Кровь и горечь

      Стук в дверь — всего лишь правило этикета, принятое в обществе дабы не нарушать покой друг друга, вихрем врываясь в личные апартаменты. И будь по ту сторону двери прислуга, она бы под страхом смерти соблюдала эти правила и послушно дожидалась, когда хозяин комнаты позволит войти. Стук прислуги был обычно тихим, будто бедняга-паж или кухарка хотели, чтобы их не заметили. Никто не горел желанием лишний раз встречаться лицом к лицу с хозяином замка, вампиром по имени Рафаэль.       Но то были не они. То была графиня, и после нескольких мелких, но настойчивых ударов тонкими пальчиками по дереву, дверь распахнулась так, будто её вышиб с ноги как минимум здоровый человеческий мужчина.       — Рафаэль! — звонкий голос разорвал тишину богато убранных покоев графа, неприятно резанув по чувствительному к резким звукам вампирскому слуху.       На большой кровати с пологом лежал молодой человек, если можно так выразиться о вампире. В ворохе шёлковых подушек и одеял благородных бордовых оттенков различались только длинные чёрные волосы, красивое аристократичное лицо и бледная рука. Вампир, нахмурив брови, нащупал ладонью одну из многочисленных подушек и закрыл ею ухо.       — Марта, уйди, — буркнул граф, даже не взглянув на девушку, которой, к слову, было на вид от силы лет восемнадцать. Она была миниатюрна, с каштановыми локонами волос, за которыми, судя по всему, неимоверно долго ухаживали каждый день. Округлое почти белое лицо напоминало лицо фарфоровой куклы. Даже пышные чёрные ресницы, казалось, были работой знающего своё дело мастера. Марту можно было бы назвать милой, но впечатление меняли на прямо противоположное острые черты лица и колкий взгляд.       — Нет, не уйду. Поднимайся сейчас же. И ты, и твоя подстилка!       Одеяло на кровати зашевелилось, и из-под него потихоньку начала показываться светловолосая макушка. Вскоре на девушку в дверях уже с испугом смотрела пара больших голубых глаз. После прозвучавшего до боли обидного слова взгляд метнулся в сторону. Тонкие пальцы чуть дрожа схватились за шёлковую ткань одеяла и из-под него еле слышно послышалось короткое умоляющее «Хозяин».       — У него есть имя, — с явным раздражением в голосе ответил вампир, но всё-таки сел в кровати и исподлобья взглянул на девушку. — Мы договаривались, что ты не будешь заходить в мою спальню.       — У подстилки не может быть имени. И я не зашла, я всё ещё в коридоре, — едко ответила девушка, пальцем указав себе под ноги. Она и правда была за пределами комнаты, но это ничего не меняло.       — Что тебе нужно? Опять устроите сцену ревности, графиня?       — Не обольщайся, дорогой. Всего лишь пришла сказать, что тебя ожидают в приёмном зале.       — Я понял. Уходи.       — И не подумаю, — самодовольно заявила графиня, вздёрнув подбородок и скрестив на груди руки. — Ты мой муж. Я имею право делать что захочу. А я сейчас хочу спуститься в приёмный зал вместе с тобой, и чтобы ты…       — Замолчи. Ты забываешь своё место, Марта, — холодно ответил граф, не дав девушке даже договорить. Он нехотя встал с кровати, прикрывая наготу шёлковой простыней, которой наскоро обмотал бёдра.       Девушка при этом зрелище брезгливо поморщилась и хищно посмотрела на лежащего в кровати человека. Голубые глаза же смотрели то на неё, то на вампира, который в этот момент подбирал с пола брюки. Причём на неё — с испугом, а на графа с сочувствием и каким-то мучительным обожанием.       — Я знаю своё место, — после минуты раздумий заявила Марта. — Я вышла замуж за графа Авельсон, а вместо этого вижу ничтожество, которое тащит в постель каждого человеческого подростка!       — Избавь меня от своего бреда, Марта! — рявкнул вампир. — Это не твоё дело. Не я на тебе женился, а меня силой женили, причём по милости твоего папаши! Тебя тут никто не ждал! Никто тебе не рад! Но я всё равно смирился с твоим присутствием. Ты — графиня Авельсон. У тебя есть всё. Я даже сплю с тобой, если ты устраиваешь истерики только из-за этого. Оставь меня и Томери в покое!       — Но я…       — Довольно! Больше не хочу тебя слушать, — фыркнул вампир, уже стоя в брюках и накинутой на плечи рубашке у зеркала, подвязывая лентой волосы. — Просто смирись. Ты мне отвратительна.       — Ты пожалеешь об этом, Рафаэль, — со злостью выдавила из себя девушка, сжав кулачки и невольно показывая в неприятном оскале острые вампирские клыки. — Горько пожалеешь.       Она с грохотом захлопнула дверь, резко развернулась и скрылась в коридоре. От каменных стен замка ещё долго отдавались её шаги.       Граф даже не взглянул на реакцию жены. Бесстрастно глядя в собственные глаза, отражённые в богато украшенном зеркале во весь рост, он не торопясь застёгивал пуговицы на рубашке и прикреплял на брошь кружевное жабо.       Человек на кровати всё же рискнул вылезти из своего укрытия. Он раскрыл края одеяла и несмело спустил ноги на пушистый ковёр.       Это был не совсем подросток, скорее юноша. Его фигура была настолько хрупкой, что наводила на мысль о недоедании, хотя, если присмотреться, была такой от природы. На шее акварельными разводами расплылись синяки от старых вампирских укусов. Взглянув на это зрелище сейчас, Рафаэль скрипнул зубами. Он перестарался в прошлый раз, взял у своего любимого парнишки слишком много. От чувства вины и нежной привязанности к нему у мужчины сжалось сердце, и он вздохнул.       — Хозяин? — тихо позвал юноша, поднимаясь с постели. Он не скрывал своей наготы, но сутулился и вжимал голову в плечи, будто хотел казаться как можно меньше в размерах. Будучи в замке на правах любовника графа, он жил в постоянном состоянии страха. Человеческая прислуга вылизывала его одежду, лелеяла его волосы, приносила ему изысканные блюда на завтрак, обед и ужин, таскала вёдра воды для ванны, но всё же ненавидела его как предателя. А графиня его просто ненавидела.       Юноша привык к оскорблениям, мелким издевательствам (за крупные граф наказывал любого), но, несмотря на это, слово «подстилка» до сих пор вызывало такую обиду, что хотелось завыть. Он ничего не мог сделать… Страх за свою жизнь перекрывался болезненной тягой к вампиру и пониманием, что обратно его люди не примут, даже если Рафаэль отпустит. А он бы отпустил, в этом паренёк был уверен… Ведь он его любит. Точно любит.       Граф медленно подошёл к юноше, глядя в большие голубые глаза.       — Прикройся, Томери, замёрзнешь, — тихо сказал он, накинув на плечи юноши одеяло с кровати. После этого он даже не успел опустить руку — её тут же перехватили тёплые пальцы и поспешно поднесли к губам. Юноша прижался к холодной ладони, чуть дрожа и ни в какую не желая отпускать.       — Ты совсем дрожишь… Я прикажу разжечь камин.       — Я дрожу не из-за холода. Не уходите, прошу… Графиня — я её боюсь.       — Я бы рад, милый, но меня ждут, — мягко ответил вампир, склоняясь ниже к юноше. Ладонью, которую сжимали чужие пальцы, чуть приподнял его лицо и коснулся губами лба. — Не бойся, это ненадолго… Я пришлю к тебе прислугу с завтраком, наберёшься сил, успокоишься… Попросишь горячей воды для ванны.       Граф вытащил из цепкой хватки руку и направился к выходу из комнаты. У двери он остановился, оглянувшись на юношу. Тот обнимал себя за плечи и смотрел в пол, будто брошенный котёнок. Пришлось пресечь порыв вернуться, обнять этого мальчишку, зарыться с ним в тёплую шёлковую постель и снова напитаться теплом его тела, но этикет есть этикет. В приёмном зале ждут, а значит уйти необходимо. Нахмурившись своим мыслям, вампир открыл дверь и ступил за порог комнаты…

***

      «Хозяин, вы голодны» — говорил обычно слабым и тихим голосом человеческий юноша с голубыми глазами, смиренно опустив голову и демонстрируя тонкую шею в старых гематомах. А после её касались острые клыки, и мир переставал существовать у обоих из этого мучительного тандема. С этого обычно и начиналась очередная ночь страсти и нежности. Одна из тех ночей, какие ненавидела графиня, раздираемая ревностью всего лишь к тому, кто должен был быть пищей. Рафаэль старался никогда не брать много у своего фаворита. Вернее… брал другое, не только кровь. Но её вкус он помнил каждую секунду рядом с юношей и вдали от него.       Ещё сидя в приёмной с высокопоставленным посетителем граф почувствовал знакомый запах крови. До боли знакомый запах.       — Значит, решено, граф Авельсон? — поведя носом, как ищейка, осведомился посетитель, граф соседнего феода. Смотрел он на юного по вампирским меркам хозяина замка немного надменно, но с почтением, как и должно гостю на чужой территории.       — Да… — ответил после заминки Рафаэль, потирая пальцем бровь и сглатывая слюну. Его клыки буквально ныли. Кровь. Где-то кровь Томери. Её запах дошёл даже досюда. — С завтрашнего дня можете ждать поставки. Предупредите стражу и низших, чтобы они не нападали на моих купцов.       — Разумеется, — натянуто улыбнулся вампир и встал из кресла. То же сделал и Рафаэль. Оба сдержанно поклонились друг другу и после обмена стандартными прощальными фразами разошлись. Гость — к выходу в сопровождении человеческого старичка-дворецкого. Граф же, проводив его взглядом, медленно развернулся к лестнице и взглянул в тёмный проход на второй этаж, где были комнаты прислуги. Этажом выше — гостевые, комнаты графини и общая его с ней спальня, в которой граф бывал крайне редко и, как правило, после бурной истерики жены. Дальше — всё то, что было дорого самому Рафаэлю: библиотека, личный кабинет и их с Томери спальня. Поднимаясь по лестнице, граф сжимал в тонкую линию губы и стискивал кулаки. Он уже знал, что увидит, но такого не ожидал даже он.

***

      Крови было много. Не верилось, что в тощем человеческом теле её может быть столько. Она была везде. Выделялась бурыми пятнами на шёлковых простынях, одеялах и портьерах. Красными росчерками и брызгами красовалась на полу и стенах. Жуткими каплями стекала по зеркалу, в которое всего час назад смотрелся граф. Он сидел посреди всего этого кошмара прямо на полу, запрокинув голову в беззвучном крике и прижимая к себе посиневший окровавленный труп хрупкого, но такого дорогого ему существа.       Из шеи юноши тонкими, но острыми, как бритва, зубками буквально был вырван кусок плоти, обнажив уже пустую артерию. Светлые глаза остекленели, а между пальцев была тонкая ленточка с платья графини. Видимо, вырвал в тщетной попытке обороняться… Хотел жить. Хоть как-то, хотя бы на правах ненавистного всем фаворита, но рядом с тем, с кем был связан узами более прочными, чем брак или родство. Но он был заведомо слабее, и положение его было попросту безнадёжным. Рафаэль с болью признался себе, что однажды это бы произошло. Марта ненавидела мальчишку, а сам он просил не оставлять его одного. Чувство вины пыталось пробиться через горечь утраты, и… если бы граф умел плакать, он бы не смог остановиться.       Вампир поднялся вместе с телом на ноги и бережно переложил его на кровать. Ту самую, в которой они вместе проводили, бывало, по несколько дней к ряду. Он вышел за дверь и, распугивая одним своим видом прислугу, спустился в подвал. Там за решёткой, под замком, ключ от которого был только у него, хранилось серебро. Всё серебро, какое только было в его графстве. Украшения, посуда, даже латы. И оружие. Из кучи металла Рафаэль выдернул за рукоять серебряную саблю и не спеша поднялся обратно. Ладонь жгло от близости серебра. Эта боль была даже приятной… Она не торопила. Теперь ему некуда было торопиться. Исправлять что-то было поздно. Теперь только мстить и надеяться, что это хоть немного заглушит боль и чувство вины.       — Марта, — холодно позвал граф жену, сворачивая с лестницы на её этаж. Шаги глухо отдавались от затянутых гобеленами стен. Графиня не отвечала, но Рафаэль знал, что она в своём будуаре. Он беззвучно открыл дверь и встал в проходе, глядя на обнажённую девическую спину. Марта переодевалась. У её ног лежало синее платье с бурыми каплями, а волосы были влажными.       — Тебе понравился мой подарок, дорогой? Жаль, что твой любовник просто отвратителен на вкус…- пропела девушка, поворачиваясь к графу с хищной улыбкой, которая тут же сошла с её лица при виде серебряной сабли. — Ты не посмеешь, — едко и самоуверенно заявила она, гордо вздёрнув подбородок и отбрасывая на стул корсет и пышное платье, что собиралась только что надеть.       Рафаэль пожал плечами и подошёл к ней ближе, грубо хватая её кровавыми пальцами за подбородок. Девушка всхлипнула и настороженно уставилась на мужа, схватив его ладошками за запястье       — Любимый… Ты не посмеешь, — шёпотом повторила она, но уже не так уверенно, а скорее с мольбой и страхом.       Граф смотрел на неё спокойно, будто бы даже изучающе. Он грубо поворачивал её лицо в стороны, будто покупал раба, и думал, что, возможно, смог бы привыкнуть к ней как к равной себе или как к просто деловому партнёру. Но она была женой. Навязанной ему сверху, ненавистной женой, которая делала всё, чтобы ненависть к ней возрастала с каждым днём. Красивое лицо и тело вызывало отвращение. Извращённое подобие любви и звериная ревность только раздражали.       Рафаэль быстро склонился к ней и впился в её губы жёстким поцелуем, разрезая клыками мягкие губы. Графиня, которая только было вошла во вкус, начала мычать и отталкивать вампира тонкими руками. Он послушно отстранился, отпустил жену, с недобрым прищуром глядя, как она утирает ладонью собственную кровь с разрезанных губ, и вдруг резко вскинул саблю. С коротким вскриком Марта осела на пол с рассечённой от ключицы до живота грудью. Хватая ртом воздух, она ещё с остатками какого-то обожания и немой мольбой смотрела на мужа.       — Рафаэль…       Граф нервно сглотнул, веки дрогнули… Ему стало её жаль. Но перед глазами мутным образом стояло лицо Томери, его взгляд сверху вниз и улыбка — редкое для него явление, но обезоруживающее лучше любого повиновения.       — Зачем тебе это, Марта? Ты думала, что я перебегу к тебе? После того, как ты уничтожила и унизила единственного в этом замке, кто был достоин жизни… Больше, чем ты. И больше, чем я. Это он должен был жить, а ты — исчезнуть. Ты жалкая. Я тебя ненавижу.       — Прости… — прохрипела девушка, прижимаясь спиной к дверце шкафа и зажимая жгучие раны атласным платьем. Всю аристократическую спесь с неё как ветром сдуло. И теперь прирождённая хищница была загнанной в угол жертвой.       — Поздно, — вздохнул граф.       — Рафаэль! — в отчаянии завизжала графиня, и в следующий момент сабля вновь рассекла воздух, а вместе с ней и тонкую шею вампирши.