Южный ветер

Tens os olhos de Deus E os teus lábios nos meus São duas pétalas vivas E os abraços que dás São rasgos de luz e de paz Num céu de asas feridas E eu preciso de mais Preciso de mais В кабинете Международного отдела на шестом этаже офисной башни ВЭБ-Арены тихо, но надоедливо гудела вышедшая из строя потолочная лампа. Пронзительный запах свежего кофе забирался под кожу и гнал кровь по венам, отдаваясь болезненным стуком в висках. Новенькая переводчица тихо сидела за столом, погрузившись в бумаги; снимала время от времени очки, потирая переносицу, и снова их надевала, дергая курносым носом. Требуемый обработки документ стремился к последним страницам — осталось проверить последние десять страниц — но усталый ум съедал слова, не слишком вдумываясь. На Ходынское поле, видимое из окна, наползали холодные осенние сумерки. Ярослава бросила взгляд в окно, подняв очки на лоб, и посмотрела на начальника. — Максим Владимирович, можно еще за кофе схожу? Вы будете? Оторвавшись от монитора, Максим взглянул на наручные часы и присвистнул. — Лучше не за кофе, а домой. Рабочий день закончился два часа назад. — Я еще не закончился проверку, — покачала она головой и, не удержавшись, повела затекшими плечами. — Мозгу нужно давать отдых, Ярослава, — сказал мягко Максим и улыбнулся. — Брысь домой. — А вы? — А я, вероятно, еще задержусь. — Доделать документ, да? — прищурилась Яра и, не дождавшись ответа, уткнулась в бумаги, посерьезнев. Максим усмехнулся про себя. В их отделе любая бумажка падала как снег на голову коммунальным службам. И обработать ее надо было еще вчера, а лучше пару недель назад. Сразу. До создания. И это создавало, увы, текучку. Но Ярослава, судя по рвению, собиралась остаться подольше. Максим был совершенно непротив. В конце концов она владела несколькими иностранными языками, имела за плечами хороший опыт работы, да и за словом в карман не лезла, когда того требует ситуация, а когда нужно было — молчала. «Идеальный сотрудник», — Максим вздохнул и вернулся к составлению ответного письма любителям правил и условностей УЕФА.

***

И все бы шло отлично, если через пару месяцев Максим не понял, насколько глубоко Ярослава пробралась в его мысли. Мысль об этом возникла в голове спонтанно и едко кольнула как раз в тот момент, когда его взгляд, в который раз за день скользнул с открытых документов на экране на Ярославу, сидящую наискосок. Она сморщила нос и фыркнула, накрутив отросшую кудрявую прядь на указательный палец. «Опять не выходит найти сходу нужный эквивалент на русском, — подумал Максим и замер, а после откинулся на спинку кресла и, ничтоже сумняшеся, принялся за самоанализ. Ярослава была… теплой, а теплых людей он любил. Было приятно чувствовать легкую, едва заметную радость, когда она с улыбкой появлялась вблизи. Приятно было слышать ее голос в обеденной суматохе на офисной кухне, призывающий попробовать яблочный пирог по старинному рецепту. Приятно было соблюдать саму собой сложившуюся традицию поочередно приносить по утрам два стаканчика орехового капучино. И чувствовать ее запах, корично-мятный, с дальними нотками лимона и лаванды, тоже было приятно. А вот ревновать было совсем неприятно. Помимо письменных переводов Максим сам вменил Ярославе в обязанности работу с игроками, и ее, веселую, но собранную, быстро приняли и легионеры, и русскоязычные ребята. Особенно Ильзат, с которым, как оказалось, Яра жила в детстве практически в соседних городах. Им было о чем поболтать и над чем посмеяться. Услужливая, натренированная память тут же подбросила Максиму сцену, когда он стоял в технической зоне и наблюдал, как улыбалась земляку Ярослава, приставив ладонь козырьком ко лбу, чтобы закрыться от непривычно яркого для октября солнца. Тогда-то и заскребли на душе ревнивые кошки, но их, еще пугливых, прогнал вместе с неясными мыслями Паулино, подошедший объяснить схему основного элемента разминки. Яра пожелала игрокам удачи и ретировалась в офис, на прощанье чуть смущенно посмотрев в глаза начальнику. Так же как смотрела сейчас. Максим встрепенулся, выплывая из размышлений. — Все в порядке, Максим Владимирович? — спросила Ярослава. — Да, просто задумался, — тут же ответил он. — Окей, — она встала и едва заметно зевнула в ладошку. — Я за кофе. Максим рассеяно кивнул.

***

— Вы решили сегодня все задания выполнить? — спросил он, когда Яра вернулась. — Ничего страшного. Я люблю сразу выполнять дела, — пожала она плечами. — Хотя и прочла тонну работ по когнитивистике, а все равно сложно отложить начатое. Постоянно себя одергиваю. — Знакомо, но на сегодня я вас отсюда выгоняю, — Максим встал и взял из ящика стола ключи от машины. — Может, я вас подвезу? Вдруг, вы обратно вернетесь. Ярослава смутилась. — Неудобно как-то, тут ведь метро рядом. — Приказы начальства не обсуждаются. Мы же все-таки армейский клуб. Подойдя к вешалке, он взял сначала тонкое пальтишко Ярославы, помог надеть и, задержавшись руками на ее плечах, попросил: — Обращайтесь ко мне, как и все остальные просто «Макс». Иначе вы заставляете меня думать, что я измученный годами профессор лингвистического университета. — Вовсе вы не измученный годами! — воскликнула Ярослава, резко обернувшись, и тихо договорила. — Вы очень красивый и импозантный мужчина… Максим вскинул брови, продолжая на нее смотреть. Румянец быстро залил ее щеки, и она, что-то невнятно пробормотав, выскочила из кабинета. Накинув куртку, Макс погасил свет и вышел следом. Ярослава стояла в коридоре у открытого окна, засунув руки в карманы пальто. Сквозняк теребил ее кудри. «Не ретировалась, — промелькнуло у Максима в голове. — Смелая». «Или глупая", — смешливо возразил внутренний голос, но Макс его проигнорировал. Хватит. Он слишком устал думать. — Могу я пригласить вас сейчас на… чай? Кофе у вас итак уже течет вместо крови. Ярослава просияла. — Вы любите восточную кухню?

***

В небольшом, но изысканно и аутентично обставленном ресторане было не так уж много людей, и полностью отсутствовали нормальные для европейского менталитета столы и стулья. Пространство было разделено на несколько частей тонкими газовыми зановесями разных, но очень ярких цветов. В центре каждой части стояли низкие столики, и вокруг них были расположены узорчатые лежанки. Ярослава явно частенько здесь бывала, потому что, радостно поздоровавшись с хостесс, юркнула к дальнему «островку Востока» и устроилась на подушке, поджав под себя ноги. — На мое усмотрение? — спросила Яра, когда Макс расположился напротив, и он кивнул. — Правьте балом. — Ну, хорошо. Тогда… — на минуту она полностью скрылась за меню, — хм… барбарисовый чай, печеная тыква… любите мясо? — снова появилась и снова исчезла, не особо дожидаясь ответа… — рулетики… ба-а-аклажа-а-аны! Максим подавил смешок, и тут же задумался, будто ушат воды вылили. Видя ежедневный профессионализм подчиненной, не слишком-то свойственный предыдущим молодым сотрудникам, он забылся и забыл… Яре не было еще тридцати, а ему вот-вот должно было стать сорок. Подошел официант. Яра сделала заказ, который Макс благополучно прослушал. — Часто тут бываете? — спросил он, глядя в ее глаза, которые еще во время собеседования напомнили ему теплое Средиземное море. — Да. Скучаю по дому, а здесь как будто опять в своих пустынях, — пояснила Ярослава, — Ильзат так же. Вот и захаживаем. — Аа, — Макс внутренне напрягся и, кажется, впервые в жизни не нашелся, что ответить. — Мы просто друзья, — сказала Ярослава. — Да, я знаю. И с другими ребятами тоже, — зачем-то с сарказмом ввернул он. Яра переменилась в лице и села ровно, словно палку проглотила. На Средиземное море глаз нашел шторм. — Это вы к чему? Максим, уже пожалевший о глупой реплике, попытался сгладить ситуацию. — Я не имел в виду ничего такого. Вы молодая, общительная девушка. Думаю, некоторые из наших парней испытывают к вам симпатию, и это закономерно. — Никто ко мне ничего не испытывает, — холодно ответила она. — Теперь уж знаю наверняка. Спасибо… за ужин. До завтра. Ярослава поднялась с подушки, оправила волосы и ушла, и, Макс не стал ее останавливать. Возвращаясь домой, он включил на сенсоре бортового компьютера музыку громче обычного и под страдания фадишты постарался забыть этот вечер.

***

Через пару недель сугубо делового общения его разбудил ночью звонок Ярославы. — Максим Владимирович, это Яра, — Макс тихо скрипнул зубами, услышав свое полное имя. — Арнор звонил. Он ехал от Николы домой, и сломалась машина. Стоит на МКАД. Я сейчас поеду к нему на такси, закажу эвакуатор и отправлю спать. Решила, что вы должны знать. Максим резко сел, прогоняя сон. — Я сам поеду. — Я уже заказала Убер, — не сдалась Ярослава. — Так отмените заказ, — не на шутку разозлился Макс. — Упрямая неугомонная девчонка, шататься ночью по МКАД у сломанной машины. Сидите дома. — Не буду, — заявила та. — Шататься ночью по МКАД входит в мои должностные обязанности, которые вы же мне и поставили. Макс закатил глаза, понимая, что спорить по телефону бесполезно. — Доедешь, сядешь в машину к Арнору и будешь сидеть как мышка, пока я не приеду. Понятно? — не дожидаясь возмущенного ответа, он отключился и набрал Арнора.

***

Максим подъехал к нужному месту и вздохнул: естественно, никто в машине как мышь не сидел, зато как разозленная ласка глядел на него исподлобья глазами, по которым почти целиком растекся черный зрачок. Макс уже остыл за полчаса, а вот его подчиненная похоже собиралась ему припомнить и переход на «ты», и резкую отповедь, которой он ее наградил. И никакая субординация вряд ли могла стать препоной. Убедился: характер не тот. Арнор извинился в течение минуту раз пять за то, что выдернул их посреди ночи, и в итоге Максу пришлось усадить его к себе машину и успокоить. Хороший и воспитанный мальчишка был ужасно расстроен. Ярослава тем временем договорилась с водителем подъехавшего эвакуатора и села в машину к Арнору, чтобы поболтать. Эвакуатор уехал. Максим посмотрел в затянутое сизой дымкой смога московское беззвездное небо, посчитал до десяти и, сев за руль, выехал на автостраду. Ребята тихо переговаривались на заднем сидении. Арнор учил Яру самым простым исландским словам и выглядел куда спокойнее, чем до этого. Тихо играло радио. Макс подавил зевок. ЖК, в котором жил Арнор, довольно быстро появился на городском горизонте, и, когда они заехали во двор, Хердур уже стоял у подъезда в одних шлепанцах. — Все в порядке, — Ярослава буквально передала Арнора тому на руки и, получив благорадный чмок от каждого в щеку, вернулась в машину. — Спасибо, Макс, — поблагодарил Хердур, подойдя ближе. — Я больше не отпущу его одного никуда. — Да уж. Следи, — Максим улыбнулся и, вывернув руль, нажал на газ.

***

Весь следующий день, Макс пил кофе и отчаянно мечтал выспаться. После того, как он отвез Яру домой в гробовом молчании, а потом вернулся к себе, уснуть он так и не смог. Сама Ярослава желания говорить не выказывала и даже не глядела в его сторону. К вечеру напряжение между ними можно было резать ножом. Или зарезаться, как сделал герой вчерашей фаду. Когда в коридорах стихли шаги сотрудников, Макс подошел к насторожившейся Ярославе и поцеловал. Да. Вот так просто. Поцеловал. И она замерла в его руках. Только сердце билось быстро-быстро, и этот отчаянный стук отдавался в груди Макса. Отстранившись, он отвел тугие, кудрявые прядки с ее лица и снова припал к покрасневшим губам. Ярослава ответила ярче, прижимаясь всем телом и зарываясь пальцами в его волосы. Ее тепло, которое она искренне и пылко отдавала, пьянило, дразнило, звало… Оно было таким настоящим и таким необходимым, что Макс опомнился только, когда его пальцы уже скользили под тонким свитером вдоль кромки кружевного бра. — Так, стоп. Максим отодвинулся и опустил руки. — Почему? Что не так? — она поймала его запястья, слабо сжимая, и не дала сделать шаг назад. — Все нормально, — он выдохнул и прижал ее ладони к своей груди. — Просто ты очень хорошая. Яра тут же потускнела. — Понятно. Как всегда слишком хорошая… — она попыталась выдернуть свои руки, но Макс удержал их и, напротив, поднеся к губам, поцеловал фаланги пальцев у самых лунок ногтей. Яра встрепенулась. — Максим Владимирович, не играйте. Вы же умный, давно поняли, что я в вас влюблена. Сколько уже мои чувства игнорите. — Игно… — Макс рассмеялся. — Игнорю… да нет. Дело в том, что я не такой умный, как ты думаешь. Я не игнорирую ни тебя, ни твои чувства, девочка. В своих окончательно разобрался только сегодня, пожалуй. — Значит… — Ярослава потянулась к нему. — Ярочка, шш, не здесь, — Макс ответил на поцелуй, но быстро его прервал. — Именно из-за чувств, твоих и моих, — он выделил каждое слово, — не стоит. — К тебе или ко мне? — спустя мгновение спросила она. — Яра. — Упертая, — мотнула она головой. — Не переспоришь И это было правдой. А еще было правдой то, Макс это отчетливо понимал, что если они не расставят точки над и сегодня, если продолжат и дальше позволять уму брать верх, между ними все может просто-напросто разломаться, не выдержав эмоционального натиска.

***

Повлажневшие на загривке волосы Яры имели аромат мяты и лимонов, а кожа была теплой и мягкой, и сама она отзывалась на каждое его прикосновение и поцелуй. Простыни едва слышно пахли лавандой, и Максу казалась, что сейчас, касаясь Ярославы, он был не в серой, хоть и любимой Москве, а далеко далеко-далеко в полях Португалии. — Яра, у меня нет… — вспомнил Макс запоздало. — У меня есть, — Ярослава нырнула под его рукой, свесилась с кровати и вытащила из кармашка брошенной на пол сумки шелестящий квадратик. — Ты только не подумай, что я к каждому в койку прыгаю, раз у меня резинки в сумке лежат, — пробурчала она в ответ на его вопросительный взгляд. — Ребята стреляют. — Игроки берут у тебя презервативы?! — опешил Макс. — Брось, было пару раз. Я же их палочка-выручалочка. Они же дети совсем. — Эти дети… — Забудь о них, — с улыбкой Ярослава потянула его на себя. И он правда забыл. И обо всем остальном тоже. Ее руки ласкали его плечи, словно августовские волны набегали на берег, нежно и трепетно. Поцелуи же наоборот становились все более голодными. Оторвавшись от губ, Макс спустился ниже, благоговейно касаясь нервной жилки на шее, и, покрыв поцелуями живот, легко стянул повлажневшее кружево. На внутреннем бедре спрятались три маленькие родинки, будто точки на карте, показывая, где спрятано то, что ему нужно. Он приник к ней, и Ярослава отозвалась громким стоном, выгибаясь навстречу. Свет соседских фар мазнул по напряженным соскам на тяжелых грудях. Скользнув в нее пальцем, Макс остановился, чувствуя узость. — Ты…? — Нет, нет. Но давно не было. Очень, — она закусила губу. — Тогда я буду осторожен. И это обещание относилось не только к одной этой ночи. Любя ее, пьянея ею, чувствуя каждую сладкую судорогу, пробегающую по ее телу, Максим понимал: между ним и Ярославой все очень надолго, вероятно, до конца.

***

В Москве никогда не было возможно спать с незадернутыми шторами, даже в частном секторе, и сейчас свет уличных фонарей освещал Яру, стоящую у окна. Ее тело изгибами просвечивалось через ткань накинутой рубашки. — Курить хочется, — со смешком сказала она, обернувшись. — Да! — согласился с ней Макс, потягиваясь словно кот. Яра вернулась к кровати и забралась сверху. Скинула рубашку через голову и прижалась к Максиму, целуя в губы. Макс чувствовал ее влажность, и его тело тоже отзывалось, твердея, несмотря на то, что он не был уверен, что его хватит на полноценный второй раз — слишком уже эмоциональной вышла первая близость. Но Яра этого и не хотела. Мазнув языком по приоткрытым губам, она соскользнула на простынь, прижимаясь сбоку, и устроила руку на его груди. — Спокойной ночи, Макс… — Спокойной ночи… Он обнял ее, поцеловал в лоб и закрыл глаза. До самого рассвета в спальне пахло лимонами и лавандой, и в гуле Москвы, сквозь сон, Макс едва различимо слышал шум прибоя на мысе Рока, тихие аккорды фаду и игру южного ветра в серебряных колокольчиках, привязанных к виноградным лозам.