Выстрел в Рай

- Что это? Рай? Земфира осмотрелась - реальность плясала вокруг радужными волнами, неслась с бешеной скоростью. И звук, звук, от которого можно сойти с ума - саксофон, наигрывающий сам себе низкие ноты. Саксофон ли это? Она перестала верить даже ушам. Хотелось взять и выбросить этот навязчивый звук в окно. Взять и выбросить. Иначе она задушит его. Задушит Ее. Наверняка, это Она велела саксофону играть эту противную мелодию без нот. Наверняка, это ее рук дело. Наверняка, Она решила убить ее самым дорогим в этой теперь уже радужной реальности. - Да, это твой Рай. Перед ней стояла Она. Черный костюм: пиджак, юбка. Пистолет в руке. Револьвер. Не саксофон. А вдруг это саксофон, но ей кажется, что это пистолет? Сыграть бы на нем пару нот - узнать, что это. Лицо. Земфира смотрит в это лицо и не узнает. Нахмуренные брови, острый взгляд серо-голубых глаз, сжатые в линию губы. - И я выстрелю в него. Земфира прижимается к одной из сторон радужной волны всем телом и отрицательно качает головой, отводя взгляд от ее руки. - Не стреляй в мой Рай. Пожалуйста. Это все, что у меня осталось. - Лови! Выстрел. Такой же внезапный, как Она. Как этот саксофон-пистолет. - Ха, пуля! Земфира видит, как продолговатый кусок металла подлетает к ее груди и исчезает. - Он всего лишь пролетит сквозь меня. Всего лишь пролетит. Ты не сможешь. Не сможешь. Руки в крови. Футболка в крови. Почему совсем не больно? Наверное, так можно вытащить свое сердце. И самому его растоптать. На глазах у Нее. Но Ее уже нет рядом. Этот противный звук саксофона начинает высасывать из отверстия в груди кровь. С каждым вздохом из него течет новая струя. Горячая. Липкая. Кровь ее сердца. - Ты не сможешь. Не сможешь. Не сможешь. Она смогла. Она отняла у нее Рай. Выстрелила в него с криком "Лови!" Убила то, что у нее осталось после того, как Она ушла, забрав скудный набор своих вещей. Земфира сидела в спальне, обняв колени, и что-то шептала. Шептала без остановки - что-то совсем бессвязное. Прижималась сухими губами к коленям, жмурилась - слезы капали на ткань джинсов. Так продолжалось уже полчаса. На тумбочке трезвонил и вибрировал мобильник. Рената действительно ушла три дня назад. Но со стороны можно было бы подумать, что прошло, минимум, полгода. На окнах - плотные занавески. Под ногами - окурки и некоторая одежда. На тумбочке - рядом с мобильником - небольшие узелки размером с ноготь. Телефон замолчал. Посыпались сообщения с короткими сигналами. Она посмотрела на руки - бледные, дрожащие. Кажется, она снова здесь. Буквы на экране расплывались, но она смогла понять смысл. Сообщения были от Игоря, который случайно встретил Ренату в одном из баров. Сейчас он сидел неподалеку, наблюдал за ней и строчил сообщения. Он ошибочно посчитал, что Рената сейчас Земфире изменяет, выпивая очередной бокал с длинноволосой брюнеткой. Но как можно изменять тому, кого разлюбил? Земфира стояла в ванной, смотрела на свое бледное лицо. Вернуть? Не вернуть? Может, дать спокойно уйти? И что дальше? Какими будут новые "волны"? Ее вполне могут найти под окнами своей квартиры. Не дай Бог, она еще в живых останется. Пресса. Куча лживых оправданий. Впрочем, как всегда. Лгать газетам - их обычай. Она будет лежать, перебинтованная, в белой палате. Та придет, встанет справа, прижмет палец к губам, зажмурится. Заплачет? Любимая другой. Любящая другую. От нее невозможно было избавиться. Она была везде. В каждой комнате. В каждом предмете. В каждой мысли. В каждом вдохе и выдохе. Если и быть убитым, то быть убитым ею. Пусть отнимет последнее. Пусть отнимает все. Бесконечные ступени. Такие мягкие перила. Из чего они? Слишком холодно. Слишком белый снег. Слишком желтое такси. - Вам, наверное, холодно, - таксист кивнул на пиджак, в котором была Земфира. Та промолчала. Мужчина отвернулся и, пожав плечами, вывернул руль. Кажется, она уснула. Потому что мужской голос пел ей на ухо песню. Низкий мужской голос. Пой. Пой дальше. Подожди, я запишу. Но в руках ни листка, ни ручки. - Сколько лет тебе, голос во мне? - Что? - таксист покосился на не совсем адекватного пассажира. - Мы приехали. Деньги она отдала. Она помнит, как сжимала в ладони бумажку. Теперь ее нет. Пусто. Нет, ветер. Земфира встретила Ренату и ее новую знакомую у входа. Те собирались уходить. - Привет, - промурлыкала та, алкогольно улыбаясь. - Что мы здесь забыли? - Ты на машине? - Да. А что? - Дай ключи. - А я на чем поеду? - Ты поедешь со мной. - С чего бы? - Да кто тебя спрашивать будет? Земфира взяла ее за руку и вывела в ночь. Две абсолютно неадекватных персоны на парковке. Шатающиеся и медленно соображающие. - Это была Катя, - Литвинова обиженно надула губки. - Кажется, у нас бы вышли отношения, если бы не ты. - Дай ключи, - певица протянула дрожащую ладонь. - Я замерзла. - Почему ты в пиджаке? - Рената стала рыться в карманах шубы. - Куда ты меня повезешь? - В Рай. - Куда? Поначалу дорога под глазами плыла теми же волнами, после выпрямилась - дисциплинированная. Земфира вцепилась в руль, словно боялась, что свалится с него и упадет на дно этого мира. Разум возвращался постепенно, нанося сильные удары по затылку - до тошноты. - Я не хочу к тебе, - слова Ренаты звучали резче, чем обычно. - Отвези меня домой. - Ты бы плакала, если бы я лежала в больнице - забинтованная, с проломленной башкой и переломами? - певица с горем пополам закурила (руки продолжали дрожать). - Вот ты стоишь рядом с кроватью. И плачешь? - Зачем тебе? - Литвинова нахмурилась. - Ты это к чему? - Ты кинорежиссер. Ты обязана знать, что было бы, если бы. - Не знаю, зачем ты это спрашиваешь, но я бы плакала. Да. - Их много было? - Кого? - Кать, - Земфира открыла окно и сбросила пепел. - Кого еще? Вась, если хочешь. - Это была вторая, - актриса скорчила гримасу. - Сорвалась с крючка. - Ты вообще осознаешь, что любящие друг друга люди не изменяют? - Тебя неделю не было. Мы поругались, пусть и по телефону. Что я должна была делать? Уйти в монастырь? - Из окна выброситься, - оскалилась Земфира. - Как минимум. - Так вот какого ты мне счастья желаешь. Останови машину. Меня тошнит. - Ты как всегда врешь. Они вышли на мост. Ветер был настолько сильным, что их качало. Для полноты атмосферы не хватало шторма и волн, бьющих о скалы. - Проветрилась? Не тошнит больше? - Земфира засунула руки в карманы джинсов. - Что еще скажешь? - Отстань от меня! - огрызнулась Рената. - Я устала от твоих претензий! Им конца и края нет! То это не так делаю, то то. За собой больше следи, мировая звезда! Ненавижу! - Какие претензии к той, которая только недавно избавилась от звания шлюхи? Вот он - не легкая женская пощечина, а удар, удар кольцом, по губе, с размаху. Удар обиженной женщины. Земфира отшатнулась и схватилась за порез. На пальцах блеснула кровь, пятнами. Рената сидела на снегу и хныкала в меховую шапку, которую только что сняла со своей разгоряченной алкоголем головы. Рамазанова словно очнулась от вида собственной крови. Сев на колени рядом с хныкающей, она - испачканными собой пальцами - постаралась отобрать шапку, покорно принимающую слезы сильной обиды. Шапку вырвать удалось. Пьяные взгляды встретились. - Хочешь, мы останемся друзьями? - Земфира жалась к шапке и стучала зубами. - Хочешь, я не буду лезть в твою жизнь? Хочешь, я не дотронусь до тебя пальцем? Хочешь? Я так устала. Я хочу спать. Это уже слишком. - Хорошо, - прошептала актриса и всхлипнула. - Ты вся дрожишь. С тобой все нормально? - Это уже слишком, - повторила певица. - Хочешь? - Я же сказала, хорошо, - Рената встала и взяла свою шапку. - Ты поведешь? - Боюсь, я не смогу. На лестнице Рената не выдержала. Услышав тихие "Кажется, я подсела", она попыталась повернуться к Земфире лицом, но та крепко обнимала ее за талию, одновременно пытаясь открыть дверь. - Ты с ума сошла? Сколько времени прошло с того, как все это закончилось? Мне опять начинать все с начала? Ты гений! Куда ты катишься, скажи мне? Это из-за меня? - Ничего страшного. - Ничего страшного? Ты себя слышишь? Сколько мы на это времени потратили и сил? Ты мои старания, блять, учитываешь хотя бы? - Так ты опять о себе лишь беспокоишься, - певица хмыкнула и обернулась на бабу Машу, которая вышла из соседней квартиры на крики. - Блять! Ненавижу! Убери от меня руки! Дай мне своей жизнью пожить! Какого, блять, хуя я тебя встретила? - матюкалась Рената, вырываясь и царапаясь. - Ты безнадежна, вот что я тебе скажу! Иди к своей продюсерше! Может, примет! А мое имя забудь! - Ренаточка, нельзя так ругаться, - старушка покачала головой. - Ты же человек высокой профессии. - Простите ее, баба Маш, - Рамазанова распахнула дверь и толкнула "истеричку" в темноту квартиры. - На самом деле она лучшая мира сего. Тишина. Щелчок выключателя. Струя света сделала видимой меховую гору возле вешалки. С покорностью - не переставая дрожать - Земфира снимала чужие сапоги. Рената сидела на стуле и наблюдала за процессом, прикуривая сигарету. Крошечный красный огонек ярко загорелся и практически погас. - У тебя кровь. - Я знаю, - та не поднимала головы. - Дай, - она наклонилась, взяла ее лицо за подбородок, прижалась губами к засохшей крови возле ранки и провела языком. - Я перестаралась. Тебе больно? Земфира смотрела ей в глаза расширенными по максимуму зрачками и, кажется, ждала продолжения. - Держи, - Литвинова облизнула соленые губы и протянула той дымящуюся сигарету. - Я спать. Через пять минут она, сбросив свое будничное черное платье, дремала, уткнувшись носом в подушку. Даже не обратила внимание на бардак вокруг. Земфира докурила сигарету и осторожно легла рядом. Хотя осторожность была напрасной - Литвинова только перевернулась на другой бок, обняла Зему за талию и практически прижалась губами к ее уху. Дыхание было обжигающим - пришлось зажмуриться. Сердце стучало, словно колеса поезда. И так невыносимо больно. Где-то внутри. Земфира прислонила руку к груди. Опять. Липкое. Горячее. Она присмотрелась к ладони, повернув ее к свету уличного фонаря. Ладонь была темной. Пуля была в ней. Она не прошла сквозь. - Черт, - Рамазанова зажмурилась сильнее. - Только не это. Она думала, что уже все. Но убитый Рай давал о себе знать. Рената проснулась в шестом часу. За окном еще было темно. Земфира спала рядом, прижав руку к сердцу. Литвинова накрыла ее одеялом и встала с постели. Наконец-таки осмотрелась. Подняла разбросанную одежду. Сгребла кульки, смыла их в ванной. Посмотрела не себя в зеркало - заплаканную, с черными кругами около глаз. Присмотрелась к кольцу - на бриллианте розовела кровь. Попыталась вымыть кольцо. Дрожащими руками положила его на полку и вышла на лестничную площадку. Дико хотелось курить. - Вы курите? Там она встретила соседку - бабу Машу, точнее Марию Семеновну. Она - пусть ей было порядочное число лет - курила по утрам. Она и матом ругалась периодически, но терпеть не могла, когда при ней ругаются чужие, особенно молодые симпатичные женщины. - Мне уже поздно бросать, - улыбнулась старушка. - Только никому не говори. - Вы уж простите за мат, - Рената закурила. - Сейчас тяжелые времена. Иначе не получается. - С Земфирой все нормально? - Мария Семеновна прищурилась. - Пару раз встречала ее сидящей на порогах и смотрящей в никуда. Я поздоровалась - ни ответа, ни привета. - Она вернулась к тому, к чему возвращаться не стоит. - Вы поссорились? Литвинова кивнула. - Но ты же ее не бросишь? Прижав к губам кулак, Рената отвернулась. В глазах предательски защипало. Она перевела дух. Глубоко вздохнула. - Даже если бы я захотела это сделать, то не смогла бы. - Она гений, - Мария Семеновна оживилась. - Такие песни сочиняет, и ведь все с детства. Не бросает свое дело. Борется из последних сил. Я поражаюсь на нее. - Я тоже. - Когда ты поливала ее матюками, она сказала, что ты лучшая мира сего. Разве скажет такое плохой человек? Рената стояла на коленях и гладила спящую Земфиру по волосам. Проводила пальцем по лбу, щеке, поцарапанной нижней губе. В горле стояли слезы. Но она не должна сейчас рыдать. Иначе разбудит. Нельзя. - Мы начнем все с начала. Пусть мы потеряли все. Но мы не потеряли друг друга. Я не могу не любить тебя. Я создана для того, чтобы любить тебя. Чтобы быть с тобой. В темноте. Шепотом.