It's only temporary, isn't it?

Тёмная ночь. Стоит глухая тишина, но это только на первый взгляд. Посреди поляны, в окружении множества трупов, сидит высокий парень, плача и прижимая к себе почти безжизненное тело своего рыжеволосого напарника. А тот еле дышит. Его тело не поддаётся никакому описанию. Конечности перестали быть единым целым со всем остальным. Весь в крови он лежит и умирает на руках своего напарника. — Дазай, сволочь, — кровавый кашель прервал его речь и парень скорчился от невыносимой боли — ты не успел. Так какого черта ты ревешь? Раненый снова закашлялся. Жить ему осталось считанные минуты. — Чуя, прости. Прости, пожалуйста! Не уходи! — захлебывался в слезах Дазай. — Только попробуй уйти из мафии, придурок, — шептал Чуя и нежно теребил его кофейные волосы. Затем Чуя аккуратно вытер тыльной стороной ладони слезы на щеках Осаму и сказал: — Где же твоя идиотская улыбка? Она всегда так светилась. — Она была только для тебя, рыжий. Я больше никому кроме тебя не смогу её дарить. — натянутая улыбка, полная боли, появилась на лице Неполноценного. — Обещаешь? — слеза появилась в небесноголубых глазах Накахаро. — Конечно, рыжая истеричка. Дазай нежно прижался своими губами ко лбу Чуи. Он даже не знает, как будет просыпаться по утрам, осознавая, что сегодня не увидет эту рыжую вредину, придя на работу, и что возможно всю свою жизнь не сможет улыбаться… Ещё тёплое лицо Накахаро выражало улыбку, а слезы текли по его щекам. — Дазай, улыбнись, прошу. Хочу видеть твою идиотскую улыбку… Последний раз. Дазай не мог уже натянуть улыбку. Он просто плакал, а слезы стекали в огненно-рыжие волосы. Вдруг воцарилась немая тишина. Дазай слышал только свое дыхание. И тут до него дошло, что только свое. — Чуя?! Глаза напарника не выражали ничего, кроме страха и пустоты. Они смотрели не на Осаму, нависшего над ним, а куда-то далеко, куда не может посмотреть он, Дазай. В ушах загудело. Но он ведь сильный. Он сможет пережить. Найдя в себе силы не упасть в припадке истерики, Неполноценный прижал тело мёртвого напарника к себе и прошептал: — Удачного путешествия в тот мир, а я позабочусь о прошлом пристанище твоей души и сделаю так, чтобы твой новый дом выглядел лучше остальных могил. Прощай, Чу. Дазай закрыл глаза Накахары ладонью, взял на руки и понёс на место, куда должен был вскоре прилететь вертолёт и забрать его. Быстро доложив по рации точные координаты, он встал на поляне, которую обозначил своим. Мучительно долгое ожидание… Спустя 13 лет после смерти Чуи Накахары. Летний солнечный день. Город цветёт, птицы поют свои песни. По тротуару идёт брюнет в чёрных брюках и длинной чёрной накидке. За ним идёт черноволосый парень в чёрном пальто. — Дазай-сан, может зайдём пропустим пару бокалов после задания? Я думаю, мы заслужили, — вдруг сказал второй. — Хм, неплохая идея, Акутагава. Пойдём. Я как раз знаю место, — ответил шатен. Они свернули с тротуара в переулок. Там был кабак с названием Люпин. Это место многое значило для Осаму. Вот они спустились по такой до боли в душе знакомой для Дазая лестнице и вошли в помещение. — Здравствуйте! Чего желаете? Вот ме… — сказал бармен и, наконец подняв глаза на брюнета, проговорил: — Господин Дазай? Вы? Как давно. Вы изменились. — Да, здравствуйте, — ответил Осаму. — Вам как и раньше? — продолжил бармен, уже готовя стакан. — Да, как и раньше… — и тут глаза Осаму наткнулись на крапчатую спину кота, в пол-оборота смотревшего на него — И ты здесь, друг. Учитель. Дазай сел на стул рядом с котом, а тот спрыгнул и потёрся о ногу Осаму. Акутагава сел на соседний стул. — Что будет ваш сопровождающий? — спросил бармен, обращаясь к Дазаю. — Я буду виски, сэр, — ответил Рюноске. Когда заказ был готов, шатен привычно положил голову на локти и одной рукой начал «топить» шарик в стакане, задумавшись. Его мысли были сосредоточены на тех, кого он любил, но они могут видеть его только с того света. — Помню, частенько я, Ода и Анго любили тут просиживать целые вечера… Ода. Прости, но я не могу так жить. Никто не осмелился прервать этот монолог. Даже Учитель сидел, насторожа уши, и слушал. — Сегодня ровно тринадцать лет со дня смерти Чуи. Акутагава, ведь так? — Дазай резко обернулся к сидящему рядом и мирно потягивающему виски Рюноске. В ответ он получил кивок. — Если бы я успел… Ничего ведь не случилось бы. Я так хотел привести его сюда и заказать самое дорогое, самое лучшее вино для него. Он бы опять напился в хлам, и мне пришлось бы провожать его домой, — речь оборвалась всхлипом, и Дазай спрятал голову в локтях. — Акутагава, помнишь, как он не пришёл на работу. Мы думали он потерялся. А оказалось, что он опять набухался до того, что случайно уехал в другой город. Мы с тобой ездили его возвращать. Помнишь? — Помню, Дазай-сан… — тихо ответил Акутагава, и у самого к горлу пристал ком. Ведь он и господин Накахара были хорошими друзьями. Со дня его смерти, Дазай не ел и не пил месяц. Он заперся у себя в комнате. Но закрыл он не только комнату, но и себя. Он не улыбался, не плакал. В его глазах перестали теплиться жизнь и эмоции. Сложно представить, как пережила этот момент сестрица Кое. Она воспитывали Чую, как сына. Когда эта сильная девушка увидела рыжего, бездыханно лежащего на руках Дазая, её выносливости не хватило. Вся Портовая Мафия в ужасе содрогнулась. Нет больше Двойного Чёрного. Нет больше сильнейшего дуэта. Нет больше Чуи да и прежнего Дазая. Мори пытался поговорить с Осаму, но все было бесполезно. Тот закрылся ото всех. Единственный, кто теперь ему был дороже всех, был Акутагава. Он был бы неплохим психологом, судя по тому, как он за бокалом вина всегда поддерживает шатена. И вот сейчас, выпив по бокалу, парни направились в штаб Портовой Мафии. Дазай жалел о том, что ещё не выходной и пить было много нельзя. Ведь ему нужно было как-нибудь заглушить эту гребаную боль, раздирающую его изнутри. То, что алкоголь притупляет чувства — это чистая правда. Вот они проходят мимо клумбы и Дазай резко обернулся. Акутагава проследил, куда направлен его взгляд и увидел, что брюнет смотрит на рыжего мальчика лет десяти. Его озарила болезненная догадка. Он ему очень сильно кое-кого напомнил. Рюноске закашлялся, чтобы привести в порядок своего сопровождающего. Но тот не шелохнулся. Проклятый поднял глаза на его лицо и увидел в его глазах слабую эмоцию. Она разгоралась с каждой секундой все ярче. И теперь стало понятно, что это за эмоция. Неимоверная тоска и любовь. — Аку, приведи его ко мне, прошу, — вдруг произнёс шатен. — Да, конечно, — ответил Акутагава и направился в сторону мальчика. Черноволосый взял его за руку и повёл к Дазаю. Мальчик не сразу понял, что произошло и только потом начал пытаться вырваться. Когда Акутагава привёл паренька, сердце Осаму пронзило тоской. Малыш и вправду был ужасно похож на Рыжего. Его небесно-голубые глаза и ярко-рыжие волосы, а так же лицо. Всё было такое же. Будто копия. Акутагава стоял и держал за плечи мальчика, который отчаянно пытался вырваться. — У меня правда нет никаких денег! Я из приюта. Я верну ту булочку, которую украл! — почти плакал мальчик. — Тихо, малыш. Я же не буду тебя бить или ругать — тихим ласковым голосом сказал шатен. — Может спросить его имя? — предположил Акутагава. — Ох, думаю ты прав. Малыш, как тебя зовут? — все тем же ласковым голосом проговорил Дазай. — Зачем вам моё имя? Вы заявление в полицию подавать будете? Не надо, пожалуйста! Не надо! — хныкал мальчик. — Мы не из полиции. Мы, можно сказать, им даже мешаем, — начал пояснять Рюноске. — Я жду, — напомнил Осаму, присевший на корточки напротив пацана. — Чуя. Накахара Чуя, — еле слышно прошептал тот. — Ч. Чуя?! Накахара Чуя?! — почти плача проговорил Дазай. — Да. Дяденька, а мы случайно не знакомы? Просто я ваше лицо узнал. И его, — Чуя показал на Рюноске, который стоял в полном шоке от происходящего. — В. возможно. Да, да, Чу. Мы знакомы, просто ты не помнишь. — прошептал Дазай. — Мы — друзья, Чу… Тут к ним подошла девушка. — Вот ты где, нахал! Бродяжка несчастный! Да из тебя всю дурь выбивать надо! Кто украл у пекаря товар?! А? Не знаешь, значит. Узнаем в приюте! Малыш спрятался за шатена, который встал и выпрямился. — Извините, но с детьми обращаться так нельзя. И что, что украл. Я тоже в жизни много раз воровал, но я же не плохой, правда, Акутагава? — обратился он к черноволосому. Девушка замерла. — А.акутагава? Это… Из Портовой Мафии в.вы? Да нет, быть не может! Не смешная шутка, — сказала она, заикаясь. — А вот и не шутка. Здесь довольно малолюдно, так что лучше не спорьте. Рассемон. — проговорил Аку, стоявший сзади Дазая. Дазай вытащил пистолет и приставил ко лбу девушки. — Жаль, что вы обо мне не знаете. Ох, ну будем знакомы! Дазай, Дазай Осаму. Один из исполнителей Портовой Мафии и приближенный её босса. Если выживете, прорекламируете. А теперь, — Осаму одним ловким движением перезарядил пистолет — Вы забудете о нашей встрече. За украденное мы заплатим, ведь бесплатно мы такие мелочи не воруем. А и кстати. Мальчик пойдёт с нами. Ты ведь не против? Последняя фраза была сказана мальчику. Тот обнял Осаму и из-под бровей наградил свою воспитательницу торжествующим взглядом. — Д.документы. Прочитайте, распишитесь, а остальное я сама сделаю, — рыжая сказала девушка и протянула бумаги. Дазай кивнул Акутагаве в её сторону, и тот встал перед ней, заменяя шатена и следя, чтоб лишних действий она не предпринимала. Быстро закончив заполнять документы, Дазай передал их девушке, а часть, которая предназначена была ему оставил. — Ну что же. Пойдёмте. А и кстати, мафия вас везде найдёт, если вы что-то ляпните не то, — сказал Неполноценный и троица удалилась. Дойдя до пекарни, Осаму заставил Чую лично преподнести деньги и извиниться. Тот это сделал. Всю дорогу до мафии Накахара держал за руку своего нового высокого друга. А если руки шатена были заняты, Чуя дёргал его за пальто, чтобы тот побыстрее их освободил. Акутагаве было так приятно смотреть на эти чистые эмоции на лице Дазая. Он восполнял то, чего ему не хватало. Вот они поднялись на лифте. Все коллеги, увидя Чую перешептывались, но когда Осаму буквально стрелял в них взглядом, замолчали. Акутагава шёл рядом. Первое, куда они пошли, была комната Кое. Вот дверь. Стук. Дождавшись быстрого и тихого «войдите», троица попала в комнату. — Ч…чуя?! — первое, что сказала Кое. — Вы мне кажетесь ужасно знакомыми, но, простите, я не могу вспомнить вас, — сказал Чуя. После рассказа, Кое обнимала сидящего у неё на коленях Накахару. Чуя не понимал, откуда у него такие тёплые чувства к этой девушке, но доверял им. Даже Мори, которому впоследствии рассказали обо всем, охотно поверил в эту историю. С каким счастьем встретила Чую Элис. Теперь у неё есть друг-ровесник. На следующий день Дазай повёл Накахаро гулять по городу. С каким удовольствием Чу уплетал мороженое, и с какой сильной любовью к этому маленькому и хрупкому существу смотрел на него Дазай. Внутри Осаму поклялся, что теперь этот малыш будет под его защитой. Теперь он не совершит ошибки. Теперь он готов пожертвовать своей жизнью ради этого рыжика.