Красавица и чудовище

      Холодный январский ветер обдувал со всех сторон, сильно колыша четыре белых розы в руках Мишель. С тех страшных событий прошло полгода, и теперь мать, когда-то потерявшая родную дочь, стояла на её могиле и смотрела на чёрно-белую фотографию, на которой совсем по-детски улыбалась Белла. Больше девочка не сможет так же громко смеяться, заражая своим хорошим настроением родителей, не получится у неё познакомиться с Лаурой, которая могла бы обучить её музыкальному искусству или вместе с ней выводить из себя любимого отца, а потом шутливо прятаться от него по всему дому. Мишель больше не придётся заключить её в свои объятья и обещать свернуть ради неё горы, чтобы её дальнейшая жизнь была наполнена лишь радостными и положительными эмоциями. Девушка представила моменты, как они могли бы вместе с семьёй проводить совместное время, и может быть они бы отыскали с Себастианом нужные точки соприкосновения, пытаясь найти компромисс в своих отношениях.       Возможно, их бы ожидал другой финал, совершенно не похожий на тот, который настиг сейчас. Не исключая усилий Лауры, Мишель и Себастиан вероятнее всего смогли жить пусть не душа в душу, но как кошка с собакой, временно заключающие перемирие. Девушка видела рвение Стэна измениться ради дочери, но одно неудачно сказанное слово — и этот человек вновь всё портил, ставя крест на тёплых семейных отношениях. Жаль, что свою готовность меняться Себастиан осознал лишь в тот момент, когда гроб засыпали сырой землёй.       Где-то далеко в горах лежал снег, и ветер завывал с новой силой, заставляя запахнуть ворот зимней куртки ещё сильнее. Слёзы наворачивались сами собой, и смахнув очередную каплю, Мишель услышала позади себя приближающиеся неторопливые шаги. Себастиан поравнялся с ней, ничего не говоря. Он молча положил такие же белые розы на могилу и засунул руки в карманы, погружаясь в свои мысли.       — Я знал, что в этот день найду тебя здесь, сегодня полгода, — раздался глухой мужской голос, Мишель поёжилась, слыша сожаление. — Она не заслужила всего этого, я виноват в том, что наша дочь сейчас не бегает в тёплом доме и не проводит время с нами. Представляешь, как мы бы наряжали ёлку все вместе? Уверен, что я бы как всегда разорался на всех из-за того, что вы не туда повесили шарик, вышел из комнаты и непременно получил бы выговор от Лауры, а потом стоя весь вечер под дверью и наблюдал бы за вами, — по-доброму хохотнув, он рисовал эту картину у себя в голове. Мишель и сама усмехнулась, но не решилась посмотреть на Себастиана.       — Думаю, что рано или поздно ты бы смирился с тем, что этот самый шарик будет висеть там, где повесила его Белла, — уголки губ девушки дрогнули в мимолётной улыбке, но она поморщилась, снова посмотрев на фотографию дочери.       — Ночью я бы всё равно перевесил его обратно.       — Лаура бы потом сделала тебя главной звездой на ёлке, если бы Белла заметила это и пожаловалась ей, — Мишель грустно улыбнулась, прекрасно понимая, что этого никогда не будет в их жизни.       — Не сомневаюсь. В этом вся Лаура, — Себастиан глубоко вздохнул, быстро посмотрев на Мишель и отведя взгляд обратно.       — Кстати, как Лаура? Крис? — поинтересовалась Мишель. Девушка ни с одним из них не общалась, с тех пор как улетела во Францию, ей так было спокойнее. Но на Сицилии все воспоминания нахлынули новым потоком и Мишель поняла, что помимо горечи утраты и искалеченной психики всё же скучает по этим двоим.       — Как обычно, ничего не поменялось. Зажимаются по углам, но, — Себастиан помедлил и прокашлялся в кулак, — Кажется они счастливы, — закончил он. Для Стэна было непривычно говорить такие слова, вряд ли он сам когда-то понимал и осознавал, что такое счастье. Ведь самый главный подарок в его жизни, который мог бы помочь ему почувствовать себя по истине счастливым человеком — сейчас улыбался с чёрно-белой фотографии.       — Рада за них, — невзначай ответила Гальяно. Прозвучало это более отстранённо, чем ей бы хотелось. Девушка по-правде была рада услышать, что хотя бы Крис и Лаура могут быть счастливы после всего того, что произошло. Хотя бы они обрели семью в лице друг друга, так думалось Мишель. Она положила цветы рядом с цветами Себастиана и теперь могилу Беллы украшали восемь белых роз.       Мишель прикрыла глаза, незаметно смахнув проступающую слезу, она сглотнула комок, который так и застрял в горле. С одной стороны ей хотелось кричать на весь мир о своей неутешительной боли, о том, на сколько крошечных осколков разбито её сердце, и вряд ли его когда-то получится собрать воедино. А если даже и получится, то как прежде уже ничего не будет. Но с другой стороны ей хотелось молчать, ничего не говорить и возможно даже Мишель поймала себя на мысли, что такая встреча с Себстианом могла бы многое расставить по местам, ей как никогда хотелось уткнуться ему в грудь и тихо плакать, стараясь найти в нём утешение.       Многозначительное молчание было нарушено сразу обоими, они наконец-то решились посмотреть в глаза друг друга и только сделали вдох, чтобы открыть рот и начать говорить, как Мишель встретившись с потухшим и обречённым взглядом Стэна замолкла, изучающе смотря на него. На глазах девушки вновь проступили слёзы, она сквозь боль лишь улыбнулась ему и покачала головой, сильнее закусывая нижнюю губу. Лицо Стэна исказилось от боли и ей казалось, что он понял все мысли, которые не давали ей покоя. Да, она могла бы с ним быть и могла бы про всё забыть, но пора было двигаться дальше. Решение было принято в тот день, когда она окончательно покинула Сицилию. И даже пронзительный взгляд лазурно-голубых глаз, от которых сейчас Мишель не хотелось сжаться до размера атомов, не мог исправить положение.       Мишель погладила его по плечу и тихими шагами направилась к машине, которая её ожидала, чтобы отвезти в аэропорт.       Себастиан стоял будто статуя, смотря вслед девушке и морщась от неприятных покалываний в носу из-за подступающих слёз, которые вероятнее всего он бы хотел списать на сильный ветер. Но сам прекрасно понимал, что и сейчас у него был шанс просто поговорить с Гальяно, рассказать, как сильно он нуждается в ней, но он им не воспользовался. Не потому что не хотел, а потому что тоже сделал выбор в её пользу, не видя в глазах Мишель безмолвного согласия. Всё было предрешено уже давно, и им двоим теперь придётся всю жизнь жить с теми воспоминаниями, которые остались.