Сборник всякого интересного

Смех, около раннего вечера, вылазка куда-то с подругами, лица не знакомые, но одна из девушек просит взять ей какао. Да, какао за целую тысячу, ну и что, зато он тут очень, очень вкусный и незабываемый. Она пихает тебе в руку крупный свёрток купюр, мелких, по сотне. Кто-то со спины говорит, что да, тут очень дорого, но вкусно. И что этот кто-то хочет мороженное с самой вершины. Это общественное место, не совсем кафе, не совсем магазин. Открытая терраса, деревянные дорожки кольцом квадратом вокруг небольшого каменистого сада с песком, винтовая, но более грубая, квадратная лестница вверх. А по стенам у, под и над лестницей виднеются расценки. Жизнь суетится, лестница имеет арки, подпорки, всё имеет дух японских традиций, а вдали виднеется что-то типа моря. На самой вершине людей было мало. Цены кусались, но ещё один человек из сопровождения подталкивает вперёд, к стеллажу младшую сестру. Ей интересны журналы, но это всё ужастики на ночь, сказки наоборот. Продавец по ту сторону стола раздвигает стопки, позволяет ребёнку достать нужный вариант. Все выглядят довольными. Оглядываясь, взгляд цепляется за деревянный, чуть ближе к стене и коридору деревянный уровень становится выше. Простой домишка, квартира, если бы не все расценки, холодильники и полки с вещами на продажу. Стройка шла своим чередом. Место выкупили или это был лишь момент его создания, не особо понятно. Но строитель закладывал последние кирпичи в ту самую стену, рядом с разнящимся уровнем пола, с небольшой ступенькой. Внутри стены что-то стукнуло, как странно. Позади не было никакого жилого помещения, совсем. Мужчина вытянул последний кирпич обратно, заглядывая внутрь цементного коридора. Может крысы. Может тараканы или сквозняк гуляет. Но не руки, белые руки торчащие из длинного, слишком длинного и узкого коридорчика. Они тоже строили, муровали сами себя, оставляя лишь небольшое пространство для кистей. Тогда мужчина перекрестился, пихая последний кирпич в кладку, считая, что просто надышался краской. Цементом. Не важно. Уже влюблённая парочка обсуждала будущее. Первую ночь в новом доме. Они уже засыпали в спальне, основную комнату со ступенькой сделали гостиной, большую часть пространства занимал диван. Удары по стене пошли изнутри. Тяжёлые, громоздкие. Кирпич ломался, но стена никак не деформировалась, пока из миража не показалось крупное, неуклюжее существо с красной кожей и рогами, бивнями. Полный и массивный, силуэт просеменил в тёмную спальню, примеряя на нагое тело чужую одежду. Крики, визг, из большого уродливого борова остаётся лишь напуганный мальчишка монах, с побритой головой и привычным оранжевым нарядом халатом. Он смеётся, и несётся в другую комнату, указывая на стену. Не ту, что с кирпичом, его там не было. А на дверной проход в коридор. Теперь темный, узкий, больше похожий на колодец, с крупными старыми кирпичами. Из боков там торчали руки, бледные, почти белые. Парнишка указывал туда. Парочка оглянулась друг на друга. Не могут же они отправить странного ребенка туда, откуда тот пришёл... Или могут? Юноша подтолкнул мальчишку, помогая забраться на каменный выступ. Последний радостно улыбнулся, совсем не пугаясь жуткого коридорчика, заползая. Он был уже у самого конца, там где появлялась вода, когда парочка выдохнула. Они не стали возвращаться в постель. Пассия решила, что эту ночь поспи на диване и уже разлеглась на нём нагая. Странности случаются, даже если позади них, в стене, появляется мираж огромного, величественного зала как когда-то на церемониях в Японии. Красные арки, низкие подушки, возвышения и углубления по середине помещения. И тот мальчишка, что так никуда и не ушёл. Они же могут его просто втолкнуть в этот мираж, да? Да. Не думая о том, что высота была знатной, может, в семь жилых этажей, если судить по ракурсу сверху вниз. Ну, это же просто мираж. Мальчишка даже не крикнул. Просто в центре образовалась крупная и незнакомая фигура. Демоническая, действительно огромная и вытянутая, с алой кожей, рогами, чёрной густой гривой и хвостом. Оно рычало и смотрело голодно на парочку. Просто мираж. Просто мираж, что ушёл, стоило подправить выбившийся из строя кирпич. Теперь уже обычная стена, позади диван, раскладной, странный, старый. Парочка выдыхает окончательно. Пока стена меркнет, уже не мираж, а иное пространство и огромная голова того существа, что рычит на них. Вопит оглушающе громко. Юноша падает на сцену животом вниз, падение болезненное, а вокруг мельтешат фигурки рыб, жёлтая губка. Он оглядывается, это небольшая постановка. Всё меркнет и он напротив стола с людьми, сосредоточенно смотрящих на стол, на свои анкеты. Кто-то из игроков шутит. И делает это неудачно, после чего все присутствующие, коих было не меньше дюжины за длинным столом медленно, чётко, чиркнули красной ручкой на брошюре один красный минус. Девушка в ярко рыжем тюремном комбезе поджала губу, подбородок её покрылся ямками. В глазах стоял знакомый блеск. Если приглядеться, то в брошюрах остальных виднелись имена игроков и их косяки, напротив каждого имени красовалась какая-нибудь жалкая, незначительная заметка. И всё же... Он снова падает. Теперь в темноте. Прожектор светит вперёд, на темный лес. Скопление деревьев, чьи ветви выходят и тут же сливаются с другим деревом. Симметрично, жутко и позади, в глубине леса всё такое же. Туда невозможно войти или протиснуться, крупные стволы стоят точно решётки клетки. Юноша топ в темноте, пока у самой кромки освещённых деревьев его возлюбленная верещала. Её костяшки слиплись между собой, кожа плавилась и липла. Пальцы становились единым целым, она кричала, чувствуя как кожа с грудной клетки слипается с кожей живота, как все отверстия на теле так же слипаются, заставляя её слепнуть и задыхаться.