть? – глаза светились жёлтым светом. - Спасибо, сам справлюсь, - Хидан закрыл глаза, но от Орочимару было не так-то просто отделаться. «Хочешь – смотри», - зло подумал Хидан, вонзая в грудь лезвие. Змей завороженно смотрел, как клинок входит в тело. - Тебе не больно? – поинтересовался змей, Хидан приоткрыл один глаз. - Вали на хрен, не мешай. Орочимару присел на корточки рядом с блондином, и провёл пальцем по щеке Хидана. - Во время ритуала ты совершенно беспомощен, - промурлыкал змей, Хидана подбросило. Саннин хрипло засмеялся, и вышел из комнаты. «На что эта сволочь намекает?» Хидан пулей выскочил из комнаты, так и не вытащив из себя клинок, и понёсся к Какузу. Дейдара, только-только продравший глаза, заорал. «Всё как в старые добрые времена»,- Лидер довольно заулыбался. Хидан влетел в комнату, и, тяжело дыша, приник ухом к двери. «Это уже серьёзно, - забеспокоился Какузу, - эта чешуйчатая сволочь угробит мне напарника». - Какузу, будь другом, постой на стрёме, я хочу помолиться, - Хидан с мольбой посмотрел на Какузу. В фиолетовых глазах плескалось такое страдание, что Какузу, на дух не переносивший ритуалы мазохиста, молча кивнул. - Что опять? - Заебал, змея подколодная, - Хидан, пыхтя как ёж, расчерчивал на полу символ, и с блаженным лицом плюхнулся в середину круга. Какузу отложил в сторону книжку. - Ты такой беспомощный во время ритуала, - паршивым голосом передразнивая интонацию Орочимару, произнёс напарник. - Это он к чему? Какузу скрёб макушку. «Сказать ему правду? Так он и по натуре сыграет в ящик, он до смерти боится сексуальных маньяков». - У Орочимару специфическое чувство юмора, - успокоил блондина Какузу. - От его юмора мороз по коже, - проворчал ниндзя, закрывая глаза. Ритуал закончился, водопадник перевёл дух. Как ни крути, а смотреть каждый раз, как человек пронзает себя лезвием…к этому трудно привыкнуть. - Я пойду, мне по делам. - Ага, иди. – Блондин, вооружившись тряпкой, занялся ликвидацией последствий кровавой дани. Какузу вышел за дверь, и краем глаза заметил мимолётное движение тени. Губы скривились в усмешке. «Три, два, один…» - Блядь!!! Из комнаты Какузу не спеша выпал взъерошенный Орочимару, фыркнувший как конь и пробормотавший себе под нос типа: «Я же такой красивый. Он ни черта не смыслит в красоте», и тут же смылся. Водопадник вразвалочку зашёл в комнату. На шкафу сидел Хидан, держа косу наизготове. Какузу опёрся спиной о косяк. - Отмахался на этот раз? – он старался говорить как можно участливее, но у него это слабо получалось. - Вроде да, - выдохнул блондин. - И что? - Что – что? – не понял вопроса шиноби. Какузу тяжко вздохнул. «Наивен, как советская газета «Правда», - он почесал за ухом. Мазохист спустился с насеста, Какузу раздумывал, как уберечь наивную детскую психику напарника от суровой прозы жизни. - Я ему объяснил, в чём суть религии Джашина, - голос Хидана звучал откуда-то издалека. – Какузу, ты меня слушаешь? - Да-да, - рассеянно ответил водопадник. - Он пытался меня обнять, затем полез руками вот сюда,– Хидан ткнул пальцем пониже пояса, при этом фиолетовые глаза излучали детскую наивность. Какузу, где стоял, там и сел. «У него вообще никаких понятий о мире, в котором он живёт». - Наверно, он подумал, что ты так быстрее расколешься, - лихо солгал Какузу, сам удивляясь, когда он научился так врать. - Я не жадный, я и так поделюсь, - хмуро пробормотал напарник. - Главное – береги зад, - сдуру ляпнул Какузу, парень недоумённо посмотрел на него. Вечером Какузу опешил от картины: Хидан стоял на подоконнике, пытаясь дотянуться до форточки, а к заднице был привязан металлический таз. Какузу не удержался от шалости: упав на пол, чтобы его не заметил напарник, подполз к нему, и постучал: - Кто-кто в теремочке живёт? - Ёбаный насос!!! Сам водопадник пребывал в полном восторге от своей шутки, и катался со смеху. Блондин мрачно зыркал в его сторону, потом поддался заливистому смеху товарища, и, сев попой на пол, тоже заржал. Мимо проходил Итачи, увидел сидящего в тазу Хидана, пробормотал «Кругом одни педофилы», и потащился дальше.