Он хочет со мной

      ВНИМАНИЕ! ПЕРЕД ПРОЧТЕНИЕМ ОЗНАКОМЬТЕСЬ С ПРИМЕЧАНИЕМ —... Ох, смотри, у них показывают новую работу Николауса Гейрхальтера! — радостно начал Австрия и тут же осекся.       Югославия стоял недалеко от касс пожирая взглядом плакат с фильмом, где изображён, хоть и постаревший, но все такой же брутально великолепный Сильвестр Стайлоне. Актер стоял в красных лазерах с пистолетом «на мушке», фильм явно сосредотачивался на драках, нежели на сюжете. Аристократ расслабленно опустил плечи, улыбнувшись краешком губ. «Рохля», — тут же прокомментировал Венгрия. «Ты и сам любишь глупые боевики, — ответил ему Австрия, направляясь в сторону славянина. — Где тестостерон через экран ведрами льётся».       Двоецарствие замер, нерешительно осмотревшись. Кинотеатр в маленьком провинциальном городе севера США был почти пуст, не считая скучающего кассира и девушки-контролера болтавшей о том о сем с охранником. Австрия, коснулся плеча ФНРЮ, тут же отдёрнув руку. — А? — Югославия словно вышел из транса. — А, извини, я просто прям, э, ну того, ага. Выбрал на что пойдём? — Да, — он кивнул на плакат.       Лицо югослава, как тот не силился, выразило радостное облегчение. Австрия чуть шире улыбнулся: очаровательный. Вроде сильный, крепко сложенный, лицо суховатое и с морщинками, у глаз и рта. Глаза — огромные и всегда восторженно открытые. Весь как неугомонный лабрадор, что всегда в душе остаётся щенком. Австрия просто не мог не влюбиться в такого простодушного, взбалмошного человека. «Долго мысленно онанировать будешь? — Венгрия просто физически не мог молча созерцать его мысли. — Он обычный простофиля и валенок. Жопа хороша, не спорю, но оно того не стоит».       Двоецарствие смолчал, они подошли к кассе. — Ряд и место, — после названия фильма озвучил парень, повернув экран.       Югославия показал на ряд с широким проходом: — Вот эти ряд и места, — затем добавил. — А то моему другу неудобно будет.       Парень взглянул на Австро-Венгрию, чуть задрав голову и кивнул, безучастно и безэмоционально произнося еще раз информацию и выдав билеты. Двоецарствие уже потянулся за кошельком, но Югославия его опередил, назидательно произнеся: «Сегодня четное число, — с меня билеты, с тебя пиво». Когда пара развернулась к диванам, до сеанса было еще время, кассир незаметно жестом подозвал коллег. — Почему они на нас так смотрят? — Австрия мимоходом оценил собравшихся сотрудников, шушукавшихся и посмеивавшихся в их сторону.       Аристократ протянул пластиковый стакан спутнику. — Мы смешно смотримся, — проницательно подметил Югославия. — Как Кржемелик и Вахмурка. — Кто? — Австрия осторожно усаживался на достаточно низкое кресло.       Все-таки его рост доставлял порой ему уйму проблем, начиная от одежды заканчивая поцелуем.       Ведь в первый раз, когда Австрия зашёл с мясом и сигаретами в дом ФНРЮ, он никак не ожидал чем могло все кончиться. Как и ожидалось, зловредный Венгрия издевался над Югославией, взяв беднягу в оборот сексуальных домогательств, при том агрессивно-доминантных. Но поразило далеко не это, а фраза славянина: «Меня ж никто никогда того… Даже близко». Сказано это было с большой сердечной болью и обидой, что всего, что он достоин — домогательства от зло настроенной второй личности. Австрия не знал, что тогда вело, но нагнувшись над сидевшим на низкой кровати Югославией, упершись руками в стену, очень нежно его поцеловал. И тот не оттолкнул. Правда, неуклюжий аристократ (или раздосадованный Венгрия, взявший контроль над руками), рухнул плашмя на того сверху. ФНРЮ расхохотался, произнеся, что ему нравится такой первый серьезный поцелуй. Так негласно они начали встречаться.       Порой Австрия ловил себя на мысли, что отношения у них немного странные. Между ними не было почти никакой телесной близости, оба чувствовали себя неловко в компании друг друга. Порой, аристократу казалось что с его «злой частью» славянин намного ближе. Они посещали более «брутальные» мероприятия, как ММА или стрелковые клубы, распивали ракию под задорные славянские песни, и в целом хорошо ладили. Когда Венгрия касался его, нахально приобнимал или даже дерзко целовал, Югославия не сильно сопротивлялся. «Потому что ты рохля, — снова не удержался Венгерская корона. — И этот, гусь лапчатый, не знает что и как делать. Вот и шарахаетесь друг от друга, как две голые монашки в купели». «Можешь помолчать? Голова от тебя уже болит.»       Австрия скосил взгляд на ФНРЮ, тот довольно потягивал пиво, качая ногой в такт внутренней мелодии. Поставив почти пустой стакан на подлокотник, вальяжно развалился, не заметив что над верхней губой остались пенные усы. — Югославия, — аристократ указал пальцем на свое лицо.       Тот непонимающе склонил голову. Австрия повторил жест, даже постучал себе указательным пальцем над губой. — А! — осенило наконец того.       Но вместо того, чтобы стереть «усы», поднялся с кресла. Двоецарствие не успел перейти к словесному разъяснению, как тот наклонился, сначала мягко подцепив его губы, затем неуверенно углубив поцелуй. Австрия ощутил, как все нутро словно упало с обрыва, затем воспарило, как птица. Точенное лицо залил почти равномерно алый огонь смущения. На губах остался чуть горький привкус пива, ФНРЮ смотрел на него словно дошкольник на учителя, ожидая реакции: хорошо ли он сделал или можно лучше? — Ам… Усы… Пиво, — запинаясь произнес аристократ.       Югославия удивленно заломил брови, затем тоже густо покраснел. Вытерев тыльной стороной ладони губы, уселся обратно, чуть отвернувшись. «Вот ты олень то…» — вновь подал голос сквозь смех Венгрия.       Австрия не нашёл доводов доказать обратное.       В зале как и ожидалось, они были вдвоем. Австрия очень старался следить за действием на экране, но после первых же «бах-бах» потерял всякий интерес. Не питал он страсти к оружию, потным мужчинам в костюмах выпячивающих челюсть и грудь, как самцы диких птиц в сезон спаривания. «Но мне нравится Югославия», — аристократ чуть наклонил голову к спутнику, тот был весь сердцем и душой в экране и гуще событий. Такой ребенок порой с солнечной улыбкой, невинным взглядом и совершенно простым восприятием мира. Они с Союзом вроде были похожи, но что-то было в славянине совершенно другое. Наверное, СССР больше походил на здорового пса, который хоть и ластился ко всем, но был сам по себе, а Югославия походил на чуть меньшего собрата, с жаждой всегда быть везде и со всеми. Очень компанейский, рубаха-парень, как говорится. Но не это покорило сердце Австрии. Нет, симпатия возникла в его сердце, когда он впервые его увидел.       Югославия был потерян, он до конца не понимал, что умер и дороги назад нет. Большие светлые глаза сверкали, искрились от боли и непонимания. На Австро-Венгрии была непростая обязанность встречать прибывших и растолковывать, что да как. Двоецарствие говорил и говорил, казалось, что он общается с пустотой. Доля секунды и славянин улыбнулся, понимающе, светло и во всю немного щербатую ширь. «Что же! Значит так надо», — сказал ФНРЮ тогда, лихо сдвинув военную кепку на затылок. В тот момент, Австрии показалось, что и солнце до того не так ярко сияло и воздух не был таким удушающе свежим.       Аристократ наблюдал, пытался с ним общаться, но все вело к конфликтам и спорам. Они словно были абсолютными полярностями друг друга. Порой лежа в кровати, Австрия с силой сжимал ворот сорочки, давясь поднимавшейся изнутри болью. «Да на какой бычий хер тебе этот тумбочка с глазами сдался?» — ворчал где-то на задворках разума Венгрия, которому волей-неволей приходилось принимать участие в душевных терзаниях «светлой» личности. И в какой-то момент он взял ситуацию под свой контроль. Но при всем этом, Венгрия явно недолюбливал ФНРЮ. Точнее, его невинность и упертость в вопросах постели. «Ты можешь повернуть голову к экрану? — заворчал Венгерская страна. — Мне так-то интересно».       Вздохнув, тот послушно уставился на экран. Уже планируя «уйти», уступив место Венгрии, чтобы тот уже в полной мере наслаждался кино, Австрия ощутил тепло на своем колене. Сердце скакнуло, разорвавшись под горлом на водопад мурашек. — Ох, — ладонь ФНРЮ скользнула выше. — Извини, я думал это подлокотник. — Ничего, — аристократ поднял плечи, улыбнувшись. — Случается, не извиняйся.       Югославия смотрел в его лицо, медленно убирая руку обратно на подлокотник. В его глазах отразилась странная эмоция, поведя плечами, обратился обратно к экрану. Но лицо больше не выражало такого дикого восторга. «Беру слова обратно, — Венгрия поцокал, звук щелчками прошелся по черепной коробке. — Ты не олень, ты пень натуральный».       В чем разница между этими двумя понятиями, Австрия разбирал уже уступив место Модьярок.

***

      Австрийская корона чувствовал себя странно. На обратном пути из кинотеатра, они прошли мимо мясной лавки, а славянин даже не взглянул на витрину, от предложения Венгрии купить сигарет и пива тоже отказался. Он шёл угрюмо смотря себя под ноги. Звучно зевнув, Венгрия выдернул Австрию на место. Аристократ смотрел на темные вихры Югославии, пытаясь понять что с его солнечным человеком случилось. «Ты у него случился, — Венгрия довольно протянул. — Он к тебе и так и сяк, а ты намеков не понимаешь.» «Какие намеки?», — Австрия не заметил как тротуар сменился привычной зеленной порослью иного мира. «Обычные, мямля моя. Трахаться с тобой назрел, а ты динамишь» «Венгрия! Умоляю, хоть как-то пытайся держать свою речь на достойном уровне, сколько можно!" «Ладно, ладно, мои глубочайшие извинения. Но факт — любиться с тобой хочет». «Быть такого не может. Я же… " «Пень? Да, есть доля истины. Но, он тебе весь день сигналы подает, от него даже по другому пахнет и вон, рубашка то новая».       Австрия присмотрелся: и правда, эта сверкала белизной и воротничок был еще накрахмаленный, от того, славянин постоянно тянул ворот и ворчал на покраснения на шее. И перед тем как отправиться в мир живущих, взял его руку в свою, что делал крайне редко. «Но… — аристократ прикусил губу, внизу живота волнующе засвербило. — Он же невинен, как же…» — Австрия? — донесся голос из вне.       Аристократ вынырнул из водоворота мыслей к Югославии. Тот неловко топтался у лестницы, ведущий к его жилищу. — Зайдешь? — он осторожно добавил. — Союз у деда остался, а у меня вино открытое… Выдыхается.       Двоецарствие обескураженно прижал ладонь к шее, думая. — Зайду, — Венгрия словно пинком отправил его в бессознательное. — Вино — это повод! — Я… Вообще-то Австрию спрашиваю, — пробурчал Югославия, поднимаясь. — А он тоже «за» — Венгрия хмыкнул, изогнув губы в полуоскале. — Очень даже «за».       Он вернул Австрию, как ни в чем не бывало. Аристократ не знал, что ему хотелось — злиться или поблагодарить. «Не за что, мямля» — ответил тот, затаившись.       Австрия сидел на табуретке, неловко упершись локтями в коленки, сжимая в тонких пальцах деревянный стакан с сладко пахнущим вином. Югославия сидел на кровати напротив. Тишина была гнетущая, звуки за окном даже самые тихие, разносились как взрыв бомбы, заставляя их вздрагивать и нервно смеяться. Двоецарствие тщательно выстраивал у себя в голове фразу для того чтобы начать диалог и когда смог сформулировать, его опередили: — Австрия, — славянин посмотрел в его лицо, взгляд у него был грустный-прегрустный. — Я тебя совсем не возбуждаю?       Стакан глухо упал на пол, остатки вина растеклись небольшой лужицей. Аристократ, прижал длинную узкую ладонь к губам, от смущения глаза защипало. Югославия смотрел на него и не дождавшись ответа, произнес: — Не переживай, я привык. Просто… А ладно!       Он улыбнулся, чуть щурясь. Полумрак комнаты словно озарили лучи утреннего солнца. — Нам и так хорошо вдвоем, — добавил он, расстегивая рубашку до середины и выдыхая.       Австрия сжал кулаки и решительно встал. Подойдя вплотную к славянину, присел, беря его лицо в ладони. — Я хочу тебя, — почти не запинаясь произнес он. — Очень.       Югославия приподнял плечи, смущённо выдохнув: — Правда?       Вместо ответа, аристократ опустил одну ладонь чуть ниже к горячей шее и наклонив голову, поцеловал его. Тонкие губы властно обхватили сначала нижнюю, потом верхнюю, лаская и посасывая. ФНРЮ жарко дышал, слабо приоткрыв рот. Австрия жадно углубив поцелуй, неприлично хлюпнул влажными от слюны губами. Тонкие пальцы оказались в густых вихрах, чуть сжав их на затылке. Аристократ приоткрыл глаза, всматриваясь в лицо возлюбленного: тот жмурился, брови высоко поднялись и заломились. Его лицо явно пылало от огня жажды и смущения в груди, даже кончики немного оттопыренных ушей налились насыщенно алым цветом. Славянин пытался отвечать на поцелуй пылко, но неумело: то слишком сильно открывая рот, то стукаясь зубами. Но Австрийскому царству было такое только во блажь, ведь сам он навыком овладел против воли. Целуя милого и неопытного югослава, потихоньку уча его правильным движениям, ощущал как в брюках становится некомфортно. Аристократ вздрогнул, чуть отстранившись от лица ФНРЮ. Тот смотрел вопрошающе, прикусив губу, пока рука скользила по чужой ширинке, чуть сильнее сдавливая кончиками пальцев выступающий бугорок. «Неплохо для новичка» — одобрительно мурлыкнул Венгрия.       Австрия запрокинул голову, сдавленно охнув. Югославия прижался губами к его шее, придвигаясь ближе и плотнее. Обхватив тонкую кожу, лизнул и сжал зубами, более настойчиво поглаживая партнера внизу. Двоецарствие застонал, выгибаясь и приподнявшись навстречу. Пальцы славянина легко расстегнули ширинку. «Очень неплохо» — утробно зарычал Венгрия, готовясь сменить Австрию. «Нет! Прошу, — аристократ прикусил губу, когда широкая немного шершавая ладонь сжала его внизу, мягко двигаясь верх-вниз. — Он хочет со мной».       Последнее Австрия подчеркнул, всеми фибрами души сдерживая злую сущность. «Все что угодно, — он положил голову на широкое плечо, жарко дыша. — Все что попросишь, Венгрия. Только не мешай.»       Тишина в голове пугала, даже более быстрые движения внизу и губы влажно терзавшие шею и ключицы, не помогали отвлечься. «Ладно», — великодушно согласился Модьярок.       Австрия облегченно вздохнул, обхватив лицо югослава и укладывая его на кровать. «Но это не значит, что я буду молчать».       Двоцарствие сдержанно расстегнул пуговицы на рубашке славянина до конца, проведя ладонями по широкой мужественной груди, опуская их ниже. Югославия поджал губу, неловко пытаясь чем-то занять руки: сжимая ткань пледа над головой, хватая тонкие кисти. Австрия приспустил с него штаны, ощущая как уверенность немного рассеялась. Под хлопковым бельём просматривались очертания возбуждения, аристократ легко коснулся пальцами нагревшейся ткани. ФНРЮ выгнулся на встречу руке, захрипев. Двоецарствие начал медленно спускать белье, когда тот его остановил: — Нечестно, — он кивнул на целиком одетого Австрию.       Аристократ немного замешкался, теребя пальцами пуговицы рубашки. — Что-то не так? — Югославия выпрямился на локтях, непроизвольно прижавшись животом к его паху. — М-мм, — он нерешительно начал раздеваться, пряча взгляд. — Немного стесняюсь, не более.       ФНРЮ наклонил голову набок, непонимающе приподняв бровь. — Я тощий и нескладный, — Австрия брякнул ремнем брюк. — А я низкий и грубый. — Югославия пожал плечами, наблюдая как тот несколько неловко извлекает нижние конечности из штанин. — Разве это важно?       Двоецарсивие наклонился к нему, раздев его уже до конца. ФНРЮ умолк, чуть сведя ноги. Австрия взглянул ему в глаза, проведя кончиками пальцев по всей длине. Славянин зажмурился, густо покраснев. Пальцы скользнули ниже, слегка очертив по кругу. Югославия покорно раздвинул ноги, отворачиваясь. «Даже так…» — не удержался Венгрия. «Я понятия не имею что делать», — признался Австрия, мягко обхватив член югослава и двигая рукой-вверх вниз, проводя по головке большим пальцем.       ФНРЮ откинул голову, тяжело дыша, краска смущения с лица перетекла пятнами на шею и грудь. «Я подскажу, — свободная рука самовольно приблизилась к губам Югославии. — Попроси смочить». — С… — горло аристократа сжало, но он смог выдавить. — Оближи как следует, Югославия.       Тот чуть приподнялся, поцеловав кончики пальцев, потом слегка ладонь и произнес: — Под подушкой. «Мать, мать… — довольно пропел Модьярок. — А валенок-то непрост!»       Австрия легко нашел под подушкой склянку. Хлопнув пробкой, вдохнул: пахло чем-то похожим на лаванду и алоэ. «Теперь, проще, — Венгрия говорил вкрадчиво, почти шепча, видимо он был на взводе. — Смажь как следует и растягивай… Не торопись».       Двоецарствие дрожа, вылил себе немного смазки на пальцы. Он тихо произнес, поглаживая напряженное бедро сухой рукой: — Будет немного дискомфортно, — Австрия прижал указательный палец. — Я очень постараюсь понежнее.       Югославия кивнул, приподняв бедра. Австрийская корона осторожно надавил, мышцы сжались как каменные. Свободная рука дернулась, ловко обхватив начавший опадать член Югославии. Она двигалась быстро и с нажимом обхватив у самой головки, внезапно замедляясь и мягко скользя по всей длине. Венгрия не мог не участвовать в этом, интерес к этой почти эталонной мужской заднице сильно перевешивал над пренебрежением. Австрия был слишком перевозбужден, чтобы возмущаться, поэтому сосредоточился на своих пальцах. Югославия громко дышал прогибаясь и ворочаясь, чувства у него в душе были смешанные. Аристократ нежно протолкнул в него один палец, неспешно двигая им на всю длину. Вторая рука замедлилась, играюче скользя от влажной головки к затвердевшим соскам. Не ощущая сильного сопротивления, Австрия ввел второй палец чуть согнув их. ФНРЮ вскрикнул, резко выгнувшись дугой. — Ох, прости! — Австрия извиняющие поцеловал его чуть выше косой линии живота.       Югославия что-то проворчал, закрыв лицо согнутой рукой. «С первого раза, прямо в лузу, — Венгрия щекоча обвел пальцами выступившие вены. — Молодец, мямля».       Какая «луза» и почему это здорово, аристократ не стал вникать, осторожно продолжая растягивать славянина.       Югославия лежал боком, пряча лицо в руках. Австрия не ощущая давление мышц уже на трех пальцах, решил что пора. Одной рукой чуть приподняв таз славянина, второй прижимал свой член к растянутому месту. Сам он дрожал, как от лихорадки, номинально, это был и его первый раз. Ему казалось, что достаточно видеть такое очаровательно раскрасневшееся лицо и скромно поджатую губу, чтобы бурно кончить. ФНРЮ старался держать бедра раскрытыми, но руки крепко сжимали ткань под собой и мощное тело иногда сжималось, как пружина. Австрия нежно огладил большие плечи, тихо скользнув по лопаткам, ниже по соблазнительной ложбинке. Славянин призывно ахнул. Аристократ тихо шепча извинения, толкнулся в него. Хотя размеры у него были обычные, не считая немного неправильной формы наклона, югослав все равно болезненно зашипел. — Извини, — Австрия поцеловал широкую шею с искренним сочувствием. — Еще раз извинишься, я тебя ударю, — прохрепел Югославия, чуть скосив слезящиеся глаза.       Двоецарствие кивнул, осторожно толкаясь глубже. Славянин болезненно поморщился, чуть оскалившись. «Он преступно узкий», — с восторгом шептал Венгрия.       Австрия нерешительно замер. «Давай-давай, сейчас легче будет»       Аристократ прислушавшись, двинул бедрами. ФНРЮ жалостливо взмолил: — Нет, не могу. Больно. Хватит.       Австрийская корона понимающе кивнул, осторожно выходя. «Что?! — Венгрия был взбешен. — Серьёзно? Подрочите друг другу, как два адъютанта?!». «Замолчи, ему больно» «Сейчас… Всё тебя учить»       Австрия глазом моргнуть не успел, как оказался зрителем. Венгрия взял бутылочку смазки щедро вылив на свой член и раскрасневшееся место славянина. — Австрия! — Югославия приподнялся на локтях. — Его нет. — Модьярок провёл ладонью ему между бедер, звучно шлепнув. — Папочка пришёл.       ФНРЮ хотел возмутиться и скинуть нахала с себя, но Венгрия крепко перехватив его за талию, вошел резко и во всю длину. Югославия вскрикнул, выгнувшись дугой из глаз побежали крупные слезы. Не дав ему опомниться, Венгрия начал двигаться, коротко и с силой. Югославия сжался, попытался выбраться из-под него, жмурясь и шипя. Одна рука Венгрии скользнула ему на шею, он наклонился, игриво шепнув: — Расслабься и прислушайся к себе… Не чувствуешь, как подмахиваешь?       Славянин поднял высоко плечи, отворачиваясь. Модьярок не успокаивался, его темп стал медленным и глубоким. — Ну-ну, сладкая попка, — он лизнул складку, между лопаток. — Давай, спой соловьем как можешь…       Венгрия то замирал, то раскачивался внутри него, тонкие пальцы скользили по югославскому члену, с выдумкой приласкивая. ФНРЮ зажмурился, прогнувшись и невольно ахнул. — Вот, — Венгерская корона с сожалением напоследок крепко сжал ладонями мягкие ягодицы. — Наслаждайтесь, дамы.       Австрия чуть не задохнулся. Ощущение более поддавшегося, но все равно узкого и пламенного нутра внезапно обхватили его до основания. — Пр… — начал Двоецарствие, но увидев взгляд Югославии, осекся. — Черт, я… — Не можешь найти управу на этого мудня? — закончил ФНРЮ и нехотя добавил, прикусив губу. — На этот раз он больше помогает, чем вредит.       Австрия вздохнул, приобняв его, нежно поцеловал в шею, зарываясь носом в темные кудри. Пахло вишней и смолой, вдохнув поглубже аристократ неспешно толкнулся. Тело в его руках было теплым, податливым. Австрийская корона двигался в нем чувственно неторопливо, оглаживая кубики пресса и идеально круглые ягодицы. Югославия молчал, лишь тяжело дышал и старательно прятал лицо. Аристократ почти целиком лег на него, обхватив пальцами его подбородок развернул к себе глаза в глаза: — Ты прекрасен, — произнес он, чуть глубже толкнувшись внутри него. — Не закрывайся от меня.       ФНРЮ поцеловал его в губы, двинувшись бедрами на встречу. Он двигался с неравной частотой, но с чувством и желанием угодить. Австрия рассеяно его целовал в губы, в лоб, в очаровательные ямочки. Температура повышалась, глаза так и норовили закрыться, чтобы целиком утонуть в физической дрожи. Югославия застонал, низко и проникновенно, упав на кровать, целиком открывшись для действий Австрии. Тот пристроившись поудобнее, отдался в естество движения, время от времени крепко цепляя в поцелуе припухшие губы.       ФНРЮ лежал подложив руки под подбородок и время от времени тяжело выдыхая. Австрия устроился на нем сверху, не покидая его нутро. Смахнув выбившиеся из аккуратной прически пряди, долго покрывал невесомыми поцелуями широкую спину. — Тебе понравилось? — не удержался он от глупого вопроса. — Простите, гимны петь не умею. — проворчал Югославия, сладко прогнувшись до хруста в позвонках. — Как тебе еще донести, что мне было не просто хорошо, а просто нееб…       Двоецарствие шлепнул его, отчего славянин тут же притих, прикусив язык. — Буду отучать тебя ругаться. — зловеще произнес аристократ. — На одно бранное слово — один шлепок. Усвоил?       Югославия кивнул, позволив себя затянуть в долгий, ленивый поцелуй. Что в общем-то ему понравилось, когда его шлепают, ФНРЮ решил не говорить. На сегодня ему хватило интересных открытий о себе и своих предпочтениях.