Любовь во время Мора

— Ты можешь вернуться домой, Зелинда, — сообщила Нериэль. Устало улыбнулась. — Семья примет тебя. Вместе с ребенком. Выражения восторга были долгими и бессвязными. Нериэль хотела кивнуть и уйти, но Зелинда успела сграбастать ее за руку. — Спасибо вам, госпожа, — непослушным языком лепетала гномка, прижимая к груди ребенка. Ей тоже явно не терпелось уйти, но она стояла и говорила, путаясь в словах. — Я... Мой сын будет знать, кому обязан жизнью. Он отправится наверх, в королевство людей. Я пришлю его служить вам, когда подрастет... Она низко поклонилась и все-таки бросилась прочь. — Не худший вариант для бескастового — уйти в наземники, — задумчиво пробормотала эльфийка, глядя ей вслед. Девушка плохо понимала, к кому на службу Зелинда хочет отправить сына. К королю Ферелдена — кто бы ни был этот король? К Серым Стражам — кто бы ни был к тому времени Стражами? Что ж, ордену нужны рекруты любой расы. Если Дункан сделал Стражем Нериэль, почему Нериэль не напоить кровью порождений тьмы этого мальчика-гнома? На миг на губах девушки возникла теплая улыбка, хотя воспоминание, посетившее ее, отнюдь не было приятным. Холл башни Круга. Раненых храмовников только что увели. Пол забрызган кровью, которой удивительно много, если учесть, что ее пролил один человек, к тому же сумевший после этого сбежать. А молодой чародейке хочется провалиться сквозь красно-коричневые пятна, камни и подземные этажи с их тайнами в холодную глубину озера Каленхад. Лишь бы не стоять под обвиняющим взглядом Грегора и укоризненным — учителя Ирвинга. Йован лгал. Йован использовал магию крови. Я помогла малефикару. А потом Дункан пересек залу и встал рядом с ней. «Я беру эту девушку под свою опеку», — так он сказал. Человек не коснулся ее ни рукой, ни плечом, но Нериэль вдруг почувствовала тепло и безопасность. Словно Страж обнял ее огромным серым крылом: закрыл им от осуждения, от кары и даже от самой совершенной ошибки. «Может ли быть, что для них я сделала почти то же самое?» — с надеждой спросила кого-то Нериэль. Еще несколько мгновений постояла, разглядывая мелкую пыль у себя под ногами. Но твои серые крылья велики мне, Дункан. Не знаю, справлюсь ли я с чем-то более сложным. Никто не ответил, но девушка знала ответ. Ты должна. — Идемте, — кивнула она спутникам и двинулась в более благополучные части Орзаммара. Близ Алмазных залов им попалась колоритная парочка: нарядная гномка, за которой следовал просто одетый мальчик-слуга. Нериэль скользнула по ним взглядом, а мысли снова коснулись странных речей Зелинды. Не могла же гномка иметь в виду, что пришлет юношу в услужение Нериэль? Когда мальчик подрастет, она уже... «Когда новорожденному ребенку исполнится столько, сколько тебе сейчас, ты будешь еще жива. Если не погибнешь в бою, то проглоченная кровь не убьет тебя так скоро, — мелькнуло в голове, и эльфийка едва не оступилась на ровном месте. — Тридцать лет — это довольно долго». Мысль была... неожиданной. С той минуты, как Морриган сообщила о гибели Серых Стражей под Остагаром, Нериэль считала, что остаток жизни должна посвятить делу Дункана. Продолжительность этого остатка ее не слишком беспокоила, и когда Алистер сказал об отпущенном Стражам тридцатилетнем отрезке, сердце девушки не дрогнуло. Сейчас ей впервые подумалось, что в этот срок может поместиться не только борьба с Мором. К счастью, залы Орзаммара не слишком подходят для размышлений. Где-то что-то упало, кто-то закричал: «Держите вора!» — кто-то побежал мимо них. Нериэль задвинула мысли подальше. — Морри, мне показалось, у того смешного ювелира в общинных залах есть интересные украшения. Не хочешь посмотреть? — она потеребила завязки кошелька на поясе. — Мы можем позволить себе кое-какие покупки. — Весьма приятное предложение, — Морриган задумчиво поправила волосы. — Чем бы оно ни было вызвано. Я так и сделаю. — Я пока пойду в чертог Хранителей, — сообщила Нериэль. А пристальный взгляд эльфийки, очевидно, означал: «Чего же ты ждешь?» Когда ведьма ушла, Нериэль обернулась к остальным спутникам: — Стэн, посмотри, не найдешь ли подходящих доспехов у кузнеца. Нам предстоит подраться, а гномы — известные мастера. — Хорошо, — кивнул кунари и тоже удалился. — Вот мы и остались вдвоем, — улыбнулся наемный убийца. Лицо эльфийки осталось бесстрастным. — Зевран, я подозреваю, тебе очень интересно, что есть в карманах у знатных гномов, — сообщила она негромко. — Ты можешь сходить и проверить. Но не попадайся. Я не жажду услышать, что Серые Стражи покровительствуют ворам. — Я никогда не попадаюсь, — хмыкнул эльф. — За исключением случая с твоим убийством. Но это ведь было совсем другое. Нериэль проводила последнего из спутников взглядом и с трудом сдержала вздох облегчения. Насколько легче было с Алистером! Но нет, об Алистере думать сейчас не надо... Надо поразмыслить кое о чем другом — и серьезно. В чертоге Хранителей было тихо. Эльфийка присела возле стола, неловко подогнув колени. Стол оказался низковат даже для нее, отнюдь не рослой по человеческим меркам. Опустила веки, чтобы сосредоточится. Если отбросить переживания и эмоции, это напоминает игру в вопросы, которой нередко развлекалась молодежь в башне магов. Чародеи поощряли игру — считалось, она развивает умение думать. Суть проста: один спрашивает, другой отвечает как можно конкретнее, но не сообщая ничего лишнего. В зависимости от того, какими были реплики и как долго пришлось добираться до ответа на исходный вопрос, слушатели решают, кто победил. Нериэль казалось, что эта игра похожа на разматывание клубка: бери за ниточку и тяни не торопясь, только, смотри, не запутайся и не дай воли раздражению, если тебе кажется, будто ответы ни к чему не приводят. — У кого попросить армию, если нет короля? — У гнома, который станет королем. — Кто станет королем? — Лорд Белен или лорд Харроумонт. — Кого из них выберут деширы? — Никто не знает. Нитка, казавшаяся такой податливой, зацепилась, но Нериэль не стала дергать и не открыла глаз. Все правильно. Будь победитель очевиден, Орзаммар не погрузился бы в хаос — все просто поспешили бы выразить лояльность лидеру. И для меня все было бы просто. Но даже деширы не знают, кто одержит верх. Меж тем Мор не будет ждать, пока гномы решат свои проблемы. И Дункан не стал бы ждать. «Как заставить гномов быстрее выбрать короля?» — попробовала она начать ту же игру, но дело не пошло. Нериэль знала ответ. И ответ ей не нравился: «Сделать так, чтобы один из претендентов получил преимущество». Если чаши весов зависли на одинаковой высоте, одна песчинка может изменить результат. А Серый Страж — не песчинка. Даже такой неопытный, как я. Она должна сама выбрать одного из двух. И сделать его королем. Нериэль достала из рюкзака листок чистой бумаги и карандаш. Вывела два слова в верхнем левом углу:

Белен Эдукан

Напротив, в правой части листа, написала название другого дома:

Пирал Харроумонт

Резким движением девушка расчертила лист пополам. Всего два варианта. Это уже похоже на игру в кулачки, какой тешатся в башне самые маленькие детишки. В какой руке печенька, оставшаяся с обеда? Отгадаешь — отдам тебе, не отгадаешь — съем сам... На сей раз закрывать глаза она не стала, но осталась сидеть неподвижно, буравя невидящим взглядом книжную полку. Итак, в какой руке у меня армия? — Харроумонт даст мне армию, если станет королем? — Да. У него слава благородного и верного традициям гнома. Он не сможет отмахнуться от договоров, если хочет ее сохранить. — А Белен Эдукан? — Он серьезно относится к проблеме порождений тьмы. Он поможет Стражам. «А кроме того, кто бы это ни был, он не сможет мне отказать сразу после того, как я посажу его на трон», — добавила Страж и продолжила странную игру. — Значит, для меня нет особой разницы? Мысленный голос, который произносил ответы, казался ей все более похожим на голос Дункана. — Для тебя — нет. Есть разница для народа гномов, которым будет править этот король. Я должна выбрать короля. Я, чужестранка. Я, которая много лет не могла выбирать, какое платье надеть и что есть на завтрак. Нериэль тяжело вздохнула. Кого бы выбрал Дункан? Откуда ей знать? Был бы здесь хоть Алистер, чтоб посоветоваться... Она впилась зубами в нижнюю губу прежде, чем успела остановить себя. Нашла о чем жалеть, после того как ранним утром до рассвета подняла самых нелюбимых Алом сопартийцев и — что уж врать? — сбежала в Орзаммар! А от чего сбежала? Нет, об этом лучше не думать... Эльфийка еще раз перетряхнула в голове все, что слышала о претендентах. Большую часть дня она бродила по Орзаммару, от Алмазных залов до трущоб Пыльного города, и, игнорируя неодобрительный взгляд Морриган, разговаривала со всеми, кто желал беседовать: торговцами, воинами, знатью, даже побирушками. Наверное, она уже тогда понимала, что придется принимать серьезное решение, и старалась отодвинуть его. Но не только. Девушка действительно пыталась понять, как живут гномы и чего они хотят. Хорошо. Лорд Белен. Принц, но никогда не считался наследником. Ничем не примечателен, кроме умения не попадать в неприятности. Лицо решительное. Во время склоки на площадке в общинных залах произвел отталкивающее впечатление. Намекают, что приложил руку к гибели братьев. Намекают, что и к смерти короля. Мерзость какая. Если поверенный не лжет, Белен запугал или шантажировал бойцов Харроумонта. Ладно, лорд Харроумонт. Не молодой, но и не старый. Благородные, благообразные черты. Советник короля и наследник по завещанию. Нашептывают, что мог подменить завещание и даже приложить руку к смерти короля. Если бумаги, которые дал Вартаг, не подделка, то пытается подкупить и обмануть двух деширов. Некрасиво... А может, это ложь? Спросить бы у летописца, но он может оказаться пристрастен... Нериэль набрала полную грудь воздуха и задержала его, прежде чем выдохнуть. Сложно, как все сложно! В хитросплетениях гномьей политики эльфийка чувствовала себя мухой, угодившей в паутину. Она выдохнула и решительно распрямилась. Если она муха, то кто тогда паук? Принц Белен? Лорд Харроумонт? Нериэль не улыбнулась, но отчетливо ощутила искру веселья. С каких пор пауки просят помощи у мух? Дело не в том, что кто-то из них — коварный лжец, а другой — честный и благородный гном. Может статься, они друг друга стоят. Возможно, один из этих двоих виновен в смерти короля. И уж точно оба делают все возможное — и не обязательно законное, — чтобы победить. Вопрос не в честности, а в том, кто станет лучшим правителем для гномов. Итак, лорд Харроумонт. Осторожен. Всегда вовремя платит по счетам. Весьма полезная привычка — говорит об умении вести дела. Неравь говорила, он благороден. У него слава гнома, верного традициям. Это... хорошо, наверное. Лорд Белен. Решителен. Пожалуй, и жесток. На его стороне тот торговец. Впрочем, торговец и сам неприятный тип. Ему служит Невин. Невин знал Дункана... «Матерый воин», так он сказал... Нет, это совсем не касается дела. Глашатай кричал: «Принц считает, необходимо больше сил бросить на борьбу с порождениями тьмы». Хорошо. И что-то еще он кричал... Точно, принц намерен жениться на неприкасаемой. Это как если бы король Ферелдена вздумал взять в жены... ну да, эльфийку. Не удивительно, что гномы осуждают. Зашуршали по полу башмаки, и у стола остановился летописец хроник. — Ты вернулась, Серый Страж? — с вежливым достоинством осведомился он. — Тебе нужна помощь? — Нет, благодарю, — учтиво кивнула Нериэль и проводила белобородого ученого взглядом. Еще одно благообразное лицо. Гном, посвятивший себя служению. Достойный гном. Наверное, ей, выросшей среди книг, он должен казаться родственной душой... Если не вспоминать холодное презрение, с которым он говорит о неприкасаемых. Как будто у бескастовых, которых гномы клеймят при рождении и лишают возможности даже наняться в слуги, был шанс не вырасти преступниками. Белен намерен изменить Орзаммар. И он женится на бескастовой. Перед ее глазами снова замелькали картины Пыльного города: ужасающая нищета трущоб, попрошайки, большинство из которых не решались даже попросить монетку у вооруженных чужестранцев — только застывали в надежде, что их не заметят. Нериэль скатала лист в трубочку. Надо найти свою команду. Надо сообщить поверенному Харроумонта, что Серые Стражи не смогут ему помочь. И Вартагу Гаворну — о том, что они будут на стороне принца Белена. Но она не торопилась подняться. В груди шевелилась неуверенность. Правильное ли решение я приняла? Игра в вопросы продолжилась. — Жестокий принц Белен сделает жизнь гномов лучше? — Принц Белен жесток. Но Орзаммар — жестокий город. И если победит сторонник традиций Харроумонт, то ничего не изменится. — А у тебя есть право решать, должны ли они меняться? — У меня — нет. Но есть у Белена. У Зелинды и ее отца, который решился принять ее с ребенком-неприкасаемым. У Дагны, которая хочет уехать в Круг, и ее отца, который не обрадуется, если бедную девочку лишат касты. Если не хочу, чтобы все, сделанное мной здесь, завяло, как цветок на камне, я должна изменить этот город. Нериэль поднялась с места и двинулась к выходу из зала Хранителей. Мы должны сделать Белена королем. И наоборот — сделать Белена королем должны мы.

***

Лагерь перестал гудеть только глубокой ночью. Фурор произвело не столько возвращение юной предводительницы — пусть даже с известием, что она добилась поддержки Орзаммара, — сколько явление народу нового спутника. Рыжий гном Огрен дышал мощью и густым перегаром, хамил, испускал иные малоприятные звуки... А еще неуклюже, но красочно рассказывал о приключениях Стража и компании на глубинных тропах. Поскольку остальных или не слишком желали расспрашивать, или не могли разговорить, болтливость Огрена оказалась весьма кстати. Но наконец рассказы смолкли, а пьяного в стельку главного рассказчика Алистер со Стэном за руки и за ноги отволокли в палатку. Следом угомонились и остальные. Костер стал угасать, а дежурный — Алистер — не слишком щедро его подкармливал. Пламени уже не было, только багряные угли сверкали в темноте, как пленительные, но мрачные рубины. Вид у Алистера тоже был угасающий: усталый и совсем невеселый. Хотя нынче вечером, когда Нериэль со спутниками показалась у кромки лагеря, воин просиял, как начищенный доспех короля Кайлана. Алистер резко обернулся, услышав шум шагов, но увидел эльфийку, расслабился и отвел взгляд. Нериэль молча села у костра в нескольких шагах от него. Повисло тягостное молчание. — Алистер, — позвала Нериэль. Голос прозвучал неуверенно и ломко. — Да-а? В ответе храмовника ей послышалась тень язвительности. А чего следовало ожидать после ее выходки? Эльфийка чуть слышно вздохнула. — Сердишься на меня? — Нет, за что? — отмахнулся храмовник. — Не позвала с собой, даже не попрощалась, две недели мы о тебе не слышали и уже не знали, ждать ли живой... Ты имеешь право поступать, как считаешь нужным. И кто я, чтобы тебе указывать? Это прозвучало не столько насмешливо, сколько горько. Девушка поднялась с места и встала напротив Алистера. — Ал, я... — начала она, но воин неожиданно шагнул к ней, глядя прямо в глаза. — Но почему ты ушла с ними? Зевран мог напасть на тебя! И кто поручится, что Стэн и Морриган стали бы ему мешать? — Морриган — моя подруга, — Нериэль подняла руку, требуя придержать возражения, и сама удивилась, заметив, как мгновенно распрямились ее плечи, ссутуленные чувством вины и усталостью. — У нее резкий и упрямый нрав, но ей тоже дороги наши узы. И она следила за Зевраном не менее пристально, чем ты, — эльфийка перевела дух, но не дала Алистеру вклиниться. — А Стэн... Мы плохо понимаем его, а он — нас, но он честен. В бою он будет верен до конца. На несколько секунд повисло молчание, потом Алистер отвернулся, как-то сразу задеревенел и стал смотреть на красные угли. — Да, — вздохнул он. — Тебе лучше знать. В Орзаммаре ты блестяще справилась. Если в следующий раз ты решишь пропасть на месяц и вернуться с головой Архидемона, я не буду сильно возражать. — Блестяще справилась — это так Огрен сказал? — мрачно переспросила Нериэль. К счастью, у нее было достаточно дел, чтобы не разделять с товарищами отдых в этот вечер: не слушать, что говорят об их похождениях в Орзаммаре, не рассказывать самой. — Не совсем так, но в этом духе, — усмехнулся Алистер и тут же посерьезнел. Снова посмотрел эльфийке в лицо. — Ты недовольна тем, как все обернулось? Но ведь Орзаммар нас поддержал, признал договоры. И у гномов теперь есть король. Только что он казался напряженным, сердитым, насмешливым, и вдруг Нериэль снова почувствовала тепло и поддержку. Она устало вздохнула. — Я сделала то, что должна была. Я долго думала, как будет правильно, я все решила, — тихо, почти шепотом сказала девушка. — Но, кажется, теперь я понимаю, почему ты не хочешь быть королем. Мне так мерзко на душе. Никогда больше не хочу видеть Алмазные залы Орзаммара. — Когда я жил у эрла Эамона, то слышал, что орзаммарская политика еще хуже ферелденской. А ты угодила с размаху в самое... гм, месторождение, — Алистер хмыкнул и слегка, как-то несмело похлопал девушку по плечу. — Должно быть, тяжело пришлось. Нериэль с радостью улыбнулась в ответ. Она уже давно покинула гномью столицу, и даже в лагере успела провести половину дня, но только теперь почувствовала себя дома. — Мне там очень не хватало твоих шуток, — она посмотрела на друга и еще раз улыбнулась, не разжимая губ. Наверное, не следовало этого говорить, но Нериэль хотелось, чтобы он знал. В конце концов, что такого в ее словах? Скажи она то же самое Лелиане или Морриган, разве кто-нибудь нашел бы это двусмысленным? — Мне очень хорошо рядом с тобой, Алистер. — Знаешь, я хотел сказать о тебе то же самое. Я так рад, что ты — это ты, а не какой-нибудь другой Страж, — он запнулся, растерянно взлохматил волосы пятерней. — То есть... — воин заглянул Нериэль в лицо и обреченно вздохнул. — Да, в моих мыслях это звучало гораздо лучше. Нериэль старалась сохранить обычное спокойное выражение, но, видимо, воин что-то прочел по ее лицу и принял на свой счет. На самом дела эльфийку терзали другие мысли. «Если бы мог тогда выбирать, ты бы спас Дункана, — мелькнуло у нее в голове. — И я бы спасла Дункана. А сейчас? Когда я знаю, что он готовился к смерти? И знаю тебя...» — Спасибо, Алистер, — девушка улыбнулась, чуть коснулась ладонью его руки. — И прости, что я так сделала. Не думай, будто я не ценю твою дружбу. — Честно говоря, я подумал, что сам навлек на себя немилость, — рассмеялся воин, но Нериэль узнала тот смешок, которым Алистер частенько пытался прикрыть что-то совсем на его взгляд невеселое. — Принес эту глупую розу, говорил какую-то чушь... Даже собаки, которые меня воспитывали... — Это не чушь, — твердо, без улыбки сказала Нериэль и снова коснулась руки Алистера: на сей раз быстро, но решительно сжала. — Не смей так говорить. По-своему Алистер угадал. Она испугалась розы и слов, слишком похожих на что-то большее, чем дружба. И еще больше — собственной радости и смущения. А я ведь не могу любить Алистера. Я люблю Дункана. Но позволить Алистеру считать глупым то чистое и красивое, что он сказал о розе? Нет, этого она не допустит. — Я, — начал воин, но замолк под взглядом ее прищуренных глаз. — Просто возьми с собой в следующий раз хотя бы Винн или Лелиану. Мне будет спокойнее за тебя. — Давай я возьму с собой их обеих, — предложила Нериэль и позволила себе усмешку. — И тебя, если ты, конечно, не возражаешь. — Как можно?! — рассмеялся в ответ Страж. — Все это время я так старательно уклонялся от острот и нравоучений Винн, что их для меня, должно быть, скопилось немало. Нельзя, чтобы они пропали зря. А куда мы пойдем? — Это отдельный разговор. Если ты не спешишь... — Мне пора на обход лагеря, — сообразил Алистер. — Если ты подождешь... — Давай просто пойдем вместе. И они двинулись вдвоем в потемках по шуршащей траве. — Ты говорил с этим торговцем, Леви? — уточнила Нериэль, вглядываясь во мрак. — И не один раз, — кивнул Алистер. — Раз ты заговорила о нем — хочешь пойти на Пик Солдата? — Как ты считаешь, он не обманывает? — Нериэль даже в полумраке поймала удивленный взгляд Алистера и пояснила: — Он, кажется, хороший парень, но как-то уж очень удачно появился из ниоткуда со своей историей. — Мне кажется, самый подозрительный здесь не Леви, — негромко проворчал Алистер, осматриваясь по сторонам. Они шли мимо палаток и говорили полушепотом. — Зевран идет за мной, куда я скажу, — спокойно ответила Нериэль. — Мы должны будем пойти за Леви, куда скажет он. Удобно для предательства и засады. Так что ты думаешь? Он правда знал Дункана? — Да, я уверен, — кивнул воин. — Я не слышал о нем прежде, но его рассказы... Это очень похоже на Дункана. — Значит, решено. Давай отправимся на Пик и посмотрим, не найдется ли там чего-нибудь, полезного для нашего дела. Они дошли до края лагеря и двинулись в молчании, огибая по кругу палатки. Алистер сосредоточенно вслушивался, как и положено дозорному. Нериэль думала. «Я спасла бы Дункана. И Алистер спас бы Дункана. Но если бы мы тогда могли спросить у него, что сказал бы сам Дункан?» — носилось у нее в голове. Нериэль искоса взглянула на спутника. Он бы точно хотел спасти тебя. Наверное, он предпочел бы погибнуть сам, чтобы оставить тебе жизнь. Задумавшись, она оступилась в темноте и уже готова была рыбкой полететь в пыльную пожухлую траву, но Алистер успел подхватить ее. На несколько секунд Нериэль оказалась в кольце сильных рук, однако едва она обрела равновесие, воин отдернул их, словно обжегся об алую магическую робу. Не произошло ничего особенного, но оба почему-то остановились и растерянно уставились друг на друга. — Спасибо, — сказала Нериэль. — Не упади, — Алистер предложил ей руку для опоры. — Если после всех приключений ты не сможешь действовать, потому что подвернула ногу, прогуливаясь со мной по лагерю, выстроится очередь из желающих свернуть мне шею. — Сперва вся эта очередь придет отчитать меня, — фыркнула Нериэль и руку приняла. Идти рядом было хорошо и спокойно. «А может, и в самом деле мне все это почудилось, — подумала Нериэль. — Он просто отдал мне розу и сказал несколько теплых слов. Он меня поддерживает. Что здесь дурного?» Эта мысль принесла облегчение, и Страж поскорее прогнала другую — непрошеную, странную: «А что еще Дункан предпочел бы оставить Алистеру?»