Из воспоминаний Винсента дес Рестрепо

…Находясь все дольше и дольше на острове Эспаньола, я понимал, что разум мой и душа черствели, покрывались слоем болотной тины, в которой вязнет сознание. Когда я лишь ступил на эти земли, ведомый славой и богатством, мои мысли были обращены в одну сторону с мыслями тех, кто ступил со мной. Уже первые недели казались мне сладостью, что вязла во рту – радость охоты, чувство превосходства над теми беднягами, которых мы заставляли работать днями и ночами, дрожь в руках от ударов, тумаков и оплеух. ...Я показал себя человеком надежным, и когда пленные, осознавая, что жизнь их стала самим Адом наяву, пускались в бега, меня поставили вровень с иными и нарекли должностью альгвасила. Мы искали их в лесах, горах и всегда находили. Уже тогда, смотря в их отрешенные и полные боли глаза, я начинал понимать, что Бог покарает нас за грехи наши. Но истинно я уверовал в это, когда висидатор отдал мне приказ привязать одну сбежавшую девушку, невысокую, еще ребенка, к столбу, дабы наказать ее за побег и преподать урок тем, кто помышлял о подобном. Когда я взял ее за запястья, ее кости врезались мне в ладони – это чувство невозможно было описать словами. Ее исхудалое, некогда прекрасное тело, напоминало высушенный скелет, обитый кожей. Я крепко связал ей руки за столбом, но было видно, что даже простого узла было достаточно, чтобы удержать ее – настолько она устала, настолько была подавлена в душе своей. Висидатор, видя мои глаза и словно читая мои мысли, решил поразвлечься над простым солдатом, который видел в рабе нечто большее, чем инструмент. Он всучил мне свою излюбленную, покрытую кровью морскую нагайку и дал наказ – «сечь девчонку, да чтобы кровь залила все доски». И я выполнил приказ. С каждым ударом она кричала все сильнее, но после того, как эта адская плеть рассекла ее плоть в пятый или шестой раз, она замолкла. Посмотрев на ее лицо, я увидел слезы – чистые, невинные, и тогда мой разум пошатнулся окончательно. Я бросил плеть на землю, из-за чего висидатор ударил меня и повалил прямо в грязь. <…> …Прошло уже несколько дней с того момента, но я все никак не могу забыть ее. Ее взгляд, ее крик, ее отчаяние. Несколько часов назад она была забита до смерти после того, как товарищи мои решили «отвести дух» после тяжелого рабочего дня. Я чувствую, что больше так не могу – не могу наблюдать за страданиями тех, кто не заслуживает подобной злобы, подобного отношения к себе, не заслуживает тех страданий, которые им приходится выносить мучительные минуты. Я украл из оружейной кортик, ведь мое снаряжение отняли, но так и не смог разрезать себе горло – не хватило духу. Гореть мне в Аду.