С чистого листа

*** С утра удивила Аманда. Наверное, в интернете начиталась, что для здорового состояния психики, человек — а особенно гений — должен больше времени проводить в социуме: налаживать и поддерживать связи, развивать общение. Элайджа подумал минуту и не стал врываться к ней в кабинет с возмущением или возражениями, насколько он ее знал, раз уж она начала действовать — только время зря потеряет. Так что он встал у стенки и вместе со всеми смотрел, как рабочие в оранжевых комбинезонах собирают лично для него здоровенный стол в том углу офиса, где всегда был зеленый уголок. Растения сиротливо жались к стенам, горшки выползали в коридор, и Элайджа уловил чей-то недовольный голос. — Ни в грош нас не ставят, — кажется, говорила азиатка в брючном костюме. — Будем задыхаться в голых стенах, лишь бы любимчику удобно было. Он, как тот самый любимчик, поспорил бы насчет удобства. Работать в заполненном офисе, где было шумно и в любую минуту его могли отвлечь от работы, сбить идею или еще хуже — полезть с пустыми разговорами! Да он врагу бы такого не пожелал. Но тут были причины непреодолимой силы, так что даже будь у него желание, он не пошел бы скандалить, бесполезно. Тем более Аманду он очень уважал. Привык слушать ее советы и иногда даже им следовать, вот как сегодня, а иначе… Что иначе, он представить не успел — перед носом появилась толстостенная кружка с черным, как сажа, кофе, и Гэвин с насмешкой сказал: — Держи, страдалец! Элайджа, подумав, вспыхнул. Пусть и с запозданием. — Я страдалец? Скрещенных рук он не расплел и к кружке не потянулся — терпеть не мог чистый черный кофе. Он любил с молоком. — Ты просто свое лицо не видишь. Хочешь, покажу? И Гэвин отпил из своей кружки, которую держал в другой руке. Элайджа высокомерно поднял бровь. — Покажи. К протянутой кружке он не потянулся. И Гэвин стоял все так же, протягивая ему кофе и попивая свой. И в глазах его разгорались веселые искры. И только когда его губы изогнулись от едва сдерживаемого смеха, Элайджа сдался. Не потому, что Гэвин его переупрямил, просто другие уже стали обращать на них внимание, а особо ретивые и перешептываться. Он едва не хмыкнул, подумав, что план Аманды скисает, не успев как следует воплотиться. Как же, общение и социальная активность. Ну да. Элайджа взял протянутый кофе, рассеянно скользнув по горячим пальцам Гэвина своими, холодными, и неуверенно заглянул в кружку. — Пей, пока не остыл окончательно, — хмыкнул тот и вытащил из заднего кармана телефон. — Я тебе сладкий сделал и сироп какой-то там нашел. Элайджа едва не скрипнул зубами: он любил с молоком и без сахара. И уж тем более без этих химических добавок! Он недоверчиво понюхал и сделал маленький глоток. — Фу, ну и бурда, — Элайджа поморщился, поправил очки, сдвинув их пальцем на переносицу, и тут же смутился, потому что кто-то когда-то сказал ему, что это очень задротский жест. Черт, он забыл лицо и имя того человека, а слова его помнил до сих пор. И, скрывая смущение, отпил еще. Вкус лучше не стал, а вот сам он отнесся к нему уже проще. — Да ладно, — Гэвин заглянул себе в кружку, — нормальный кофе, сам лично из кофемашины наливал! Смотри, — и он протянул Элайдже свой телефон. На фото был он, Элайджа. Стоял один у стены, скрестив руки на груди и сгорбившись, и так смотрел на рабочих, словно это были его враги. — Ладно, ход с кофе засчитан, — Элайджа вернул телефон и посмотрел на свой свежеустановленный стол. — Можешь собой гордиться — твой кофе спас этих придурков. Только в следующий раз, — он вскинул голову, посмотрел на Гэвина и едва сдержался, чтобы не сунуть выбившиеся из хвоста и мазнувшие по шее пряди за уши — еще один задротский жест, — кофе без сахара и с молоком. Гэвин прищурился, и у Элайджи екнуло внутри от его вмиг ставшего внимательным взгляда. — Думаешь, будет еще раз? — Ты же спасаешь страдальцев, — пожал Элайджа плечами. — Я не против. — Ну, тогда держи, — Гэвин ловко выхватил из рук проходящего мимо Криса горшочек с кактусом и сунул его Элайдже. Тот так растерялся, что взял. — Эй! — возмутился было Крис, но Гэвин оттеснил его плечом. — Что за, — Элайджа уставился на мелкий, круглый и пушистый от белых тонких игл кактус. — А он милый. — Говорят, помогает выжить среди вредного излучения техники. Тебе пригодится. И Гэвин, видно, посчитав свой долг выполненным, ушел в курилку. Элайджа сел за свой новенький стол и около минуты не включал компьютер, задумчиво глядя на кактус. И уткнулся в планшет. *** Аманда всегда любила говорить загадками. Развивает мышление, — так она объясняла это в начале их знакомства еще в университете. Зато теперь, после нескольких лет тесного общения, Элайджа был уверен, что она просто любила слушать свой голос. Однако сегодня она мялась и никак не могла приступить к главному, растекалась мыслью по каким-то мелочам. Элайджа ей не помогал — уткнулся в свой планшет и головы не поднимал. — Элайджа! — выдернул его в реальность окрик Аманды. — Ты меня не слушаешь. — Я весь, — он проскролил что-то на планшете, — внимание. — Я говорю, что корпус для твоего будущего творения, — она воинственно задрала подбородок, — для андроида, почти готов. Осталось утвердить окончательные размеры и, — голос ее едва заметно дрогнул, — дизайн лица. — Ага, — кивнул Элайджа, не поднимая взгляда. — И он утвержден! Он вскинул глаза. — Пока неофициально, последних подписей нет, — Аманда чуть ослабила напор и нервным движением смахнула со стола несуществующую пыль. — В общем, я решила. Если ты, конечно, не возражаешь. И она подтолкнула к нему лежащую на углу стола папку. Элайджа отложил планшет в сторону, подтянул к себе папку и открыл ее. Не торопясь пролистнул пару страниц, потом закрыл и отодвинул, не говоря ни слова. — Ну? — требовательно спросила Аманда. — Ничего не скажешь? — Если ты ожидаешь, что мне все равно, как будет выглядеть мой… моя работа, то нет. Мне не все равно. Но я не возражаю против внешности твоей… — Подруги, — перебила его Аманда непререкаемым тоном. — Подруги, — согласился он, глядя на нее из-под очков. И снова уткнулся в планшет, потыкал в экран пальцем, а когда Аманда почти выдохнула, добавил: — Я хочу акции. Пришлю тебе документы. — Акции? — возмутилась было она, даже воздуха в грудь набрала, чтоб отстаивать свои интересы, но, видно, заметила ухмылку, которую Элайджа даже не прятал — он знал, что она согласится. Знала это и она. — Ты же знаешь, — Аманда говорила через силу, — это для меня важно. Элайджа ничего не стал говорить ей о много возомнивших о себе… подругах. — Для меня тоже, — ответил он ей серьезно. — Но мне, — он выделил это «мне» голосом, — не принципиально. Аманда молча на него смотрела, и в глазах ее горел темный огонь, но она уже смирилась, ведь ей-то было как раз принципиально. — А вообще, — сказал Элайджа через пару минут, вставая, — мне нравится твоя идея. — Правда? — она подняла бровь. — Да. Работать в офисе среди людей мне нравится. Тем более можно уходить домой раньше. Так многие делают, — он заглянул в планшет, едва заметно просветлел лицом и закончил: — Я даже иногда ухожу вовремя вместе со всеми. Это совсем не то, что сидеть одному до глубокой ночи, потерявшись во времени. — Я, — Аманда поджала губы, выпрямилась и поправила прическу, — я очень рада за тебя, Элайджа. Так, значит, ты… пришлешь мне документы? — Ага, — кивнул он. — Твоя идея с внешностью совсем неплохая. И будет идеальной после передачи части акций. — Да-да, я поняла, — слегка раздраженно дернула она плечом. — Уже уходишь? Элайджа кивнул. — Работа. Ты же знаешь. Он не позволил себе и намека на улыбку — Аманда была не из тех, кто простил бы ее. Даже Элайдже. *** — Черт, — довольно громко сказал Элайджа. В пустоте офиса, ранним утром, его голос раздался резко и громко. — Кто тут? — в дверь заглянул Гэвин с красными припухшими глазами. — О, уже на работе? Кофе есть? — оживился он, глядя на высокий стакан со знакомым лейблом. Элайджа кивнул, снял очки и потер глаза пальцами. А потом снова со вздохом уставился на… это. — А ты чего такой? — Гэвин попробовал, поморщился, но выпил кофе в пару длинных глотков. — Куда смо… ого! Он отставил стакан в сторону и присел на край стола, подвинув задницей какие-то бумаги. Элайджа посмотрел на него недовольно, но он не обратил на его взгляд никакого внимания, а потянулся к пушистому кактусу в маленьком горшочке. И убрал руку. В него, наживую, было воткнуто несколько зубочисток с разноцветными листочками, а на них… — Ерунда какая-то, — криво и жалко улыбнулся Элайджа, прищурившись, посмотрел на Гэвина и резко вырвал зубочистки из кактуса. От рывка тот подскочил, упал на бок и покатился по столу, рассыпая землю и камешки. Гэвин и Элайджа молча посмотрели на него, а потом друг на друга. Под пристальным взглядом Элайджа до боли сжал в руке листочки, на которых маркером крупными кривыми буквами было написано: Стукач, Крыса, Жополиз… На лице Гэвина заиграли желваки. — Ты… — Кофе нормальный? — Что? — Как тебе кофе? — Элайджа наконец разжал пальцы и высыпал изломанные зубочистки и листки в корзину. — Латте, мой любимый. — Зашибись, — процедил Гэвин. — Не сбивай меня. Я не думал, что дойдет до такого. Ходили слухи, — он поморщился, но продолжил: — что ты говорил что-то про ранние уходы. Черт, звучит не очень. — Ну да, говорил, — и пока изумленный и пораженный Гэвин не успел сказать что-нибудь, о чем мог пожалеть, Элайджа добавил: — Порадовался, что стал уходить раньше, а не сидеть в кабинете до ночи. Один. — О, вот оно что, — лицо Гэвина просветлело. — Ну, ты не расстраивайся. Я уверен, что такое больше не повторится. — Какое такое? — Элайджа нервно хохотнул и выпрямился. — Ничего страшного. Просто кактус погиб. — Я серьезно, — Гэвин встал, наклонился к сидящему Элайдже и похлопал его по плечу, а потом сжал его, поддерживая. — Я тоже! — тот нервно дернул головой. — Да мне все равно, это ерунда. Не в первый раз. — Не в первый? — И снова взгляд Гэвина изменился, стал жестким. — Кто? И когда? — Да не здесь, рыцарь в сверкающих доспехах, — наконец улыбнулся Элайджа и посмотрел Гэвину в глаза. — В школе еще. Давно. На лице Гэвина промелькнула какая-то тень, но тут же пропала. — Ладно. Слушай, я поговорю с ребятами. — Даже не вздумай! Немного времени, Гэвин, и все станет, как надо, — Элайджа криво улыбнулся и мазнул по губам языком — сам не понял, как так получилось, — но хватка на плече на миг стала крепче, а потом Гэвин убрал руку. — Ну, тогда я пойду, — сказал он поспешно и отступил. — Работа. Пора ее… — Ага, работать, — кивнул Элайджа понимающе. А когда Гэвин поспешно ушел, он поднял лежащий на боку горшочек с кактусом, осмотрел его и, оглядевшись, безжалостно выкинул в корзину. Он тут не мать Тереза, ну серьезно! Работа в конце концов его захватила. Все последние дни с переездом из его отдельного закутка в офис, с просьбой Аманды и, в конце концов, историей с кактусом, он совсем отвлекся, но тут, сев за стол и углубившись в таблицы на мониторе, он вдруг провалился в свой мир цифр, четких определений и абстрактных идей. Которые было так интересно претворять в жизнь! Искать решения, выводить формулы, просчитывать реакции и пути взаимодействия веществ. Время проверять все в лаборатории еще не наступило, и в какой-то момент Элайдже пришло в голову, что тогда он точно в офисе не засидится. Но мысль пришла и тут же пропала, и он снова окунулся в расчеты. Кто-то похлопал его по плечу, и Элайджа раздраженно дернулся. Похлопывание повторилось, и он вскинул злые глаза, готовый высказать все, что думает о придурках, которые только и делают, что шастают туда-сюда и мешают работать. То идиотскими зубочистками, то шумом, то осуждающими взглядами или тишиной! Перед столом стоял Гэвин и протягивал ему кофе. — Извини, что мешаю. Но ты давно не ел, а это латте. — Я не просил, — резко ответил Элайджа и снова залип на бегущих по экрану цифрах, но Гэвин поставил стакан перед ним. — Просто захотелось сделать тебе приятное. — Если ты вдруг решил, что я нуждаюсь в утешении, — буквально прошипел Элайджа, но Гэвин тут же отступил на шаг, улыбаясь обезоруживающе и открыто. — Боже меня удержи от такой глупости, — нарочито испуганно сказал он и хмыкнул. — Я просто предупредил тут всех, чтоб готовились к твоей мести. На миг Элайджа замер, подозрительно прищурившись, но тут же расслабился и посмотрел на кофе. — Ладно, уговорил. Тем более ты исправляешься. Кажется, кофе что надо. — Я надеялся, что получится тебе угодить, — сказал Гэвин тише, слегка наклонившись, и Элайджа сухо сглотнул. Он запил окатившее его смущение и хотел что-то ответить, но Гэвин уже уходил к своему столу в другом конце офиса. Кофе действительно был отличным, и Элайджа, делая мелкие глотки, откинулся на спинку кресла и размял шею. А потом огляделся. И едва сдержал изумленную улыбку — Гэвин не побоялся сделать это перед всем офисом. На столе, как раз там, где еще утром стоял злосчастный кактус, красовался другой горшок, из которого торчали три здоровые зубочистки с нанизанными на них веселыми пластиковыми кактусиками. Элайджа потянулся, постучал карандашом по земле в горшке, и та отозвалась звонким стуком — отлично, в пластик воткнуть зубочистку будет довольно проблематично. Элайджа выпрямился и вытянул голову из-за перегородки — он хотел найти Гэвина и хотя бы встретиться с ним глазами, но того из офиса как вымело, и след простыл. Зато он встретился глазами с хмурым седым мужиком, и тот, поморщившись, отвернулся. Кажется, звали того Андерсен, и он действительно несколько раз уходил с работы раньше. Ну и хрен с ним. Весь следующий день Элайджа старался уследить за Гэвином. Ему очень хотелось встретиться с ним глазами, а еще лучше поговорить, но тот, с утра вроде веселый, ближе к ланчу вычитал что-то неприятное в своем телефоне и вмиг помрачнел. Проходя мимо, глянул на Элайджу мельком, но словно не заметил — мысли его были далеко и, как видно, не слишком приятные. Он то и дело писал что-то в телефоне, но, отправлял или нет, Элайдже, наблюдавшим за ним издалека, было не понять. Какое-то время он серьезно раздумывал над тем, чтобы купить им обоим кофе, но все же решил не навязываться и вместо этого уткнулся в планшет. Иногда ему действительно казалось, что тот занимает всю его жизнь и становится самым важным в ней фактором. *** В это утро на работу он мчался, едва не нарушая правила, и то и дело пялился в планшет, лежащий на соседнем сиденье. Стоянка была практически пустой, и Элайджа, оставив машину в каком-то темном углу, не глядя по сторонам прошел в лифт и нажал кнопку своего этажа. И почти не вздрогнул, когда между створок просунулась чья-то рука. — Привет, — в лифт протиснулся Гэвин, — чего так рано? Лифт закрылся, дернулся и пополз вверх, набирая скорость. Настроение у Гэвина явно улучшилось, он, держа шлем под мышкой, расстегнул куртку, не отводя внимательных глаз с Элайджи. Под этим взглядом хотелось то ли сквозь землю провалиться, то ли тоже что-нибудь… расстегнуть. Элайджа улыбнулся, жар залил лицо, он неловко потыкал в планшет пальцем, но тут же снова посмотрел на Гэвина. — Я хотел извиниться, — выдавил он наконец. — О как, — Гэвин поднял брови. — Давай. Только интересно, за что. — Я был очень груб. Ну, когда ты принес мне, — Элайджа замялся, — этот горшок. И кофе. — Да ладно. Я знал, на что шел. — Откуда это? — Сразу видно, как ты увлечен своим делом, я прекрасно понимаю твою злость, что тебя кто-то там левый отвлек от любимого занятия. — И все же ты отвлек, — хмыкнул Элайджа. Постепенно он расслаблялся, напряжение уходило. — Взял на себя смелость, — Гэвин перекинул шлем из руки в руку. — Ты забыл про кофе, про ланч, про перекус, и я решил вмешаться. — Даже не знаю, благодарить тебя или возмущаться. Я мог сбиться с важной мысли, — сказать получилось легко, хотя на какой-то миг Элайджа действительно почувствовал досаду, что так могло произойти. — Ты не мог, — спокойно ответил Гэвин и доверительно наклонился ближе. — Ты гений, а таких, как ты, не так-то просто сбить с толка. — Ну, а ты почему так рано? — спросил Элайджа после недолгого молчания, теребя планшет в руках. И тут лифт затормозил так резко, что у них подкосились ноги. Элайджа пошатнулся, глянул испуганно в такое же ошарашенное лицо Гэвина, и тут лампы мигнули раз, другой, и окончательно погасли. Лифт остановился на неизвестной высоте, и они оказались в полной темноте. И тишине. Элайджа очень хотел сдержаться — он с юности пытался бороться с клаустрофобией, но у него не очень-то получалось. Он резко шагнул к стене, дышать стало тяжело, он зажмурился и с трудом втянул воздух сквозь зубы. — Что? Элайджа? Он не ответил, все силы уходили, чтобы держать себя в руках, а не начать скулить от страха — вот это был бы номер. И все равно не смог сдержать испуганного и не вскрика даже, а всхлипа, когда во тьме его коснулись руки Гэвина. Он, кое-как сунув планшет под мышку, вцепился и сжал его куртку в руках что было сил. — Тихо, Элайджа. Все нормально, — зачастил Гэвин, подошел совсем близко и прижал Элайджу к себе. На полу что-то грохнуло и покатилось. — Это ничего, — зачастил он, когда Элайджа крупно вздрогнул в его руках, — это просто мой шлем. Ну, все нормально. — Да что нормально? — огрызнулся Элайджа, но Гэвина из своих рук не выпустил и даже прижался к нему еще теснее. — Я… у меня клаустрофобия. Кажется, что все… — он сглотнул и уткнулся лбом Гэвину в плечо, — стены давят, на все тело. Даже дышать тяжело. Дьявол ее дери! — Не сегодня, понял? — Гэвин обнял Элайджу за плечи, прижал к себе уже осознанно, коснулся его щеки своей. — Сегодня все будет просто. Дай-ка мне возможность нажать на кнопку… — Не отпускай! — Не отпущу, — серьезно ответил Гэвин, но все равно потянулся в сторону. — Сейчас, подожди. Он завозился, тихо выругался, что нет зажигалки, и засветил телефон. Потянулся к панели и изучал ее некоторое время, а потом нажал на кнопку. Послышался то и дело пропадающий шум, и чей-то далекий голос что-то спросил. — Мы застряли! — закричал Элайджа. — Лифт номер два, сделайте что-нибудь! В динамике еще что-то прохрипели, послышался свист, и все смолкло. — Думаю, нас услышали, — с сомнением сказал Гэвин и посветил между ними. — А со светом легче? — Немного, — сквозь зубы процедил Элайджа. — Но то, что мы висим в неработающем тесном лифте на хрен знает какой высоте. Да еще и внизу пустота! — голос его становился все громче и тоньше, и Гэвин снова его обнял и прижал к себе. — Тише, тише, детка, — сказал он, поглаживая Элайджу по волосам и в то же время набирая что-то на телефоне. — Детка? — спросил тот после недолгого молчания, но Гэвин прижал телефон к уху, сделал большие глаза и ничего ему не ответил. Зато на том конце подняли трубку, и он коротко и ясно изложил, где они застряли. — Делаем, что можем, — ответил ему голос, в котором слышалась растерянность. — Пожалуйста, потерпите, какой-то сбой в программе. Мы связались с поддержкой, там разберутся в самое ближайшее время. — Хотелось бы верить, — процедил Элайджа сквозь зубы, когда Гэвин завершил звонок. — Просто закрой глаза и чувствуй, как я тебя обнимаю, — сказал Гэвин, когда дрожь Элайджи передалась и ему. — Все будет хорошо, они разберутся. — Куда они денутся, — проворчал тот и снова уткнулся лбом Гэвину в плечо. — Держи меня, пожалуйста, мне так правда легче, — и добавил тихо: — Извини. — Я понимаю. Телефон лежал рядом на полу, свет от него мягко расходился вокруг, но Элайджа все равно старался держать глаза закрытыми — так действительно было намного спокойнее. Легче представить, что они не заперты наглухо в отключенном лифте, а просто сидят где-то в безопасном месте и… обнимаются. Он легко, едва заметно повел головой и почувствовал щекой тепло кожи Гэвина. На расстоянии дыхания, так говорят? И он, не зная, как только решился, подался ближе и коснулся шеи Гэвина носом, горячо в нее выдохнул и вдохнул его запах. Гэвин замер, и Элайджа успел испугаться, не понимая, что сейчас случится. Возможно, Гэвин грубо его оттолкнет. Или нет? Гэвин отмер, каменные плечи расслабились, и его рука скользнула по спине Элайджи вверх, коснулась шеи, пальцы зарылись в волосы. — Вот дьявол, Элайджа, — прошептал Гэвин и коснулся его щеки своей. И тот не смог больше держать глаза закрытыми, потому что ни за что не хотел пропустить выражение лица Гэвина, когда он потянулся к Элайдже. Да, решительно, но с заминкой, словно спрашивая, не против ли тот. Против поцелуя Элайджа точно не был, и все внутри у него замерло, когда его губ коснулись теплые губы Гэвина. Они просто касались, дышали друг в друга, трогали неловкими первыми прикосновениями, еще не вполне понимая, реально ли это случилось, и уже не желая прекращать. — Мягкие. Твои губы такие мягкие, — улыбнулся Гэвин и, обхватив Элайджу за затылок, наконец поцеловал по-настоящему. Элайджа не был нецелованным девственником, более того, некоторое время в колледже он уделил именно этому вопросу, подошел к нему ответственно и тщательно. Выбирал партнеров, время, локации, перепробовал все, что мало-мальски его заинтересовало, и вот сейчас, прижимаясь к стене застрявшего лифта и целуясь с Гэвином, он понял, что толком ничего о поцелуях и не знал. Оказывается, от простого касания губ внутри может разлиться тепло и восторг, в животе все сожмется от предвкушения большего, рот и язык станут чувствительными, и от гладкого скольжения чужих губ чувства будут туманить голову, заставят сильнее стучать сердце и почему-то слабеть ноги. Элайджа шире открыл рот, подаваясь к Гэвину, обнял его за талию, запуская руку под куртку, в интимное тепло, и застонал. Выпавший из-под руки планшет грохнул по полу со звуком, словно что-то треснуло, Элайджа непроизвольно дернулся, но за ним не потянулся, продолжая поцелуй… и тут свет зажегся и пол под ними, наконец, дернулся. Со все возрастающим напряжением загудели моторы, и лифт мягко поехал вверх. Раздался щелчок, и чистый голос из динамика сказал: — Питание восстановлено. Служба поддержки приносит свои извинения за задержку. — Спасибо! — отозвался Гэвин через плечо, глядя Элайдже в глаза и поглаживая его скулу большим пальцем. Тот медленно отстранился, тоже не отводя взгляда, облизал губы и попытался улыбнуться. — Слушай, — сказал он нерешительно, — я понимаю, я сам в тебя вцепился… Лифт замедлил скорость, и Гэвин быстро сказал: — Сейчас не время, согласен? Давай поговорим позже, в нормальной обстановке. Элайджа успел только кивнуть. Гэвин нагнулся за шлемом и его потухшим планшетом, и тут двери лифта отворились, и внутрь заглянула плещущая любопытством Роуз. Действительно, не время. И кто только вызывает секретарш на работу в такую рань? *** Поговорить им не удалось ни в тот день, ни на следующий. Аманда с азартом взялась за разработку внешности андроида, и Элайджа пару дней провел в лаборатории, подгоняя и уточняя расположение биокомпонентов в тонком и стройном корпусе. От невозможности поговорить с Гэвином какое-то время настроение у него было совсем нерадостным, и он пару раз едва останавливал себя от замечаний, что корпус уж явно изящнее прототипа, но исследования предсказуемо его захватили, и он забыл, как недоволен. И даже нетерпение куда-то делось, поэтому и оказавшись в офисе, он только издалека кивнул Гэвину, согнувшемуся над своим компьютером, и засел за последними расчетами. Подходило время плотно взяться за сборку андроида, и он подозревал, что проводит в офисе последние дни перед переселением в лаборатории Киберлайф. И снова время понеслось вскачь, снова Элайджа потерялся в нем и понял, что уже очень поздно, лишь когда спина на неловкое движение отозвалась тянущей болью. Он моргнул, поднял голову и огляделся, потерянно моргая. Во всем офисе царил полумрак, и только его лампа выделялась ярким сияющим пятном. Элайджа снял очки, потер глаза и зевнул, расслабляясь. — Устал? — спросил его знакомый голос, и он крупно вздрогнул. — Эй, это просто я, — сказал Гэвин, стоя в дверях. — Ты освободился? Домой? — Ох, дьявол, — Элайджа потянулся, с неожиданно сильным удовольствием поймав потяжелевший взгляд Гэвина. — Устал, — сказал он довольно. — Идем в лифт вместе? — предложил Гэвин, подбросив шлем. — А я и забыл бояться, — сказал Элайджа, когда они стояли у закрытых створок и ждали, пока лифт поднимется на этаж. — Совсем заработался. — Я хотел, — Гэвин коснулся его плеча, — поговорить с тобой. Но сейчас, кажется, не подходящее время? Элайджа вспыхнул, в груди стукнуло, и он уже собрался сказать, что сил у него еще предостаточно, и они очень даже могут поговорить вот прямо сейчас! Хоть тут, хоть в кафе. Хоть у него, Элайджи, дома… — Эй, не закрывайте! — раздался хриплый голос, и со стороны курительной раздались тяжелые бегущие шаги. — Хэнк? — в голосе Гэвина Элайджа уловил скрытое неудовольствие. — Ты как здесь? Сам он выразился бы по-другому. — Заснул в курилке, черт, — Хэнк зыркнул на Элайджу, вошел в лифт за ними. — Ну хоть не раньше положенного ухожу. — Мы об этом говорили, — начал было Гэвин, но Элайджа махнул ему рукой, и он на удивление послушался. Вниз доехали молча, и так же молча разошлись в разные стороны. Шаги гулко раздавались на практически пустой стоянке, Элайджа сел в машину, захлопнул дверцу и еще какое-то время посидел в тишине. Он, кажется, все-таки слишком устал, чтобы принимать решения. Мог бы высмотреть Гэвина или позвонить ему — уж номер его телефона он достал, — но им овладело странное бездействие. И он просто повернул ключ в замке зажигания. Мотор завелся, машина тронулась, проехала несколько метров и, дернувшись, заглохла. Элайджа удивленно оглядел приборы, не могла же она сломаться? Но все было проще — бензин оказался на нуле. С таким темпом исследований и его погруженностью в них он совсем забыл, что надо бы подзаправиться, вот и получилось, что остался на стоянке один. Показалась чья-то машина, Элайджа распахнул дверцу и пару раз посигналил, но Хэнк, проезжая мимо, только ухмыльнулся, глядя на него, и нажал на газ. Звуки вокруг Элайджи постепенно стихли, словно уши заложило, но он не испугался — иногда такое случалось: на него накатывало холодное безразличие, словно психика брала перерыв, перезагружалась. И поэтому он медленно выдохнул, посмотрел вслед Хэнку безэмоциональным взглядом и, прислонившись к дверце, вытащил планшет. Этот город просто кишит такси, уж он-то не пропадет… — Нужна помощь? Гэвин подкатил на своем мотоцикле практически неслышно и теперь смотрел на него с беспокойством. — Ты как здесь? — выдавил из себя Элайджа. Его отчаянно сильно дергало вновь в эмоции, и он пока не знал, как реагировать. — Ждал, пока ты уедешь. А ты все стоишь. — Бензин. Он закончился. Элайджа пожал плечами, словно не понимал, как такое вообще случилось, и Гэвин легко засмеялся. — Да, такое случается. И иногда очень вовремя, — подмигнул он. Элайджа улыбнулся в ответ, не очень понимая, что тот имеет в виду, но Гэвин уже полез в свой багажник и вытащил еще один шлем. Не такой стильный, конечно, как его собственный, но вполне подходящий. — Садись, — он протянул шлем Элайдже, — подвезу с ветерком. — Это безопасно, надеюсь? — спросил тот в сомнении, но едва Гэвин потянул шлем на себя, схватил его и запер машину. — Будешь, как клоп на коврике. От неожиданности Элайджа прыснул и захохотал. И не мог остановиться даже когда надел шлем и сел позади Гэвина на его мотоцикл. Успокоился лишь когда обнял его, сцепил руки в замок на животе и прижался грудью к его спине. И вдохнул запах кожаной куртки, парфюма и самого Гэвина. — Подскажешь, куда ехать? — спросил тот через плечо и газанул. Сквозь затемненное стекло заходящее солнце плеснуло в глаза густым оранжевым светом, и Элайджа зажмурился от неожиданности. Дорога блестела, словно огненная река, Гэвин газанул, и Элайджа затаил дыхание, когда мимо промчались смазанные деревья, остановки и стоящие у бордюра машины. Смотреть вперед было невозможно — солнце падало за горизонт, щедро разливая вокруг последние лучи. — Держись! — закричал Гэвин и круто свернул влево. Дорога пошла круто под уклон, ныряя в тоннель, и Элайджа наконец зажмурился — слишком быстро мелькали проносящиеся мимо фонари. Зато когда извилистая змея тоннеля вынырнула на поверхность, они словно оказались в другом мире. Солнце село, и теперь под темно-синим небом улицы сияли неоном. Сверкала реклама на высотках, фонари освещали черное полотно дороги мягким светом, а вокруг них мчались машины, обдавая их снопами света фар и выхлопами. Со всех сторон раздавались громкие гудки, шум моторов и шорох шин. То и дело визжали тормоза, опять сигналили, кто-то отчаянно ругался, высовываясь из открытого окна, кто-то молча давил на газ, подрезая другие машины. Элайджа оказался в этом хаосе впервые и только и смог, что вцепиться в Гэвина, то и дело ожидая удара, но тот вел мотоцикл уверенно и аккуратно. Лавировал между машин,плавно входил в повороты, выбирал ровные участки и там прибавлял скорость, и тогда Элайджа смотрел на разлитый вокруг свет, и ему казалось, что обычный мир отодвигается, оставляя их с Гэвином наедине на этой дороге. И тогда его судорожно сжатые руки расцепились, и он прижал раскрытые ладони к животу Гэвина, прижимаясь уже не отчаянно, а мягко, всем телом. — Элайджа, что ты!.. Слова эти едва донеслись до Элайджи, он не был уверен, что расслышал верно, но Гэвин прибавил газ и на следующем перекрестке свернул налево. Совсем не в ту сторону, где жил Элайджа. Целоваться они начали еще на лестнице. Лифта в доме Гэвина не было — всего-то жалкие четыре этажа, — но высокие потолки старинного кирпичного здания делали подъем не слишком быстрым, и у Элайджи горели губы, когда они ввалились в квартиру Гэвина. Тот отбросил их шлемы на обувную полку и снова, как тем памятным для Элайджи утром, расстегнул куртку. Только сейчас и он мог расстегнуть свою в ответ, а вот стянул ее с него уже Гэвин. — Не мог дольше ждать, — сказал он, горячо выдыхая Элайдже в шею, — так хотелось с тобой поговорить. — Погово… — только и успел сказать Элайджа, а Гэвин уже снова целовал его. И не поспоришь — их тела удивительно быстро нашли общий язык. Элайджа и представить не мог, что однажды настолько потеряет ясность ума, которой он так гордился, и сквозь марево возбуждения только и сможет отмечать, что вот только что они стояли у стены, и колено Гэвина давило ему на пах, а губы целовали, целовали, целовали… А вот они уже на диване, и Гэвин сидел на нем сверху. Он распустил хвост Элайджи и теперь перебирал его волосы, забирал горстями, рассыпав их по плечам. — Ты такой красивый, Эл, — сказал он и потянулся снова поцеловать его. Он сжимал Элайджу своими бедрами, такой тяжелый и горячий, и тому очень хотелось потрогать его член, который сильно натягивал ширинку. И Элайджа потянулся, расстегнул молнию и застонал, когда его рука коснулась нежного горячего члена с влажной бархатной головкой. А потом он оказался уже без одежды — дьявол дери, когда они успели раздеться? — и он навзничь лежал на диване, а Гэвин целовал его ногу от щиколотки к колену, положив ее себе на плечо. Он коснулся напряженного, чувствительного члена Элайджи рукой, и тот выгнулся и бесстыдно застонал — просяще и тихо. — Еще, — прошептал он, облизывая губы и гладя Гэвина по щеке. — Сейчас, все будет, — тот разорвал маленький пакет и, выдавив его на пальцы, наконец коснулся яичек, а потом и ануса Элайджи. — Да, давай так, — прошептал тот, раскрываясь, когда Гэвин осторожно вставил в него один. — А ты растянут, — растерянно сказал Гэвин и впился в лицо Элайджи темным взглядом. — У тебя нет парня, случайно, Элайджа? Тот только закатил глаза. — Конечно есть. Он пластиковый парень, зовут Джо. И он умеет вибрировать. Гэвин чуть расслабился и нервно хохотнул. — Вот это конкуренция. Окей, я Гэвин, — Гэвин, жадно ловя все эмоции на лице Элайджи, прижался головкой к его анусу и медленно надавил. — Я не умею вибрировать, — он входил глубже и глубже, и Элайджа млел от тугого скольжения по растянутым мышцам. Он застонал, когда Гэвин втолкнулся до конца резким движением. — Надеюсь, я не выгляжу жалким? — спросил Гэвин Элайджу прямо в губы, обжигая дыханием, а потом поцеловал и поймал его стон, когда двинул бедрами, вытаскивая. — Опре… определенно нет, — наконец смог сказать Элайджа, — уж поверь опыту. А потом Гэвин закинул и вторую его ногу себе на плечо, и Элайджа уже не мог говорить что-то осмысленное, все разумное смыло волной похоти, жара, удовольствия. Он стонал и поскуливал, вцепившись Гэвину в плечи, и ловил ртом воздух, а поймать удавалось только губы Гэвина, его вздохи, его поцелуи. Его протаскивало по дивану, задница горела и сжималась, ему то и дело казалось, что все, больше он не выдержит, и тогда он вскидывал бедра и дрожал, стонал, цеплялся за Гэвина, пытался что-то сказать… Но он выдерживал все больше и больше. А потом Гэвин опустил его ноги со своих плеч, и Элайджа закинул бедра ему на талию и сам не заметил, как из глаз потекли слезы, когда Гэвин лег на него, прижался кожей к коже, обнял, заскользил в нем легко и почти нежно. Он погладил Элайджу по щеке, по шее, его рука спустилась ниже, замерла напротив бешено стучащего сердца и накрыла сосок. Пальцы провернули пирсинг, и Гэвин застонал: — Элайджа, детка. И эти два слова подняли в Элайдже такую горячую волну, что она в мгновение захлестнула его с головой и вынесла в изматывающий, мучительный оргазм. Он стонал и бился под Гэвином, пока тот двигался в нем сильно и резко, догоняя свое удовольствие. И почти отключился, едва ощущая, как Гэвин замер, застонал и рухнул на него, кончая тоже. Сил совсем не осталось, Элайджу почти вырубало, поэтому в душе они с Гэвином только лениво и нежно тискались. Он водил по его шее расслабленными губами, собирая воду и остатки запаха, и млел, когда скользкие от геля ладони гладили его спину и задницу. — Я так понимаю, разговоры будем разговаривать завтра? — спросил Гэвин, когда Элайджа зевнул ему прямо в ухо. — А я тут… — Элайджа встрепенулся, и Гэвин легко шлепнул его по бедру. — Не говори глупостей. Конечно, ты тут. Пошли. Кровать у Гэвина была, конечно, не такая широкая и удобная, как у Элайджи дома, но тоже вполне неплохая, и он, отбросив полотенце, завалился на нее, не забыв по дороге прихватить свой планшет из коридора. Гэвин только глаза закатил, но ничего не сказал, и это был огромный ему плюс. Зато потом он лег рядом, обнял Элайджу и положил голову ему на грудь. И тоже зевнул, а потом лизнул сосок, потянул губами пирсинг и, не успел Элайджа возбудиться снова, засопел. А у того внезапно весь сон как рукой сняло. Элайджа полежал, закрыв глаза и слушая спокойное дыхание Гэвина, а потом, смирившись, осторожно потянулся за планшетом и активировал его, уменьшив яркость до минимума. Папки выстроились на рабочем столе стройным рядком, а вот одна, которую он переименовывал чаще остальных, стояла особняком. Раньше она называлась «мудила», но прошла целую эволюционную цепь и теперь называлась «Моя прелессссть», вот так с заглавной буквы и с изрядной долей иронии к самому Элайдже. Он покружил пальцем у папки, но открыть не успел, Гэвин, который вроде как спал, сказал: — Я знаю, что это все ты. Сердце у Элайджи пустилось вскачь, и он у ужасом понял, что Гэвин прекрасно слышит стук, лежа на его груди. — Что именно я? — уточнил он осторожно на всякий случай, все еще надеясь, что Гэвин знает не все. — Специально с бензином провернул. Я и сам бы лучше не придумал, — Гэвин вздохнул, поднял голову и положил на ее место свою ладонь. — Не бойся ты так, я только рад, что ты взял дело в свои руки. — Он потянулся к лицу Элайджи и легко коснулся его губ своими. — Я бы еще долго ходил кругами, ты же такой, — он замялся, — ну, я слишком тупой для тебя. — Не говори ерунды, — ответил Элайджа, все еще не веря, что ему так повезло. — Тупой не работал бы в нашей компании. — А я как раз собираюсь уходить. — Куда? — получилось резко, и Гэвин только блеснул глазами. — Даже не знаю, бояться ли мне такого напора, — хохотнул он. — Буду поступать в Полицейскую Академию. — Ты это серьезно? Услышать о реальных планах по уничтожению своей карьеры было удивительно, и Элайджа смотрел на Гэвина, ловя его взгляд в густом полумраке, во все глаза. — Я в детстве мечтал, но потом подумал, что это все блажь, да и родители заладили: колледж! карьера! А вот поработал в нашей прекрасной Киберлайф и понял окончательно — это не мое. — Но это же, — Элайджа замялся, но потом все же смог продолжить: — Это не повлияет на наши, — он запнулся, — отношения. Если они у нас, конечно, есть. Вдруг ты имел в виду просто перепих, а я тут уже надумал и болтаю… Гэвин остановил его поцелуем. — Только если ты захочешь, — сказал он и обхватил лицо Элайджи руками. — Я тебя узнал. Элайджа сглотнул. — Что?.. — Не сразу, конечно. Это ведь я гнобил тебя в старшей школе. Элайджа, черт, я даже не помнил этого, я это так походя делал. Я был идиотом и придурком. — Мудаком, — подсказал Элайджа вертящееся на языке определение. — Именно. Ты же меня сразу вспомнил, да? Элайджа очень хотел бы спрятать от Гэвина свои глаза, но тот держал его лицо крепко, не давал отвернуться. Еще можно было зажмуриться, но Элайджа решил быть смелым. — Узнал, — сказал он просто и продолжил, подбирая слова: — Но почему-то не почувствовал ярости. Нет, я, конечно, позлился денек, а потом понял, что мне все равно. Честно сказать, именно ты не так уж и часто обращал на меня внимание, всего-то пару… — он замолчал под взглядом Гэвина, — ладно, пару-тройку раз. А потом я забыл, в колледже были дела поважнее. — А как сейчас? — спросил Гэвин тихо. — Если я извинюсь, очень искренне, ты простишь меня? Прости, Элайджа. Тот облизал пересохшие губы, и Гэвин медленно наклонился и поцеловал его еще раз. А потом Элайджа смог ему ответить: — Ладно… и ты же видишь, где я. Вспоминать не собираюсь и… черт, Гэвин, я пока не представляю, как буду сидеть без тебя полгода. Тот засмеялся легко и счастливо. — Да ты даже не заметишь. У тебя как раз работа продвинулась к завершающей стадии, я бы тебя и так не дозвался, пока ты там все не закончишь. — Хм, возможно, — Элайджа покивал, потом притянул Гэвина к себе и коротко поцеловал в нос. — Спи. Мне тут идея пришла, сейчас ее набросаю и тоже спать. — Ночи, — Гэвин медленно спустился ниже, поиграл бровями и куснул Элайджу за сосок со штангой. — Сладких снов, детка. И упал рядом на кровати, прижался боком и бедром, ткнулся Элайдже носом в плечо и, обхватив его рукой, снова засопел. Элайджа не стал ждать и проверять, действительно ли он заснул или снова может сделать сюрприз с признанием. Поэтому Элайджа активировал планшет и без раздумий, сразу, удалил папку «Моя прелесссть». Потом подумал хорошенько и отформатировал весь диск. Восстановить рабочие данные проблем не доставит, прямо завтра с рабочего компьютера и закинет, а вот содержание той самой папки ни в коем случае не должно стать известным Гэвину. Поэтому Элайджа и удалил все данные, что узнал сам и что о Гэвине раскопали после плотной слежки. Его адрес, предпочтения, друзей, любовников. Удалил все ссылки на сайты, которые подтолкнули Аманду к его переселению в офис. Уничтожил данные с камер наблюдения. Ранние — любимые места отдыха, где чаще обедал, его друзей. И поздние: например, как Крис шел к кабинету Аманды, и Элайджа, следя за ним, сказал нужные слова в нужное время. Запись, на которой он сам воткнул первую зубочистку с оскорблением в кактус, рассчитывая на чувство справедливости, которое не даст Гэвину оставить его в беде. Другие офисные, правда, очень активно поддержали этот квест с зубочистками, и это было пусть ожидаемо, но все же неприятно. Потом было самое мерзкое: парень, с которым Гэвин встретился разок, в личной переписке с кем-то обсмеял его, и Элайджа с огромным удовольствием подстроил сбой системы. Тот идиот так и не понял, что это не он случайно переслал переписку Гэвину, а вмешался кое-кто… неравнодушный. Как Элайджа и предполагал, Гэвин погрустил денек, а потом его отпустило. А потом Элайджа успел утром в лифт — вполне реально подгадать время, если знаешь, где сейчас и куда направляется твой оппонент. Гэвин хотел поработать пораньше, Элайджа хотел побыть с ним наедине. Взломать программу лифта и не позволить быстро ее починить было очень просто. А вот решиться и пойти на это с его реальной клаустрофобией было совсем не так весело, но он не мог упустить такой шанс. Гэвин… Элайджу при мысли о нем бросало в жар, у него даже руки дрожали, поэтому он пошел на это. И не пожалел. Первое прикосновение наедине стоило всех его страданий. Все трудности остались позади, и был лишь чистый лист, с которого они могли начать. Ну, кроме… Элайджа усмехнулся. Смешно, но сегодня он действительно забыл о бензине, и это было именно тем, что заметил Гэвин. Элайджа улыбнулся с щемящей нежностью, выключил планшет и отложил его. А потом обнял Гэвина, закрыл глаза и через пару минут уже спал, обнимая единственного человека, которого он любил так, как умел.