Райская птичка

— Какого вообще хрена? — не укладывалось в моей голове. Сплошной поток мысленного мата и только. Чёрт. Это просто невозможно. Пускай, единственная фотография, связывающая человека на ней со статусом моего отца, была липой, но все остальное, о чем говорил этот парень — явно правда. Первое, по крайней мере, пережить без эмоциональных потрясений я могу, все-таки, полных восемнадцать лет я как-то обходилась без Джеффри Бейкера в своей жизни. А вот то, как он говорил о моей способности видеть дату смерти других людей, это полный пиздец. Так завуалировано, но с этим же, так очевидно. Бляяяять. Я слонялась по квартире туда-сюда, не сумев найти разгадку. — Ну, и что ты так весело смотришь на меня, а? — Я обратилась к снимку, — Ты вообще существовал? Разумеется, ответа не последовало. Внутренний пассивно-агрессивный рык вырвался на свободу, и я схватила рамку, на психах выкинув ее в мусорное ведро. Ожидаемого облегчения это, увы, не принесло. Завалившись обратно на диван и закинув левую ногу на спинку, я то и дело бросала взгляд на лежащую на столике записку Лайта. По сути, я ничего не теряю, если схожу с ним на встречу, пускай, после того, как я эпично вышвырнула его из квартиры, это будет достаточно тупо, но… Но все же, он оставил за мной эту возможность. Я вытянула из шкафа высокие джинсы и безразмерную толстовку. Это по ночам я превращалась в королеву диско на высоких каблуках, а в обычной жизни мне было комфортнее прятаться в своих вещах. Перед входом в ничем не примечательный отель я выкурила уже сигарет шесть, не меньше. Руки от невроза, конечно, не тряслись, но гнетущее чувство в поджилках имелось. И это отнюдь не был страх. Скорее предвестие каких-то ебаных перемен, вообще мною не запланированных. Ещё тут явно пахло выгодой, ну не может быть, чтобы парню, с виду едва закончившим школу, по доброте душевной решилось примчать через океан, чтобы поделиться своим знанием. Нет, вероятно, он может захотеть денег, чтобы не придавать дело огласке. Хотя, кто ему поверит? Ведь, чтобы проверить мой дар, надо, как минимум, чтобы я проявила инициативу, чего, естественно я нахрен делать не буду. Хватило по детству. Опять же, тогда что? Мысли вихрями крутились в голове, и этот поток вызвал лишь головную боль. Ай, к черту. Я бросила недокуренную сигарету мимо урны и поплелась по лестнице к дверям отеля. Сердце билось, как азбука Морзе, пока я пыталась объяснить миловидной старушке на ресепшене, что мне нужен их постоялец. К счастью, Ягами, словно сам почувствовал мой приход, и явился вниз раньше, чем с ним смогли связаться. Его выражение лица словно не поменялось с нашей последней встречи. Эти полузакрытые глаза, анализирующие происходящее, заставляли чувствовать себя виноватой во всех грехах. Я потрясла головой, чтобы настроиться на разговор. — Давай поднимемся в номер, думаю, там мы сможем поговорить в спокойной обстановке, — предложил парень, засунув руки в карманы своих брюк. Я кивнула, последовав за ним. Лайт периодически оборачивался на меня, будто проверяя, иду ли я позади. Неловко зацепившись ногой за ковровое покрытие на ступенях, я за малым не полетела вниз, но его реакция не дала случиться эпичному падению. Рука, сухая и тёплая схватила меня за ладонь, и я с видом провинившегося котёнка пробурчала «спасибо». Находиться рядом с ним было не особо комфортно, не могу даже описать, почему. Конечно, свою роль сыграла аура таинственности вокруг этого восточного гостя, да и вообще, мне по жизни, конечно, встречались разные люди, но такие, как этот экземпляр, нет, сэр. В номере было светло, чисто и пахло сиренью. Словно сюда и не въезжал никто этим утром. Я позволила себе оглядеться, может сумею увидеть какие-нибудь важные детали, которые дадут мне подсказку. Нераспакованный чемодан рядом с дубовым столом. Больше ничего. Даже гребанная мусорная корзина в углу совершенно пуста. — Прости, что выставила тебя за дверь, просто ты показался мне немного странным, — я опёрлась руками о подоконник, решившись начать этот разговор первой. — Меня это не смутило, в конечном счете, ты могла вообще не пустить меня на порог. Понимаю твоё негодование относительно моего визита, и хочу сразу изъяснить свою цель. Я сглотнула, теребя пальцами карман с сигаретами. Неужели просто возьмёт и расскажет, как есть? Сомнительно, поэтому стоит быть осмотрительной. — Дело в том, что я не был до конца честен с тобой. Я знаю о твоём существовании не благодаря тому, что помогал отцу с нераскрытыми делами. На самом деле, Руби, нужна твоя помощь. Я пока ни хрена не выкупала, но то, что он признался в собственной лжи ещё не делает ему чести. Посмотрим, что за игру он затеял. — Прошу, выслушай меня очень внимательно. Слышала ли ты что-нибудь о человеке, карающем нарушителей закона, по имени Кира? — Нет, я мало интересуюсь здешними новостями, а уж тем, что происходит в других странах — и подавно. Это было правдой, моя жизнь мне была интереснее, чем жизнь общества. — Твой настоящий отец, именно тот, от которого тебе передались эти способности, находится в Японии. По имеющимся у нас сведениям, он стал заложником этого самого Киры, и Кира использует его, чтобы убивать всех, кого считает преступниками. — Являясь самим преступником, это, как минимум, странно. Проигнорировав мое замечание, Лайт невозмутимо продолжил. — Выходить с тобой на связь было крайней мерой. Перед тем, как стать жертвой игры Киры, твой отец оставил нам координаты для связи с тобой. Все подробности этого дела очень секретны. Информацию даже об участниках расследования разглашать запрещено, и я иду на большие риски, приехав сюда. Как занимательно, ну, а мне, извините, что до этого? Убивают повсеместно, всегда и везде. В детективы я не гожусь, даже несмотря на то, что соображалка у меня рабочая. Просто это не мое. А что касается отца, то это ещё бабка надвое сказала, и если это вообще правда, то он мог хотя бы разочек объявиться. Типа, эй Руби, привет, я пропадал хуллион лет, но теперь я здесь. — Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Японию для расследования? — Вопросы в лоб, это то, что получается у меня особенно хорошо. Ответ был написан у парня на лице. — Да, вероятно тебе проще оставаться безучастной, это безопасно и привычно, но поверь, если ты согласишься, то спасёшь много жизней ни в чем не повинных людей. А ещё, у тебя будет возможность побольше узнать о своём неоднозначном прошлом. Полиция Японии обеспечат тебе статус инкогнито и ты в любой момент сможешь покинуть расследование и это никак на тебе не скажется. Ягами выжидающе следил за моей реакцией, но опять, ни один мускул на его лице не дрогнул. Такой выдержке позавидует любой. И да, я тянула с ответом, хотя внутри себя я уже знала исход. — Во сколько у тебя вылет? — Уточнила я, изображая умственную деятельность. Руки сами собой сложились крестом на груди, а брови изогнулись дугой. — В 19:00 по Нью-йоркскому времени. — Если к этому моменту меня не будет в аэропорту, то вылетай без меня. На этой ноте, я не прощаясь покинула номер. Мне нужно было уладить пару вещей, которые не подождут до моего возвращения. Ещё неизвестно, сколько мне придётся пробыть в Японии. Хорошо, что такими вещами как институт или работа, я не обременена. С самого детства куча учителей (ну, или не куча, а лишь те, кому удавалось со мной справиться) обучили меня разным наукам, так сказать, обучение я закончила экстерном. Да и мое былое рвение к самообучению добавило знаний в копилочку, и этого багажа хватало. Сейчас мне было интереснее решать различные задачи на практике. В реальной жизни. И может, момент приглянулся удачный. Хотя, не могу не признаться, что поначалу я даже не думала добавлять таких острых приправ в свой будничный порядок. И дело тут вовсе не в том, что я горю желанием узнать что-то об отце, как я уже говорила, он мне, что телеге пятое колесо. Больше всего в этой истории я поддаюсь своей интуиции. Внутри меня что-то беспрепятственно щебечет. Поезжай, Руби. Ну, зато в Японии, я, кажется, не была. Посмотрим, что это такое.

***

Грязно-кровавый кирпич словно подстать содержимому, — думается мне, когда я, опустив голову в пол стараюсь смотреть себе в ноги, нежели на полуразрушенное здание психбольницы. Исписанное говорящими за себя граффити и разного рода сатанинскими знаками — эта часть комплекса Элоиз, мне кажется, заброшена ещё задолго до моего рождения. Окна, состоящие из таких маленьких пыльных квадратиков, напоминающие глаза мухи, следят за тобой, пока ты не свернёшь на дорогу, уже более менее ухоженную к главному, и, (о, чудо!) работающему корпусу. Сейчас городское управление мало интересуют дела Элоиз, и старинные корпуса не сносят лишь потому, что на строительство новых нет средств. Этот парадокс Элоиз не поддаётся никаким логическим законам. Часть зданий действительно была заброшена хрен пойми когда, но другая часть, работала, как ни в чем не бывало, пускай, и существовали они лишь на пожертвования неравнодушных. А так, как в ближайшем радиусе не построили до сих пор ничего подобного, те пациенты, которым не довелось обзавестись палатой получше в каком нибудь Кливленде километров так за 200, коротали свои деньки здесь. Не знаю, как там с лечением, но дед позаботился, чтобы на счёт больнички капали зелёные бумажки с портретом Франклина на них, и Синтия Бейкер, урожденная Ван Ортон ни в чем не нуждалась. Я навещала эту уже ничем не похожую на мою мать женщину пару раз в месяц. Меня она не узнавала, а сидеть, пялившись на неё, пока она беспристрастно что-то бормочет себе под нос, или стеклянными глазами смотрит вдаль, было мучительно и очень давило на нервы. Я отметилась в регистратуре, и накинув халат, отправилась наверх. Внутри ремонт был необходим не меньше, чем и снаружи. Кажется, интерьер сохранился с момента открытия. Интересно, оборудование тоже? — Я нервно хихикнула про себя. Н-да, каждый раз, как первый. Комната Синтии была светлой, но кроме кровати и двух деревянных стульев в ней больше не было ничего. Она сидела ко мне спиной, грациозно сложив руки у себя на коленях. В волосах заметная седина, но они, как и прежде, чистые и уложенную в длинную косу. Перед тем, как сделать шаг, я выдыхаю. Стараюсь приглушить все чувства внутри себя, закопав золотоволосую малышку Руби Роуз как можно глубже и зайти снова эдакой нерадивой девицей с прихуевым чувством юмора, чтобы как-то воспринять происходящее. Руки безвольно трясутся, но я даю им покой в карманах. Ну их. На звук закрывающейся у меня за спиной двери Синтия не реагирует, а я готова проклясть этот момент, когда решение навестить ее перед отлетом стукнуло в мою дурацкую голову. Спокойно. — Это я, — глупо заявляю я, чуть писклявая от нервов. — Погодка на улице дрянь, конечно. Слякотно, как будто кто-то устроил грязевые ванны. Черт, Руби, как тупо. Сажусь на стул в метре от неё, пытаясь уловить хоть что-то в этом взгляде. Кажется, пусто. Ладно, посижу с пару минут для своего спокойствия, переговорю с доктором, оставлю пару сотен и свалю. — Видела отца? Внутри все словно затвердело, а потом резко расплавилось и обожгло горло. Я даже не могу сделать выдох. Сейчас мне кажется, я слышу её голос впервые в жизни. Она по-прежнему не поворачивает головы, а глаза говорят, что сознание в это тело не возвращалось. Мне становится дико страшно, и я готова поверить в любую байку о местных призраках. Кажется, так проще объяснить происходящее. Надо ответить хоть что-то. Продолжить диалог. — Н-нет, но мне кажется, мы можем скоро увидеться. Ничего умнее в голову не приходит, и я теряюсь. Взгляд судорожно пытается за что-то зацепиться, и я фокусируюсь на пылинках в воздухе, лишь бы оставаться на плаву. — Это да, как увидишь, попроси записать меня в тетрадь. Напрягаю брови от непонимания сказанного, прокручиваю в голове фразу, но все равно не могу найти логики. Может, это было какой-то их тайной фразой? Шифром? — Ладно. Что-то ещё передать? — нужно постараться продолжать этот диалог, я даже готова поверить в господа Бога, потому что вряд ли это сотворили местные врачи. Спустя почти 17 лет Синтия что-то проговорила. — Только сама в ней не пиши. Не знаю, как реагировать. Может, она имела ввиду завещание? Да нет, это вообще не о том. Как бы я не крутила в голове эти фразы, ничего не приходило на ум. Синтия больше не произнесла ни слова, пока я пожирала ее вылупленными глазами. На языке, вот-вот готовые сорваться, крутились разного рода вопросы, но именно самый тупой вырвался наружу: — Почему ты не говорила со мной всё это время, мам? Тишина.

***

Резкий гудок, как знак того, что такси на полном ходу чуть не въебалось в здоровенный белый джип, за рулём которого оказалась нерадивая курица, с губами лепёшками. Я резко встрепенулась, уснув на заднем сидении буквально за пару минут до этого. Головой встретившись с водительским креслом, я произнесла тихое «блять», стараясь собраться до кучи. Ехать было ещё долго, а оставаться с мыслями о произошедшем один на один абсолютно не хотелось. Сон был лучшим решением, но теперь оставалось лишь злобно выдохнуть, матеря про себя эту клишированную куклу барби, не умеющую водить. За имением нормальных денег, мне никогда не хотелось сделать какой-нибудь укольчик красоты. Мою внешность можно было описать как большеглазое нечто с длинными конечностями. Нестандартное сложение тела мне передалось явно не от матери. Та была миниатюрным ангелом с такими маленькими руками, которые, казалось, никогда не видали работы. Мои острые, узкие губы, что в детстве напоминали мне рот рыбы, от природы были ало красными. В школе приебчивые учителя даже отводили меня в туалет, чтобы смыть «эту гадость». Улыбка, которая была скорее исключением, вызывала на моем лице симпатичные ямочки. Маленький, мало чем примечательный нос, к тому же ещё и широкий, я в лет 15 решила пробить. Безобидная сережка колечко, но она так вывела из себя деда, что ещё бы чуть-чуть, и возможно, он просто выдернул ее оттуда, наплевав на последствия. Поэтому с неформальными забавами своего подросткового возраста я завязала в один момент. Самым примечательным акцентом были глаза. Широко расставленные и глубоко посаженные, они добавляли к внешности что-то инопланетное. Даже при свете дня их карий цвет был настолько темным, что выглядело устрашающе. Я всегда гордилась этой их особенностью. Волосы я предпочитала не красить, меня вполне устраивал их светлый, спокойный цвет, да и в повседневной жизни я собирала тугую дульку на макушке, так чтобы поменьше мешались. Радио в машине огласило, что сейчас ровно 17:00, а значит, времени все меньше. Я собиралась напоследок заскочить на местный рынок, где обычно беру свой любимый сорт яблок, но это придётся отменить. Думаю, я смогу порадовать себя желанным фруктом уже после перелёта. Интересовал один вопрос, как быть с билетом? Я естественно ничего не покупала, полагаясь полностью на Лайта. В конечном счете, это его задача привезти меня в Японию, пусть он с этим и разбирается. Сорвётся, значит так тому и быть. Все документы, что могли бы пригодиться, были мной ответственно собраны, также в чемодан полетели любимые джинсы, запасная толстовка и разные необходимые мелочи. Я победоносно села сверху, надкусывая большое сочное яблоко. Думала, может стоит оставить ключи консьержке, но потом поняла, что в этом нет смысла. У меня даже нет цветов, чтобы их поливать. Поэтому, со спокойной душой, я направилась в аэропорт.

***

— Какова вероятность, что она не сорвётся? — Лайт прошептал свой вопрос, стараясь практически не шевелить губами. Пускай, рядом не было никого, кто мог бы стать случайным свидетелем их с Рюуком разговора, но не стоило терять бдительности. Зато Бог смерти в привычной себе манере, невидимый для всех, развалился в рядом стоящем кресле, и смеющимся голосом, прохрипел: — Не знаю, Лайт, ты наплёл девушке таких баек, что либо она испугается, либо заинтересуется. Я тебе не провидец. Ничего удивительного. Иногда кажется, что в этих диалогах вообще нет смысла, если отвечать ты не намерен. — Раздраженно подумал Ягами. Руби все не было, и даже несмотря на то, что времени было ещё с запасом, Лайт немного нервничал. Внутри что-то противно тянуло, и он даже пару раз кинул взор на табло, пожелав, чтобы рейс перенесли. Парень размышлял над тем, что они обсуждали тогда в номере. Не сильно ли он перегнул, ссылаясь на ее отца. Пускай формально это не было ложью, если подтасовать факты то вот он. Её отец. Всё время находится рядом с Кирой, стало быть, втянут, пусть и по своей воле, в игру. Руби нужна в Японии, да и он не может так долго быть в отлучке. Учебу пропускать он не имеет права, да и держать ситуацию с расследованием бесконтрольно Лайт тоже не хотел. Стало быть, нужно обдумать следующий ход, и увидеть девушку в деле. Спровоцировать так, чтобы она использовала свой дар, а не просто о нем рассказала. Если ей подвластны глаза Бога смерти, то хитрыми манипуляциями Лайт сумеет направить их против вездесущего Эл. Но этот козырь Ягами намерен использовать намного, намного позже. Поэтому придётся кормить Руби разного рода обещаниями, но делать это очень деликатно, и вообще, действовать по ситуации. В конечном счете, Лайт почти уверен, что сумеет перетащить ее на свою сторону. Вот именно для этого ему и понадобится Рюук. Из этих мыслей его вытащила приблизившаяся Руби. Она внимательно оглядела парня, склонившись над ним. — Эй, приём, я тебя уже пол минуты зову. — Ты пришла, — подытожил для себя Лайт, и спешно протянул все необходимые документы для перелёта. — Вот. — Да, супер, пойдём, наш выход, как я понимаю, этот. Лайт шёл чуть позади, позволив себе разглядеть Руби со всех сторон, не веря до конца, что она дочь Рюука. Может под этой большой толстовкой она прячет крылья? Тогда они должны быть маленькими, как у курицы. Эти мысли позабавили его. Бог смерти хранил молчание, и по его лицу мало что можно было понять. Внезапно, девушка остановилась, да так неудачно, что Ягами врезался ей в спину. Она это словно не заметила, продолжая стоять, как вкопанная, на месте. — Все в порядке? — тактично поинтересовался Лайт, расценив это, как возможный страх перед полетом. Руби медленно повернула голову и посмотрела куда-то сквозь Лайта. В ее взгляде читалась явная тревожность. — Эм, — неуверенно протянула она, — Слушай, давай перенесём наш полёт. Лайту с трудом удалось не сорваться на эмоции. Что за дамские капризы? Они уже, считай, одной ногой в самолёте, и нельзя так просто сделать шаг назад. — Очень надеюсь, что для этого есть веская причина. — Проговорил он, пропускная вперёд тучного мужчину в сером костюме, от которого на милю веяло жаренными пончиками. Руби провела его взглядом, и тут ее тревожность почти переросла в истерику. — Да, поверь, — она схватила Лайта за руку и потащила прочь. Ягами, из-за этого несанкционированного телесного контакта на долю секунды потерял контроль над ситуацией, но затем резко выдернул свою руку из цепкой ладони Руби и попросил ее все объяснить. Парень даже успел бросить взгляд на Рюука, который как-то заговорщически посмеивался. — Слушай, помнишь разговор в моей квартире? Ты тогда упомянул, что я «вижу всякое», так? Кажется, Лайт начал догадываться. — Так вот, просто поверь, что нам не стоит лететь этим рейсом, и вообще, нужно постараться не допустить того, чтобы самолёт взлетал. Как говорится, в яблочко. Вот эта птичка и проявила себя в деле, — Ликовал про себя Лайт, стараясь сохранять спокойный и внимательный вид. — Ты можешь мне доверять, Руби, и будет лучше, если ты все мне сейчас расскажешь. Тогда я думаю, сумею тебе помочь.