Аполлон на полставки

      Рикки ковыляет до кухни, держась за голову и умоляя, чтобы она не раскололась по пути. Во рту настоящая засуха, перед глазами всё плывёт, а под веками скачут блики из-за яркого дневного света.       На пороге приходится остановиться и опереться рукой на дверной проём – силы на исходе.       И лучше бы он даже с кровати не вставал, ведь похмелье – вещь страшная, даже самые смелые фантазии могут воплотиться в реалистичный мираж от такого количества выпивки.       У плиты топчется мужчина, пританцовывая звучащей из колонок попсе. Незнакомый мужчина. Полуголый и сексуальный незнакомый мужчина. Рикки точно понемногу сходит с ума. Накачанные руки не скрыты даже футболкой, только на плече болтается кухонное полотенце, позволяя рассмотреть каждый изгиб поджарого торса вплоть до пояса на рваных джинсах.       – Ты кто? И что делаешь на моей кухне? – чуть охрипшим (то ли от бодуна, то ли от резко нахлынувшего возбуждения) голосом хрипит Рикки, стараясь не выдать своего животного интереса.       – Это, вообще-то, моя кухня малыш, – отвечает Аполлон, растягивая губы в насмешливой ухмылке. Парня не на шутку простреливает дрожью от чужого низкого голоса и этого блядского «малыш».       Не нужно было вчера так нахрюкиваться.       ***       – За удачное закрытие первой сессии! – горланит Стив своим мощным басом, что аж стены клуба подрагивают.       – За удачное выполнение бессмысленных задач! До дна! – поддерживает Рикки под одобрительные возгласы друзей.       Отметить завершение экзаменов казалось хорошей идеей. Какой-то вырвиглазный по цвету коктейль с удушающим запахом клубники – замечательной идеей. Стакан дешёвого виски – просто потрясающей. Но вот пятая рюмка водки, возможно, немного нарушила эту градацию эмоций.       Но это не точно, ведь после неё Рикки помнит только то, что проснулся с пересохшим горлом и нестерпимой головной болью. Рядом на кровати храпел Стив, зажимая в объятиях подушку и пуская на неё слюни. Что же, постель придётся потом хорошенько выстирать.       А вот теперь ещё этот красавчик на кухне стоит, ухмыляется и заставляет чувствовать себя полным идиотом.       – Что значит твоя?       – Это значит, что я купил эту квартиру, обустроил кухню и имею полное право здесь готовить. Ещё вопросы?       – Нет, никаких.       Рикки глупо хлопает глазами и пытается придумать хоть какое-то объяснение происходящему, стараясь не слишком палевно залипать на охренительные кубики пресса. Он что, вчера так перепил, что продал бабушкину хату? Прямо с бабушкой?! Да не, бред какой-то. Должен быть более логичный вариант.       Стоит отвести взгляд от Аполлона, как в поле зрения попадает холодильник, завешанный магнитиками из разных стран, хотя Рикки за пределы своего городка никуда не выезжал. Стол, который новый, стильный, а не дряхлый, накрытый бабушкиной скатертью с ручной вышивкой. Да и обои совершенно другие.       Мозг начинает медленно соображать и выдаёт самый очевидный вывод: это не его квартира.       – Чёрт, простите, я пойду, – пищит подскочившим от стыда голосом Рикки и начинает пятиться к двери. Где он вообще оказался?       – А завтрак я кому готовлю? Садись уже, – хмыкает мужчина, откидывая полотенце на кухонную тумбу, чем ещё больше усугубляет ситуацию. Рикки, кажется, умрёт прямо здесь, не дожидаясь объяснений.       – Спасибо. – Невежливо же отказывать хозяину, правильно? Он кивает и ужом проскальзывает к окну, желая забиться в самый угол. – А воды можно? – Стыд стыдом, но сушняк дело такое, тут не до формальностей.       – Держи, мне не жалко.       Стакан, что как по мановению волшебной парочки оказывается в руках, пустеет в два глотка, спасительная влага разливается внутри божественным напитком, за что Рикки готов расцеловать своего спасителя. Или вылизать его с ног до головы, уделяя особое внимание каменному даже на вид прессу. Или упасть перед ним на колени и…       – А я здесь как оказался, не подскажите? – срывается с языка первый же волнующий вопрос, чтобы перебить нарастающий градус накатывающих фантазий.       – Отчего же, подскажу, – почти мурлычет Аполлон, заставляя задницу почувствовать неладное. – Вы со Стивом приплыли посреди ночи, ввалились вдвоём в квартиру под предлогом, что не можете вспомнить, где ты живёшь, потом…       – Господи, не продолжайте, прошу… – Хочется заткнуть уши и поверить, что это всё пьяный бред, а не реальность. Стыдно-то как. – А вы кто Стиву? – Ну интересно же. Перед смертью не надышишься, как известно. А Рикки вот прям уже готов Богу душу отдать, да нос любопытный всё не унимается, стоит только подумать, с каким мужчиной живёт одногруппник.       Конечно, на гея Стив не похож, но с чем чёрт не шутит. Тут даже будь Рикки трижды натуралом – не сдержался бы. Друга можно понять и простить. Даже осуждать не выйдет.       – Я его отец, малыш, не надумай себе лишнего.       А он уже надумал. Так надумал, что обратно не выдумаешь. Значит, всё же не гей. Тьфу ты, совсем крыша поехала. И снова «малыш». Принесите ему на могилку радужные розочки, пожалуйста. Нетрадиционная душа этого точно не выдержит.       Рикки еле слышно угукает и утыкается в поставленный перед носом охренительно пахнущий омлет. Хочется сожрать всё прямо с тарелкой, но пытливый взгляд тёмных глаз прожигает насквозь, заставляя еду застревать посреди горла. Ему бы заорать: «Да ты меня без ножа-то режешь, ирод!», а получается только загнанно зыркнуть и снова отвернуться, слыша тихий грудной смех с другой стороны стола.       – Ночью ты был более разговорчивым, – дразняще тянет мужчина, а у Рикки волосы на руках дыбом встают: ой, не к добру это.       – А можно я не буду спрашивать, что натворил? – Парень чувствует, как горят уши, а голос даёт петуха с перепугу. Больше никаких попоек.       – Твоё право, – щурится хозяин шикарных бицепсов и растягивает губы в подозрительно коварной ухмылке, – только меня Алекс зовут, а не Аполлон. Так, для справки.       – Божечки… – скулит Рикки и бьётся головой о стол. – Это же не всё, правда?       – Ну, это самое безобидное, что ты успел мне сказать, остальное с довольно высоким рейтингом.       – Твою ж… Простите, не знаю, что на меня нашло, я даже не думаю ни о чём таком, правда. – Ага, не думает, как же. Даже забыв обо всём – знает за что извиняется. И, судя по улыбке Алекса, он тоже не шибко верит.       – А ты довольно миленький, малыш. И чего я тебя раньше не видел? Живёшь-то ты где?       – Этажом ниже, – скулит Рикки, проклиная всё на свете, что с таким мужчиной столкнулся при таких обстоятельствах. И почему они не могли встретиться просто у подъезда. Жизнь жестока и несправедлива.       – Вот так удача. Что же, отпущу тебя отдыхать, а завтра – заходи в гости.       – Чего? – тут уже нет предела удивлению. Особенно, когда Алекс наклоняется к уху и шепчет, опаляя жаром дыхания кожу:       – Возможно, позволю тебе сделать что-то из твоих вчерашних желаний.