Ошибка... или нет?

      Почему ты на меня так смотришь? У меня что-то на лице? Почему ты так странно окидываешь меня взглядом, когда я вхожу в зал, отведенный под учительскую, как правило всегда позже тебя? И почему отворачиваешься когда я сажусь рядом?       ─ Доброе утро ─ говорю я.       ─ Доброе ─ отвечают мне коллеги, но не ты. Ты молчишь, делая вид что проверяешь контрольные. У тебя немного сползла маска, и я вижу как ты покраснел.       Ты неожиданно прижал меня к стене. Чувствуя, как твои волосы щекочат мне под левым ухом, я ощущал твой горячий язык, губы на шее, и иногда вылезающие зубы, что чуть больно, но приятно, прикусывали место засоса. Я ошалел, замер, напрягся, но ты продолжал настойчиво кусать меня.       ─ Что это за двусмысленное лапанье моей задницы, так еще и на глазах остальных, м? ─ горячо прошептал ты мне на правое ухо, продолжая гладить мои бедра.       ─ Когда это такое было? ─ услышал я свой голос среди нашего сбившегося дыхания.       Затем та короткая сценка в коридоре. Я выходил из класса, смотря в телефон, пытаясь найти материалы к следующему уроку. Я оторвался от устройства и встретился прямо с твоей грудью. Я резко поднял голову, и когда встретился с твоим взглядом, ты легко, сравнимо с касанием пера, чуть притянул меня к себе, чтобы низким голосом сказать на ухо:       ─ Сегодня вне школы обедают 23 человека из 36.       И быстро убежал. Я пару секунд пытался сообразить: зачем ты мне это сказал? Ведь это выясняет другой учитель. Затем ты мне это сообщил? И вообще, в каком это классе у нас 36 человек? На этаже у нас учатся намного больше людей. Я постоял в коридоре пару секунд, изображая из себя знак вопроса, смотря за тобой вслед.       Ты швырнул мою рубашку на пол, и снова накинулся на меня. Я неожиданно, удивленно вдохнул, когда ты резко потерся об меня сквозь одежду. Ты это заметил. Чуть отстранился и опустил голову, показав макушку.       — Прости. Я совсем голову потерял. Прости что не контролировал себя.       Ты хотел встать с кровати и пойти проводить меня, но я взял тебя за руку. Ты удивленно, и с восстанавливающийся надежной в глазах посмотрел на меня.       День закончился. Я проводил ребят, классным руководителем которых я был, и пошел собирать вещи из зала учителей. Все куда-то пропали. Мы остались с тобой одни. Ты посмотрел на меня ошарашено, и отвел глаза. Я не выдержал, и дал части своего раздражения выйти:       — Да что с тобой не так сегодня? Почему ты краснеешь так когда рядом со мной? Только не говори мне что это именно то что я думаю.       — А что ты думаешь? — неожиданно осмелев, ты посмотрел мне в глаза, и даже снял маску. Я увидел твое лицо и замялся, теперь была моя очередь краснеть и отводить взгляд.       — Спрашиваешь почему я так себя веду, а сам также делаешь.       — Это потому что реакция твоя слишком… разная. И мне стыдно это говорить.       — Но здесь никого нет.       Мы продолжили, переставая сдерживаться. Я начал тихо подавать голос, а ты усилил давление на кожу, по твоему похотливому взгляду я понял что ты хотел добиться от меня громкости. Я тоже не оставался в долгу. Дрожащими руками я дотянулся до твоего члена.       Ты зашипел.       — Так не пойдет. Давай твой тоже. — быстро, чтобы поскорее избавиться от стыда за произнесенные слова, горячо прошептал ты мне на ухо. Я это не принял в качестве предупреждения, и поэтому пискнул, когда ты начал резко доставать мой член из штанов.       — Ты чего пищишь?       Я зажал губы и отвернулся.       — Ну же детка, посмотри на меня.       Ты соединил наши члены. Я застонал в голос.       — Что? — переспросил ты.       — Я думаю, что ты влюбился меня. — процедил я сквозь зубы.       — С чего ты… Что… — ты заметался.       — Ведешь себя как подросток. Краснеешь, когда видишь меня, убегаешь. Да вот прямо сейчас это делаешь.       — Да не делаю я. — сказал ты, опираясь своими длинными руками о холодный фарфор раковины, смотря на меня расширенными зрачками. И снова отворачиваешься.       Я осмелел. Подошел к тебе.       — Посмотри мне в глаза и скажи правду: что тебя так беспокоит?       Ты посмотрел на меня, но ничего не говорил какое-то время. Затем отвернулся и зажмурившись, сказал:       — Мне жаль что я тебя вчера изнасиловал.       Я ошарашенно выждал пару секунд, пытаясь выяснить, непонятно-существующий-ли скрытый смысл твоих слов.       — Ты это так воспринимаешь? — выдохнул я наконец.       Ты удивленно уставился на меня. Отлип от раковины, за два шага преодолел расстояние между нами. Мне пришлось запрокинуть голову чтобы посмотреть тебе в глаза.       — А как надо?       Прошли долгие секунды. Я подбирал нужные слова. Как бы тебе сказать, что я не против всего того, что ты со мной делаешь? Как намекнуть, что я неосознанно хочу продолжения, большего? Слова вырвались резко, правильно:       — Как приятную ошибку по пьяни.       Ты очень странно посмотрел на меня. Кажется сейчас у тебя в голове столкнулись два противоречивых факта.       — То есть — сказал ты какое-то время подумав — ты хочешь сказать… что тебе понравилось?       Я задумался.       Я извивался, вырывался и подавался тебе навстречу, а ты уткнулся мне в шею и глубоко дышал, двигая рукой. Я схватил соединение, и начал задавать свой ритм, то замедляя, то ускоряя движения. Наши соски терлись друг об друга. Я уже не сдерживался.       Кончили мы вместе. Ты чмокнул меня в губы и в щеку, я твоя щетина щекотала. Ты упал на меня без сил.       — Да.