Кухонные принадлежности

      Посуду мыть — не самое приятное занятие, если честно. И Леви, наливая побольше средства на новую, еще совсем твердую губку, сосредоточенно трет тарелки до идеального блеска, не забывая при этом каждые пять-десять секунд вздыхать и хмыкать.              Нет, он просто обожает прибираться. Прибираться, а не намывать горы посуды после очередной ночи с Аккерман. Да если бы он знал, что Микаса жучит чай в два часа ночи, он бы сразу с ней попрощался.              Ладно, заварка — ради этой девчонки Леви готов был расщедриться аж на две ложки. Но никак не на оставшиеся после «романтического» ужина два полных сервиза!              Микаса, оказывается, не только чай по ночам выпивает, но и… ест! К этому Леви был точно не готов. Он вообще лояльно к Аккерман и её пристрастиям относится, но не до такой же степени.              Но самое бесячее в этой их «лав-стори» — тот факт, что именно Леви нужно было намывать с утра пораньше все чашки-ложки-поварешки, в отличие от Аккерман, которая дрыхла как не в себя. Не выспалась она, понимаете ли.              Он, может, тоже не выспался, но что-то кашеварит тут, убирает! Даже обидно немного…              — Доброе утро! — ага, доброе. Леви краем глаза замечает на бодренькой Микасе свою рубашку.              — Просил же не надевать, — бурчит он, зная, что та всё равно не послушается. И точно:              — А что мне еще делать? Ты же рвешь всё постоянно! Я голой ходить не собираюсь — у нас так-то рядом казармы, и вообще!.. — Микаса аж задыхается от злости, плюхаясь на ближайший к ней стул.              — И вообще, специально для этих целей у тебя есть отдельный комплект, — отпечатывает Леви, вспоминая, что даже не поленился купить неблагодарной Аккерман блузку в прошлом месяце.              — Он неудобный! — железный аргумент — и возразить нечего. Вот и Леви благоразумно молчит, стараясь не смотреть на восседающую на стуле Микасу, которая словно нарочно раздвигает свои обнаженные ноги…              Ей ночи не хватило, что ли?              Смиренно закатывая глаза, Леви решает наконец домыть оставшуюся посуду. Правда, не учитывает настроение Микасы, которой явно надоедает молча смотреть на мужскую спину, перевязанную смешным кухонным фартуком.              — Серьезно, Аккерман?! — мужчина цыкает, чувствуя на своих ягодицах ладони подчиненной. По самолюбию, конечно, бьет, но Леви не из-за этого бесится. Просто… он понимает, что не против! А между прочим, это самый страшный признак.              Микаса нагло пользуется его неудобным положением, пробираясь в карманы фартука, оставляя в целости и сохранности капитанскую задницу, чему Леви и рад, и недоволен одновременно.              — Выглядите так по-домашнему, — смеется она, прижимаясь ближе. Но мужчина раздраженно фыркает, стаскивая со своей талии её мягкие руки и на всякий случай вжимаясь в шкаф под раковиной. Пахом.              — Мешаешь.              Видит бог, он неспециально! Микаса тут же отстраняется, обиженно поджав искусанные Леви губы, а потом и вовсе топает к шкафчику с заваркой, открывая его с громким скрипом и стуком.              Ну, тут он, конечно, не выдерживает, в отместку разбивая почти вымытую тарелку и шипя:              — Да сядь уже спокойно!              — Тебя трогать нельзя, чай нельзя! — а вот теперь уже Аккерман взбешенно сжимает кулаки до хруста, блестя глазами.              — Заплачь еще! — Леви, дурак такой, успокаивать истеричных женщин никак не умеет. Негде учиться было. Однако Микаса его ожиданий не оправдывает и вместо оглушительного рева с последующими высмаркиваниями в носовой платок вцепляется ему в плечи, ощутимо тряхнув.              А Леви — замирает, отчего-то послушно опираясь на холодную, залитую водой столешницу. С досадой чувствует, как штаны безбожно мокнут — не дай бог Аккерман потом увидит «забавное» пятно на причинном месте.              Но Микаса, кажется, занята сейчас только его лицом — и это очень радует. Воодушевляет прямо, потому что Леви, позволяя этой девчонке лидировать, расслабленно и несколько облегченно ждет, когда, когда же Микасе уже надоест просто смотреть.              И — о да-а — он дожидается этого чарующего ощущения на своих губах. Правда, Аккерман не торопится углублять поцелуй. Скорее, в который раз дразнит его, тестируя на большее.              Леви, однако, тоже хитер по-своему: нетерпеливо грабастает охнувшую Аккерман, меняясь местами, и теперь уже Микаса опирается на кран, еле выдерживающий вес двух лучших воинов всего человечества.              — Твоя очередь — посуду мыть, — выдыхает Леви прямо в любимые губы, впрочем, особо не надеясь на помощь Микасы. Да что там Микаса! Он и сам уже совсем не думает о грязной тарелке, оставшейся одиноко лежать в раковине, дожидаясь своего часа славы.              Им обоим как-то не до дележа домашних обязанностей — гораздо важнее сейчас несколько… другое направление их совместной деятельности, после которого — Леви жопой чувствовал — посуды будет вдвое больше. Или сколько там нужно выпить чаю, чтобы восстановить потраченную энергию?              Явно — минимум пять чашек. А уж он-то позаботится, чтобы Микаса не лазала по кухонным шкафчикам в поисках заварки, которую Леви благоразумно упрятал куда подальше.