Часть 14
10 апреля 2021 г., 17:30
Утро не бывает добрым. Когда ты директор чего-либо, тебя разбудят в любом случае, даже если ты выключил будильник. В этот раз Кенсу выдернул из сна звонок. Причем, от такой одиозной личности, что утро потеряло последнюю надежду стать добрым.
— Не бери трубку, — сонно пробормотал Чонин, крепче прижимая До к своей груди (потому что ночью, похоже, решил сделать из него своего личного мишку) и так же крепче утыкаясь носом в его затылок.
— Ага, блять, — недовольно фыркнул Кенсу, подхватывая телефон и глядя в дисплей одним глазом. — Вот говно...
— Кто там? Налоговая? — с легкой усмешкой поинтересовался Ким, скользнув ладонью на грудь До, но, кажется, не собираясь просыпаться. — Или проверка?
— Проверка, — Кенсу сел на постели и снял трубку. — Да, я буду через час.
Чон перевернулся на спину и приподнялся на локте, понимая, что, кажется, всё серьезно. И смутно предполагая, кто это мог быть.
— Всё плохо?
— Не так плохо, как может стать, — До поднялся с кровати и направился в ванную.
— Су! — Ким подлетел следом, едва успев ухватить Кенсу за локоть. — Что случилось? Это... Это не тот... мужчина из полиции?
До вопросительно посмотрел на Чонина.
— В смысле?
Чон с волнением замер.
— Я... Прости, — выдохнул он. — В тот день я приехал намного раньше и... всё видел, — Ким отпустил руку Кенсу и виновато отвел взгляд. — Сегодня будет так же?
До глубоко вздохнул. Он старался не распространяться о способах, которыми спасал контору от закрытия, но Чонин, вроде, не был похож на болтуна.
— Скорее всего, да. У него одна валюта.
Ким опустил голову сильнее, но расстройство вряд ли удалось скрыть.
— А заплатить ему нельзя? — негромко спросил он.
— А ты думаешь, я не плачу? — усмехнулся До, проходя в ванную и включая воду.
— А если заплатить больше?! Я могу отказаться от своего гонорара, — решительно предложил Чонин. — И сейчас отдать всё, что осталось. Ты же знаешь, что я не трачу почти ничего.
— Вот именно, что почти все ты тратишь на сестёр, — на этот раз голос Кенсу прозвучал строго. — Разговор окончен. Не мешай мне умываться.
Ким хотел возразить, но понял, что возразить нечем. Он действительно тратил всё на сестер и маму, потому что ради них и пошел зарабатывать, хоть сейчас уже и начал оставлять немного и себе. Но вряд ли эти остатки могли помочь. Поэтому послушно отойдя от двери в ванную, Чон обреченно поплелся на кухню. Может хоть завтрак слегка поднимет Кенсу настроение?
До всегда был готов к встречам с Чунменом, но сейчас идти к нему не хотел совсем. То ли из-за Чонина все забыл, то ли просто полицейский был слишком мерзок...
Когда Кенсу появился в кухне, Ким встретил его молчанием, делая вид, что занят приготовлением завтрака и накрыванием стола. Но долго не выдержал.
— Можно мне поехать с тобой?
— Зачем? — поинетерсовался Кенсу, спокойно пережевывая завтрак.
— Я... — Чон сжал пальцы и обессиленно выдохнул, понимая, что не может придумать ни одного повода, на который бы До согласился. — Просто не хочу, чтобы ты это делал, — наконец негромко выдал он, утыкаясь в тарелку. Визит этого «Чунмена» после их вчерашнего (и такого долгожданного) объяснения оказался слишком внезапным.
— Прекращай, Чон, ты как будто клянчишь PSP, — нахмурился Кенсу, отставляя пустую тарелку. — Такова жизнь. Ты же проституток не жалеешь.
— Но ты и не проститутка! — возразил Ким. — Тебе ведь самому это было неприятно! Почему ты не откажешь? Неужели нет другого способа?
— Это взрослая жизнь, детка, — До коротко улыбнулся. — Тут иначе никак. Завтрак чудесный, — Кенсу поднялся из-за стола и коротко чмокнул Чонина в щеку.
Чон кисло улыбнулся, хотя этот короткий поцелуй и осел теплом где-то внутри. Значит, вчерашний разговор не был фикцией и между ними всё-таки что-то есть.
— Тогда, я, пожалуй, загляну на танцы. А то давно там не был. Как бы не выпнули.
— Вперёд, зайка, — Кенсу собрал тарелки и, загрузив их в посудомойку, направился в спальню. — Тебя отвезти?
— Нет, спасибо, я сам доберусь, — отмахнулся Ким, уходя следом и оглядываясь в поисках одежды, которая вчера впопыхах была сброшена перед очередным жарким сексом. — Ты... надолго там... с проверкой? — поинтересовался он, натягивая джинсы.
— А что? Ты ж на танцы явно не на пять минут.
— Просто интересуюсь, — неопределенно пожал плечами Чонин. Потому что собирался он совсем не на танцы.
Когда они спустились на стоянку, Ким немного нервно поправил рюкзак на плече.
— Ну... Удачной проверки? — коротко улыбнулся он.
— А тебе учёбы, — Кенсу коротко чмокнул Чонина в губы. — Звони.
Чон замер, слегка краснея и едва сдерживая лезущую на губы улыбку. Потому что всё ещё не привык и не мог поверить в то, что они вышли на новый уровень. Хотя, и не понимал толком, на какой.
— И ты... тоже, — махнув ладонью, он поспешил в сторону метро.
Кенсу же запрыгнул в машину и взревел двигателем. Пора отстаивать свои права. Опять.
***
— А я Вас уже заждался, господин До, — мурлыкнул Чунмен, выходя из служебной машины, когда на стоянке у ангара рядом с ним припарковался знакомый Порш. — А я вижу, господин Ким, — ответил Кенсу с лёгкой язвинкой. — А чего в субботу? В другой день жена спалит? Чунмен снисходительно рассмеялся. — Господин До, Вы не в том положении, чтобы шутить такие шутки. Вы ведь знаете — одно моё слово и... Прощай, студия, — он поднял глаза и наигранно помахал ангару. — Пуганные, знаем, — отмахнулся Кенсу, уходя к дверям ангара. — И какая у нас на сегодня программа? — А это мне надо спросить у Вас, господин До, — с довольной улыбкой мурлыкнул Чунмен. — Чем Вы можете меня порадовать? Чем готовы пожертвовать ради студии и тех, кто в ней работает? — Перечень Вы знаете, — сухо ответил До, громыхая железными дверями студии. — Задница, рот, деньги. — Ах, и ничего нового? — с наигранным разочарованием вздохнул Ким. — Тогда... Хм... — он растянулся в загадочной улыбке. — Вы же режиссер, насколько я знаю, господин До? Не желаете ли побыть на месте актера? — Нет. Использование аппаратуры не входит в список, если Вы не заметили. — А я и не говорил, что мы будем использовать аппаратуру, — подмигнул Чунмен. — Я бы просто мог побыть безмолвным наблюдателем того, как в одном из павильонов Вы ублажаете себя игрушками, — он с намеком провел пальцами по плечу Кенсу. — А потом бы Вы ублажили меня... И заветная галочка о том, что в работе Вашей студии нарушений не найдено, снова будет Ваша. М? Кенсу с улыбкой шагнул почти вплотную к Чунмену. — Задница, рот, деньги. Список слишком короткий, чтобы запутаться, господин Ким. Чунмен сверкнул взглядом. — А что, если для меня этого слишком мало, господин До? — он раскрыл папку и щелкнул ручкой, занеся ее над листом. — Хотите закрыться? Кенсу стиснул зубы и положил ладонь на руку Кима, опуская папку. — Понял. Время на подготовку? — А сколько Вам нужно? — с довольной улыбкой спросил Чунмен, убирая ручку в нагрудный карман формы. — Ну, минут семь как минимум, — развел руками До. — Семь я, пожалуй, подожду, — кивнул Чунмен. — Что ж... Идите? Но! — он приподнял указательный палец. — Сбегать даже не думайте. — Я себе не враг, — хмыкнул Кенсу уже на пути в свой кабинет. Спасибо Чонину, хоть растянул. Но вообще у До чесались кулаки: у капитанишки уже член стоял через раз, а он все пытался разнообразить свою неудавшуюся сексуальную жизнь. И это особенно бесило. А Чунмен, непринужденно посвистывая, направился в сторону павильонов. Все-таки, власть — это приятно.***
— Что ж, господин До, — Чунмен с блаженной улыбкой раскрыл папку и, щелкнув ручкой, быстро заполнил поля привычного протокола, — не наблюдаю в работе Вашей студии никаких нарушений. Работайте дальше на здоровье. «Останется тут здоровье с такими приколами», — фыркнул про себя До, потирая поясницу. Но Киму благодарно улыбнулся. — Спасибо на добром слове. Только, пожалуйста, на будущее: если решите нагрянуть в выходной с утра — предупредите заранее. Вся личная жизнь на Вас одного не свалилась. Чунмен с удивленной улыбкой вскинул брови. — Неужели у Вас появилась пара? — А Вы были уверены, что я буду один до конца дней? Нет, спасибо. — Мои поздравления, — мурлыкнул Ким, проходя к зеркалу и беззаботно поправляя воротник и без того нормально сидящей формы. — Но Вы же понимаете, что это ничего не меняет? — Понимаю. Просто прошу немного уважения к своей скромной персоне, — кивнул До, подхватывая папку со своим экземпляром документов. — Обещаю подумать над Вашим предложением, — махнув папкой, Чунмен с легкой улыбкой направился на выход. Каждая проверка этой студии доставляла ему неимоверное удовольствие. Было так приятно осознавать, что одним лишь жестом или словом он мог прогнуть того, у кого внутри был титановый стержень, не меньше. Но еще большее удовольствие приносило то, каким именно образом проходили проверки: любая фантазия, любое желание — всё будет исполнено по одному лишь взмаху руки. — Сколько? Из витания в облаках пошлых воспоминаний Чунмена вырвал робкий, но явно полный решимости голос. Ким обернулся и с удивлением увидел молодого парнишку с взглядом испуганной собачонки. — Простите? — Сколько... — парнишка сглотнул, сжимая лямку рюкзака на плече и воровато поглядывая на ворота ангара. — Сколько Вам нужно заплатить, чтобы проверки... так, как сейчас... больше не проходили? Чунмен коротко усмехнулся, оглядывая парнишку с головы до ног. Догадка, кто он на самом деле, казалась все более правдивой. — А что это за рыцарь у нас завелся? — Я... не рыцарь, — парнишка бегло отвел взгляд. — Просто... — всё более нервно теребя лямку рюкзака, он выдохнул и вдруг резко поднял глаза на Чунмена, поймав его взгляд. — Просто подумайте о том, что Кенсу может быть кому-то дорог и важен, — на одном дыхании выдал он. И тут же, слегка краснея, поспешил ретироваться со стоянки, буквально убегая в сторону дороги. Потому что, черт возьми, прекрасно понимал, что играет не просто с огнем, а с газовой цистерной. Чунмен с какой-то отеческой снисходительностью улыбнулся вслед незнакомцу и, сев в свою машину, достал телефон. «Кажется, я только что имел честь познакомиться с Вашей парой, господин До. Похоже, кто-то по уши влюблен, раз решился на такую дерзость. Но на первый раз прощаю». Кенсу, получив сообщение (которого никак не ждал), подорвался к выходу. Чертов Ким Чонин! Подставляется ведь, дурак! Правда, ни дурака, ни того, кому он подставился, на стоянке уже не было. Зато были мысли. У «дурака». Стоя в вагоне метро, Чонин заметно нервничал, то и дело поглядывая на телефон. Сейчас свой поступок уже не казался таким правильным, как утром. А что, если этот Чунмен разозлится? Что, если студию закроют? Это ведь буквально детище Кенсу, ради которого он в прямом смысле слова рвет задницу. Что, если для этого Чунмена не существует понятия «совесть», «человечность» и «сострадание»? Ведь люди разные. И среди них в последнее время стало слишком много «монстров». С этими же мыслями Чон приехал в танцевальную студию в надежде хоть немного расслабиться и отвлечься. Но страх того, что собственный порыв добродетели всё испортит, давил слишком сильно. Поэтому примерно через пару часов Ким сдался: набрав номер Кенсу, он вцепился в подоконник и крепко стиснул телефон, когда пошли гудки. — Алло, — отчеканил До довольно сухо. Он сидел в кафе и курил, запивая терпкий дым кофе. Чонин с заметным волнением сглотнул. — Привет, — проблеял он, нервно покачиваясь у подоконника. — Ну как там? — Мы живы ещё на месяц, — сдержанно ответил Кенсу. Ким судорожно выдохнул. И вроде бы всё хорошо, но ощущения в пятой точке очень явно намекали на то, что До что-то не договаривает... — Это же здорово, — постарался улыбнуться Чон. — Да? — Ага. Тебя только придётся в ковер заматывать и топить, когда пристрелят, — Кенсу затянулся и выдохнул терпкий дым. — Хотя не, всплывешь. Чонин замер, ощущая, как по спине пробежал холодок, а ноги буквально вросли в пол. — П-почему? — Потому что ты дурак, — ответил Кенсу, спокойно скидывая пепел. — А чего сразу не главе безопасности Президента нахамил? Ким крепко зажмурился, понимая, что его поступок всё же не остался незамеченным. Но решил сделать вид, что не понимает о чем речь. — О чем ты? Я ни с кем не разговаривал. — Чонин, не прикидывайся. Я по камерам посмотрел, — До соврал. Но почему-то был уверен, что после новости о камерах Ким расколется. И Чонин раскололся. — Прости... — виновато выдохнул он, уткнувшись лбом в подоконник. — Я просто... Всё очень плохо, да? — Вообще, да, но на первый раз простили, — успокоил До. — К чему геройство? Он не отстанет. Возможно, даже после того, как я закрою студию. В трубке послышался глубокий усталый вздох. Ким и сам не мог до конца объяснить свои порывы. Может это из-за того, что он (возможно) знал о Кенсу немножечко больше, чем другие. А может потому, что между ними что-то изменилось. — Извини... Я... Не знаю, — Чонин прикрыл глаза, чувствуя, как сердце ускорило темп от фразы, которая вертелась на языке. — Мне просто не хотелось, — негромко произнес он, — чтобы... Черт, это, наверное, так глупо, — он мягко, но нервно рассмеялся. — Просто не хочу, чтобы у тебя были контакты с кем-то, кроме меня, — наконец выдал Чон, чувствуя, как горит лицо. В трубке повисла тишина. Кенсу молчал, потому что ему было чудно. Они спят с кем хотят и сколько хотят, а тут такие заявления. По Киму было видно, что он излишне сентиментален, но чтобы опускаться в слюни... — Я понимаю, Чон. Но ты ведь продолжишь сниматься, а мне придётся это терпеть. И ничего. — Ладно, — после короткого молчания ответил Чонин. — Да. Пожалуй, ты прав, — он с неловкостью усмехнулся. — Забудь всё, что я сказал. Наверное, это было просто желание искоренить несправедливость этого Чунмена по отношению к тебе. Извини. Надеюсь, я создал не слишком много проблем. — Не создал. И... Мне было приятно, — Кенсу впервые за весь разговор улыбнулся в трубку. А Чонин благодарил всех известных и неизвестных богов за то, что До сейчас не рядом. Потому что вместе с ответной искренней улыбкой лицо заметно залило краской. — Мы увидимся? — он решил сменить тему, чтобы заполнить неловкость паузы. — Или я сегодня в немилости? — В немилости, — усмехнулся в трубку Кенсу. — Но так и быть, приезжай. — К вечеру появлюсь. Могу даже... м... — по голосу стало слышно, что Ким слегка смутился. — Купить что-нибудь. Хочешь? — Как пожелаешь. Твои финансы — твои расходы. Чонин задумчиво кивнул. — Что ж... Тогда до вечера? И еще раз прости за всё это, — с виноватой усмешкой промямлил он. — Да ну тебя нахер, — фыркнул Су, прежде чем отключиться. Ох уж это кокетство.
