Нарисуйте смайлик на моём стакане

Я даже не лицо облажавшегося поколения Под луной семенами всходят сны О просроченном платеже Бесит, бесит мысль о тираже В метро моих копий как вшей на бомже Я, я — утомленное клише, как и каждый Кто прописан на моем этаже

«Арсений Сергеевич Попов – репетитор по театральному мастерству и сценической речи. Театральное образование в лучшем институте Санкт-Петербурга (РГИСИ), исключительно положительные рекомендации из театра «Лицедеи». Преподаёт на дому по адресу ул. 2-ая Комсомольская, д. 37, кв. 23 Цена: 300р/занятие Связаться по номеру: 8(904)*******» Антон не верил… то ли в своё везение, то ли в возможность шагнуть в счастливое будущее. Руки немного дрожали, а всё вокруг словно исчезло. Парень не обратил внимания на то, что наушники окончательно разрядились, и музыка затихла. Ему было всё равно на плачущую в соседней комнате мать, судорожно повторявшую одну и ту же фразу, как робот: «А что о нас соседи подумают?!» Так, в Старбаксе я с понедельника по пятницу, соответственно суббота и воскресенье свободны. По утрам можно раздавать листовки, а заработанные за них деньги отдавать репетитору, к которому я буду ходить по вечерам выходных. Отлично, завтра найду подработку и сразу же позвоню этому Арсению Сергеевичу. А сейчас, пожалуй, следовало бы поужинать. Прием пищи в этом доме для Антона тоже стал отдельным квестом, ведь надо было беззвучно спуститься по ужасно высокой лестнице, максимально тихо приготовить пару бутербродов и так же беззвучно подняться назад. Благо, отца за дверью не было слышно, значит, путь свободен.

***

Только что приготовленные горячие бутерброды выглядели невероятно аппетитно, особенно для молодого организма, не евшего уже 12 часов. Манящий сырный запах так и манил попробовать кусочек, не доходя до комнаты. Сила воли Антона закончилась ровно на середине лестницы, и не переставая идти засунул, как казалось, самое лучшее блюдо мира в рот, при этом не хило обжигая его. Но температура еды не особо волновала парня. Большую роль играл всё же вкус. А он был прекрасен: фирменный сервелат на хрустящих корочках хлеба идеально дополнялся горячим, тянущимся сыром, который таял во рту. Казалось, что гастрономическое наслаждение Шастуна невозможно было испортить ничем. Но вдруг… БАБАЦ… грёбаная предпоследняя ступенька. А ведь счастье Антона было так близко, всего пару шагов, но сейчас он лежит тут лицом в пол в куче осколков и лужице крови, что текла из разбитого об перила носа. Парень постарался как можно скорее встать, опираясь руками на пол, усыпанный всем, что осталось от его бутерброда и от идеально белого блюдечка, вроде, маминого любимого. Режущие кусочки стекла впивались в ладони и делали невероятно больно. На звук неудавшегося ужина прибежали родители. – Отлично, это была последняя капля, – пытаясь не переходить на крик, сказал отец, – ты попросила – я согласился. Номы же договорились, до первого косяка. – Знаешь, Андрюш, я даже не буду пытаться его защитить, – лицо мамы никогда не выражало такую серьёзность, как сейчас. Похоже, насчёт любимой тарелки Антон всё-таки был прав, – Завтра же поедем искать ему новый вариант. – Простите, а что происходит, – еле сдерживая слёзы, накатывающиеся на глаза из-за невыносимой боли в руке, поинтересовался тот, о ком шла речь. Всё же хотелось знать, о каком «варианте» говорит мать. – Тош, завтра ты съезжаешь от нас. Мы всё обдумали, купим тебе однушку в центре, здесь с тобой слишком много проблем. Подготовь к утру вещи. Из-за здешних соседей не переживай, мы скажем им, что ты уехал учиться в Москву. Не сказать, что Антон из-за них переживал. Он был единственным в семье, кого не волновало мнение окружающих. А вот по поводу переезда волнения возникали. Но всё же ощущение приближающейся свободы от оков и право выбора перебивали все мысли о возможных трудностях. – Ах да, чуть не забыла. Аптечку можешь взять внизу. Обработай руки, а то и так со своими кольцами ходишь как оборванец, а с заразой в крови будет вообще замечательно. С этими словами оба родителя поспешили удалиться и закрыть дверь своей комнаты. Антон позвал домработницу Арину, чтобы та принесла аптечку и убрала грязь.

***

Юноша сидел на кровати, вслушиваясь в каждую строчку песни «Лекарства» Сметаны band, он почему-то ассоциировал себя со строчками этой песни и слушал её всегда, когда было тяжело. Последняя, третья рана только что была обильно смазана зелёнкой, и сейчас Антон сидел, заматывая руку бинтом. Боль пробирала до самых костей, что в руках, что в носу. Как он собрался завтра работать – непонятно, но это было неважно. Главное, найти деньги к субботе. Неважно где, но найти. А надо ли ему это всё? Непонятно. Куча таблеток в аптечке очень манили и немного смущали. Было желание оставить всё тут, все проблемы, все дела и плохие эмоции. Однако в жизни молодого парня предстоит ещё столько светлых моментов, что бросать всё на черной полосе было бы глупо. Шастун подошел к столу, взял черную гелиевую ручку, снял с неё колпачок и нарисовал на запястье смайлик. Он сам не знал, зачем, но все знакомые говорили, что это помогает.