Код красный

Поездка прошла, на удивление, мирно. Правда, когда они уже выходили из поезда, какой-то малыш убежал от родителей и почти упал на рельсы, но был вовремя схвачен Расёмоном за пятку. Акутагава тогда даже покраснел от массовой похвалы не только спутников, но и просто прохожих. А одна девочка даже отдала ему свой воздушный шарик. тяжело оставаться злом с зелёным шариком Зато тигрёнок в открытую радовался даже пролетевшей мухе. Впервые с момента знакомства Дазай почувствовал, какой же Ацуши ребёнок ещё. Так и шли к отелю со станции. Впереди всех — почти вприпрыжку — восторженный блондин, рассматривающий все вокруг. Следом хладнокровный и равнодушный брюнет с воздушным шариком. А после родители Чуя в солнечных очках и тихо посмеивающийся Дазай. — Знаешь, вешалка, у меня такое ощущение, что я отец-одиночка двух бесоватых отпрысков. Чуя, даже не повернув головы, ответил бывшему мужу напарнику. — Раз одиночка, то платишь за них сам. Осаму рассмеялся и легонько пихнул друга в бок. Чуя сам решил оплатить расходы, никто его не заставлял. Сработало старое-доброе правило — кто платит, тот босс. Именно поэтому рыжеволосый шел расслабленно, зная, что никто из троих идиотов не начнёт творить хуйню. деньги — лучший способ дрессировки — Ну не дуйся, вешалка. Я искренне люблю… твой кошелёк. — Скумбрия ты всё-таки.

***

Парни наконец-то зашли в комнату. Мудрым решением Накахары был выбран классический семейный номер с четырьмя кроватями. Ацуши задал вполне логичный вопрос: — Обязательно ли жить всем вместе, Накахара-сан? — В моих планах нет кровавой бойни за право спать в номере с суицидником. Возражения? Возражений не было. Тяжело противиться воле человека, который вообще-то заплатил за все. Чуя, ровно как и остальные, переоделся в традиционную одежду. Привычный костюм и шляпа были аккуратно сложены в стопку до отъезда. Он потянулся и выдохнул. будто камень с плеч снял, а не костюм мафиози Это был старый традиционный онсэн с одной купальней, но лояльный к верхушке Портовой Мафии. Мори когда-то выручил хозяина заведения, за что ему большое человеческое. Жаль, конечно, что они приехали в женский день, но это можно было пережить. Всё же не на сутки приехали.

***

Чуя тихо потягивал вино, отдыхая в мягком кресле. За окном небо переливалось огненно-красным закатом. Довольный Ацуши подливал сакэ Дазаю. Акутагава же сидел рядом с мафиози с видом брошенного щенка. Он не любил ни купальни, ни тигра, но всё же поехал. Почему? Потому что хотел провести хоть немного времени с наставником. — Чуя~, кажется, наш старшенький скучает без внимания… — протянул ехидным голосом Дазай. — И что ты хочешь от меня? — Спой. — Чего, блять?! — Когда дети капризничают, мама поёт им утешительную песню. — усмехнулся детектив, — Чуя~, давай не будем тратить ни моё, ни твоё время. Ты ж всё равно сделаешь так, как хочу я. — Это ж ты, сука, любимчика себе выбрал, а не я! — Чуя прорычал почти, но выдохнул. Он слишком долго знал этого поганца, поэтому просто смирился, — Хуйню петь не буду. — Верю. Помнишь песню про дельфинов? Да чтоб её забыть, Накахаре нужно было отрубить голову. Эта мелодия орала из каждого тапка, оседая где-то на подкорке незамысловатым текстом. — …Сто зевак то там, то тут что хотят пусть думают, разливая по бокалом брют, болтают: что у меня к тебя дельфины бьются плавниками в спину, спать ложатся на грудь. Мне уже не вынырнуть… Голос у мафиози был приятный. Он знал это и сам, но от лицезрения удивлённой мордахи Ацуши его отвлекла очень простая, но гениальная мысль. Чуя резко замолчал и уставился в бокал с вином… Дазай увидел в глазах Чуи что-то и понял, что финита, бля, комедия. Детектив взял за шкирку Ацуши и Рюноске и уволок их подальше под предлогом игры в карты. Чуя же остался наедине с собой. В его взгляде была и правда смутная печаль, ведь… Эта чёртова песня идеально описывала их с Дазаем отношения. У них нет ничего нормального — ни дружбы, ни любви, ни ненависти. У них дельфины промеж лопаток, которых за упрямство на фарш пустить хочется. Ибо упёрлись, суки, и не пускают жить дальше. Но Чуя прощает всю хуйню, которую и дельфины творят, и Дазай. Злится, орёт, даже калечит иногда, но прощает. потому что нельзя обижать дельфинов они прекрасны