you're very dear to me

На Чонгуке отлично сидит приталенная белая рубашка с чёрными манжетами и воротничком-стойкой. Его длинные сильные ноги обтянуты джинсами-слим, но прикрыты до середины икр тёмно-вишнёвым фартуком. Волосы собраны в пучок на затылке, но несколько длинных прядей выпущено на свободу, и они окантовывают чёткую линию скул мягкой волною. Тэхён не хочет смущать его, а потому прячется на лавке в парке, что расположен напротив кафе, в котором работает парень. Это не недоверие, точнее не недоверие к нему. Всё дело в том, что именно Ким чувствует себя неуверенно. Ему интересно наблюдать за тем, как коммуницирует его парень. Чонгук много улыбается, разговаривает и жестикулирует. Его карие глаза блестят энтузиазмом, Тэхёну видны все его эмоции даже с такого солидного расстояния. На коленях Кима лежит бенто, так заботливо сложенное утром в ярко-жёлтый контейнер для еды в виде забавных круглощёких рожиц. Ему жаль разрушать эдакое искусство, но желудок ясно даёт понять, что пришло время обеда. Да, Тэхён — офисный планктон, помощник юриста в фирме, которая находится в десяти минутах от парка. Это так прекрасно. Не то, что таким образом ему удаётся сбежать в обеденный перерыв на свежий воздух. А то, что у него появляется возможность увидеть своего парня. У Чонгука цветут пионы на шее. Когда-то они были чёрно-белыми, но потом окрасились в нежно-розовый с бледными жёлтыми сердцевинами. Рисунки ползут и ниже, под рубашку. Но почти никому никогда не выпадал шанс увидеть такую красоту в полной мере. И это не только касается цветов. Тэхён как раз запихивает в рот яичный рулет, когда его глаза на миг встречаются с глазами чужими. Еда становится поперёк горла, он закашливается, вскакивая на ноги и заметавшись в панике, не зная куда себя деть. — Тэхён! Чёрт. Слишком поздно. Ким выглядит нерешительно, когда Чонгук пересекает тротуар, чтобы обойти клумбу и подойти к нему. — Это не то, что ты подумал! — нервно тарахтит Тэхён, вплетая пятерню в свои слегка кудрявые волосы. — Я просто пришёл сюда пообедать и… Вот. Чонгук не кажется рассерженным. Если честно, он вообще почти никогда не сердится. Не на Тэхёна. — И почему тогда не вошёл? Почему не поздоровался со мной, м? — Я… — опускает голову Ким, поджав губы. — Не хотел, чтобы ты чувствовал себя… Скованно. Будто я тебя контролирую. Это не так. Ты же мне веришь? — Тэ… — болезненно выдыхает Чонгук, беря его за руки. — Ты беспокоишься обо мне, и это нормально. Нормально так же, как и я беспокоюсь о тебе. Ким незаметно выдыхает, расслабляя плечи. Он знает, знает, что со стороны кажется сталкером. Знает, что другим покажутся их отношения далеко не здоровыми. Но всё не так, не совсем. — Не сердишься? — спрашивает Тэхён, решившись встретиться глазами с чужим взглядом. — Если скажешь прекратить, я тут же уйду. Правда. — Ким Тэхён, — прищурившись, отвечает Чонгук. Он всё ещё держит руки парня в своих руках, мягко поглаживая выступающие косточки. — Я люблю тебя. И я очень тебе благодарен. Многие гадают, что же скрывается под этой одеждой? Такое же тело прекрасное, как это обещает одежда? Насколько оно покрыто рисунками? Всё? Или пионы обосновались лишь на шее? А руки? Там тоже что-то есть? Есть. Но не то, что многие ожидают увидеть. Тэхён вздыхает, шагая вперёд, чтобы Чонгука обнять. Его пальцы невесомо скользят по чужим запястьям, нарываясь на грубость заживших ран. Да, Чонгук — самоубийца со стажем. Двадцать три года, и каждый новый день для него новый бой. Но борется он не с окружающим миром, а с самим собой. С тем тёмным, что есть в глубине его души. С тем, что нелегко преодолеть, но пока они вместе, Тэхён верит, они справятся. — Боже, я так люблю тебя, мой нежный милый мальчик, — шепчет Ким, утыкаясь носом в чужое плечо. И наградой ему становится успокаивающее дыхание, шевелящее волосы над ухом, и тёплые ладони на спине. — Я всё равно люблю тебя больше, Тэ.