Вероятность Чуда

Она родилась и жила на улице. Сначала вместе с матерью и тремя братьями и сестрами в большой картонной коробке. Потом коробка внезапно пропала, и с ней исчезла вся её семья — сама она в это время бегала на соседнюю автозаправку с кафешкой за остатками вкусных бургеров, которые бросали ей водители огромных страшных грузовиков. Она нашла себе другое укрытие, совсем недалеко от мусорных баков автозаправки — скрытую в кустах пустую ржавую бочку, лежавшую на боку. Однажды летом она привычно вылезла из своего логова и побежала проверить мусорные баки. И увидела, что мир переменился. Не пахло ни людьми, ни их грузовиками, ни кухонным чадом из открытой задней двери кафешки, всё было пустым и тихим. Она побегала по округе, иногда натыкаясь на валявшиеся на тротуаре велосипеды и пакеты с чьими-то завтраками и тоскливо поскуливая от неприятного ощущения, поднимавшего шерсть на загривке, — ей казалось, что чей-то злой взгляд ищет её. Когда она вернулась к заправке, — просто по привычке, ведь там было её логово, — то услышала приближающийся рычащий, почти как у грузовика, звук мотора и на всякий случай спряталась. Чёрная и блестящая машина остановилась на асфальтовом пятачке возле бензонасосов. Из неё вылезли трое людей — Большой, Очень Большой и Небольшой, но Странно Пахнущий. Ей было страшновато выходить к этим людям, но оставаться в огромной пустоте окружающего мира было ещё страшней. И, стыдливо заскулив, она выглянула из своего укрытия. Её услышал Большой. От него опасно пахло — железом, огнём, злостью. Но ещё от него пахло жалостью. Он присел рядом на корточки и потрепал её по спутанной грязно-белой шерсти. А потом взял на руки и отнес к своему не-грузовику. Посадив на заднее сиденье машины, где вкусно пахло кожей и настоявшимся ароматом чипсов-бургеров-куриных крылышек, он чесал-чесал-чесал её под подбородком и за ушами, гладил морду, и это было так упоительно, что она даже не обратила внимания на то, что злой ищущий взгляд внезапно стал ужасно близким. А потом ухо её дёрнулось, услышав сзади тихий щёлчок пальцами, и…

***

Она проснулась на улице. Это была улица неподалеку от заправки, вокруг по тротуарам сновали люди, по дороге ехали машины, было привычно шумно и пахло привычным запахом выхлопных газов и жареной еды. Радостно побежав обратно, в сторону логова, она сразу почуяла знакомые уже запахи Большого, Очень Большого и Странного Небольшого, который, кстати, стал Очень Странным. И их чёрного не-грузовика. Там всё пахло радостью. И бургерами. С того дня её жизнь переменилась. Большой — теперь она знала, что его зовут Хозяин Дин — забрал её в своё огромное Логово, где он жил вместе с Очень Большим. Того звали Сэмми. Очень Странного в Логове не было, хотя его запах сохранился там почти везде. Хозяин Дин и Сэмми пахли теперь спокойствием и довольством. Логово было подземным, и ей немного не хватало постоянных запахов городских улиц. Хозяин Дин и Сэмми часто выводили её гулять, но снаружи был не город, а лес. Это было тоже хорошо, может, даже лучше города, — в лесу жили белки, которых чрезвычайно весело было загонять на деревья. Ещё там бегали кролики, но она пока ни одного длинноухого не догнала. Хотя не слишком и старалась. Еда в Логове была вкусная и сытная, так что кролики, пусть тоже пахнущие вкусно, её особо не привлекали. Так, разве что погонять чуток, разминая лапы. Но хорошее в жизни всегда заканчивается быстро. Однажды Хозяин Дин и Сэмми уехали на своем чёрном не-грузовике. Она долго скулила под дверью Логова, но её не взяли с собой, как бывало раньше, когда Большие ездили в соседний городок.

***

Через день, ранним утром, лязгнула открывшаяся дверь. Она к тому времени уже съела весь оставленный в миске Хозяином Дином корм и выпила всю воду. Миски стояли рядом с кроватью Хозяина Дина. Она запрыгивала на неё, сворачивалась в клубок на бежевом покрывале и ждала. Потом, не выдержав, снова бежала к двери Логова и сидела там, громко скуля от всё ближе подступавшего ощущения беды. В дверь вошел Сэмми. Чуть пошатнувшись, он сел — сполз по стенке — на верхнюю ступеньку лестницы и опустил голову. Пахло от Сэмми кровью и чем-то очень плохим, не-таким. Она завыла и стала карабкаться вверх по лестнице, скользя когтями по железу. Сэмми поднял голову, посмотрел на неё, взял за морду обеими руками — руками, так страшно пахнущими кровью, кровью Хозяина! — и тоже завыл, тычась мокрым лицом в её лохматый бок, прижимая её к себе с болезненной силой и раскачиваясь взад-вперёд. Потом они с Сэмми ехали в не-грузовике. На заднем сиденье страшно неподвижно лежало что-то, завернутое в грубую ткань. Запах у этого страшного напоминал запах Хозяина Дина, но был каким-то не-таким, ужасно не-таким. И она даже не стала пытаться перескочить с переднего сиденья, куда усадил её Сэмми, назад. Они приехали в лес, Сэмми вытащил завёрнутое в ткань страшное и отнёс к высокой и воняющей бензином куче дров. Стоял он рядом с кучей долго и долго крутил в руках блестящую металлическую штуку, которая — она помнила — обычно лежала у Хозяина Дина в кармане. Потом штука щёлкнула, выбросив язычок огня, и Сэмми кинул её на дрова. Пламя, взлетевшее к небу, смыло вонь бензина и тот ужасный не-такой запах. Они вернулись в Логово. Там по-прежнему пахло Хозяином Дином, особенно в его комнате, где у кровати стояли её миски с едой и водой. Она не разрешала Сэмми переносить их в кухню, хоть он и пытался. Она перетаскивала миски обратно, роняя корм на пол и поливая водой плитку в коридоре, до тех пор, пока Сэмми не сдался. Он сдался быстро. Ему было всё равно. Ему вообще всё было равно — он кормил её, выводил на прогулку, иногда ел сам, если его еда не сгорала на плите в угли, пока он стоял рядом и бездумно помешивал на сковороде чадящее месиво. Тогда она лаяла, громко и зло. Сэмми словно выныривал откуда-то, — она не знала, куда он пропадал, но здесь было лишь его пахнущее грязью и болью тело, — выныривал, бросал сковороду в раковину с водой, включал вентиляцию и уходил. Сэмми бродил по запутанным коридорам Логова, открывал и закрывал двери, заходил в огромные тёмные комнаты, уставленные странно и тревожно пахнущими коробками на стеллажах, уходящих под самый потолок. Включал свет, слепо смотрел на эти коробки и выходил, забыв запереть дверь. Раньше ей не дозволялось совать свой нос в эти комнаты, да она и сейчас туда не рвалась, несмотря на своё любопытство. Уж слишком там всё было не-такое. После Большого Страшного Костра прошла почти неделя. Этой ночью, как и раньше, Сэмми долго не спал в своей комнате. Она лежала рядом с его кроватью и тоже не спала — караулила. Сэмми уже два раза — вчера и позавчера — вытаскивал из ящика тумбочки блестящую Железяку, пахнущую порохом, крутил её в руках, заглядывая в маленькую Чёрную Дырку на тупом конце. Ей становилось так страшно в эти мгновения, что она поджимала хвост и начинала громко скулить. Сэмми словно просыпался, Железяку клал обратно в тумбочку, а сам начинал гладить её по шерсти, прижимаясь лицом. Она вылизывала ему щёки, и на языке становилось солоно и горько. Потом Сэмми пил из бутылки что-то резко пахнущее и иногда засыпал. Вот и сейчас — он опустошил очередную бутылку и впал в беспокойный сон, ворочаясь и слабо всхлипывая. Она ещё немного полежала рядом, потом вышла в коридор и пошла, цокая когтями по плитке, в комнату Хозяина Дина. Его там снова не было. Она попила воды из миски и запрыгнула на кровать. В Логове было тихо. Она уже почти заснула, как вдруг что-то негромко зашуршало в той комнате, с коробками на стеллажах. Зашуршало, а затем тихо стукнулось об пол. Она подняла ухо, прислушиваясь. Потом соскочила с кровати и пошла туда, где шуршало. Дверь комнаты была приоткрыта. Выкатившись на освещённую слабой лампочкой коридорного светильника полоску пола, почти у порога лежал небольшой шарик, переливаясь внутри мутными белёсыми всполохами. Она осторожно ткнулась в него мордой и принюхалась. И радостно взвизгнула — из странного шарика пахло Хозяином Дином! Живым и настоящим. Счастливая, она схватила шарик в зубы, намереваясь отнести его Сэмми — пусть тоже понюхает! Но окружающее внезапно и совершенно беззвучно взорвалось, засыпав её крошевом острых осколков.

***

Она проснулась. Пахло яичницей, хозяйским горьким утренним пойлом и шампунем из душевой. Она лежала посреди коридора, и выскочивший из душа мокрый Хозяин Дин почти запнулся о неё. Наклонившись, он поскрёб её за ухом, весело ругаясь, а потом, свистнув, позвал за собой на кухню. Она побежала следом, озадаченно принюхиваясь. Хозяин Дин был настоящий. В кухне у плиты стоял тоже настоящий, весёлый, чистый и не пахнущий болью Сэмми и мешал на сковородке яйца. После завтрака Хозяин Дин, как обычно, дал ей вылизать тарелку Сэмми, прежде чем пихнуть её в раковину. И вот тогда, со вкусом той самой яичницы, к ней пришло воспоминание. Она не знала, что именно заставило её запрыгнуть перед отъездом хозяев в их чёрный не-грузовик и спрятаться там между сиденьями под полотнищем грубой светлой ткани. Сжавшись изо всех сил, она даже старалась почти не дышать. Хозяева бросили в багажник сумки, брякнувшие железом, и уселись на сиденья. Не-грузовик взревел своим почти-грузовиковым мотором, и они поехали. Она чуть не задохнулась там, под этим тряпьем. Прошла, казалось, вечность, пока Хозяин Дин и Сэмми ехали, останавливались, выходили на минутку или надолго, снова возвращались, опять куда-то ехали. Потом в приоткрытое окно проник запах ночного леса, старого дерева — и тухлой крови. Очень хотелось чихнуть. Когда хозяева выскочили из машины и тихо, крадучись побежали к темневшей неподалеку громаде какого-то сарая, а потом скрылись за скрипучей дверью, она всё же не выдержала. Чихнув, она замерла, прислушиваясь. Вокруг стояла тишина, но потом в сарае забубнили голоса. Она стала царапать лапами дверцу машины. Ей было нужно — необходимо! — туда, в эту деревянную развалюху, где голоса звучали всё громче, а потом оттуда ещё и потянуло вонью нечеловеческой дрянной крови. Наконец что-то щёлкнуло, дверца поддалась, и она кубарем вывалилась на траву. Вскочила и, не отряхиваясь, понеслась к приоткрытой двери сарая мимо двух маленьких фигурок, боязливо сжавшихся за невысоким кустарником. Она влетела в сарай и, не снижая скорости, кинулась к Хозяину Дину. Его душил, толкая к столбу, огромный Злой. Хозяин сопротивлялся изо всех сил, но их явно не хватало, чтобы остановить не-мёртвого верзилу. Коротко зарычав, она прыгнула с разбега, вцепляясь клыками Злому в задницу. Тот взревел, на миг оторвал одну руку от Хозяина Дина и ударил назад кулаком. Кулак был словно из железа. Она почти ничего не ощутила — просто всё вокруг стало пахнуть кровью, и наступила темнота.

***

Сэм с размаха снёс голову очередному кровососу и как раз разворачивался, зажав мачете в кулаке, к брату, теснимому вампиром особо великанских размеров, — и вдруг мимо него молнией пролетел рычащий грязно-белый клуб шерсти и, врезавшись в спину кровососа, повис на его штанах. Тот, на секунду отняв от шеи Дина руку, смахнул собаку огромным кулаком на пол. Этой секунды Сэму хватило, чтобы снести твари голову с плеч. Туша рухнула на пол, на неё сверху рухнул придушенный Дин и завозился, выдираясь из мёртвой хватки. Сэм вздёрнул брата на ноги и оглянулся. Чудо лежала в луже крови, натекавшей из перерубленной вампирьей шеи, и не шевелилась. Дин хрипло выдохнул, подошёл к собаке и присел рядом на корточки. Протянув руку, он приподнял её голову — та неестественно вывернулась на перебитой ударом шее. Дин встал, ссутулившись. А потом с яростным рыком ударил ногой с размаху по отсеченной вампирьей башке так, что та улетела в темноту. Сэм подошёл к брату и положил руку ему на плечо. Дин молчал, только дышал сипло и резко. — Ты в порядке? — спросил Сэм. — Да. Ты? — Нормально. Они постояли ещё немного, потом Дин наклонился и, подняв собачье тело, понёс его к Импале.

***

Они отвезли ребятишек в Кантон и сдали дежурному в полицейском участке, наврав, что нашли их на дороге неподалёку от леса. Старший из братьев был уже достаточно большим и сообразительным, чтобы выполнить то, что велел ему Сэм, — не рассказывать никому про вампиров и про них с Дином, а просто объяснить полицейским, что плохие дядьки в масках увезли их из дома куда-то в лес, заперли в сарае, связав, а потом ушли. Но они не знали, что у Питера всегда в кармашке лежит подаренный отцом маленький складной ножик, так что братьям удалось освободиться и сбежать. Утром они вышли к дороге, и те добрые дяденьки подвезли их до города. Тело Чуда, завёрнутое в грязноватую бязь, кусок которой валялся между сидений, они сначала уложили в багажник, чтобы не пугать детей. Когда Винчестеры вернулись из городка обратно к вампирьему гнезду, чтобы спалить сарай вместе с телами тварей, Дин вытащил свёрток из багажника и переложил на заднее сиденье. Обратно в Лебанон ехали молча, не останавливаясь. Дин даже радио не включал. Не доезжая до бункера, они свернули в лес, заехали поглубже, туда, где обычно не шлялись местные. Нарубили сушняка и сложили на поляне недалеко от ручья похоронный охотничий костёр. Дин порылся в багажнике и вытащил оттуда свои запасные ботинки. Развернул испачканную ткань и положил в ноги собаке правый, слегка уже пожёванный Чудом на прошлой неделе. Закрыл её стеклянные невидящие глаза, провёл ладонью по грязной шерсти за ухом и снова завернул ткань, прочно обвязав. Дождавшись, когда всё прогорит дотла, они сгребли ещё горячую золу в жестяное ведро и высыпали прах в чистую воду ручья. Мутное серое облачко быстро расплылось, уносясь вдаль.

***

Дин сидел на кухонном столе, и бутылка бережёного пятидесятилетнего скотча, хранимая братом уже несколько лет, стояла открытая на столешнице рядом. Кивнув Сэму, он налил тёмно-янтарный виски в два стакана почти доверху. — За Чудо. Сэм взял свой стакан и коротко звякнул стеклом о стекло. — За Чудо, — повторил он, вдруг ощутив пробежавший по спине озноб.

***

Она сидела на обочине пустынной лесной дороги, в воздухе сладко пахло травой, сосновой смолой, горячим от солнца песком и… хозяйским ботинком. Чихнув со вкусом, она пробежала несколько шагов, вынюхивая знакомый аромат. Ботинок обнаружился сразу за поворотом. Его держал в руках Небольшой и Очень Странный, стоящий около придорожного, выкрашенного в полоску столбика. Не добежав до его ног, Чудо плюхнулась на зад и, вопросительно наклонив голову, посмотрела на ботинок. Странный шагнул вперёд и поставил вкусную хозяйскую обувь перед её носом. Потом присел на корточки и потрепал её по голове. Она вежливо стерпела. Странный взял её за голову обеими руками, не давая опустить нос к лакомой коже, и, внимательно глядя в глаза, сказал: — Прости меня, пожалуйста. Это я во всем виноват. Плохой из меня бог. Понимаешь, я не додумался до простой штуки — когда я захотел, чтобы вернулось всё, уничтоженное Чаком, я вернул действительно ВСЁ. И монстров тоже. Вернул, а сам ушел… туда, — Странный махнул рукой в ту сторону, где в закатном мареве терялся конец дороги. — А когда пришел обратно, было уже слишком поздно. Он погладил её по голове и встал. — Но ты — умница. Ты очень умная девочка. Очень храбрая и очень умная. Ты всё сделала правильно и вовремя. А теперь отдыхай. И не расстраивайся, они тебя догонят… позже. А я пока уберу то, с чем накосячил. Обещаю тебе — больше никакие Злые не навредят твоим хозяевам и вообще никому. Странный посмотрел на дорогу и снова улыбнулся Чуду. — Ты подожди их тут немножко. А пока — смотри, сколько здесь белок! Она посмотрела. В придорожных кустах мелькнул пушистый хвост. Звонко взлаяв, она кинулась туда. Белка взлетела на ближайшую из сосен и гневно зацокала на Чудо с нижней ветки. Она весело гавкнула ещё разок, поставив передние лапы на ствол, а потом обернулась. На дороге было пусто, от Странного не осталось даже запаха. Ботинок Хозяина Дина аккуратно стоял рядом со столбиком.

***

Сэм наводил порядок на складе артефактов. Уже несколько месяцев, как сверхъестественная активность в мире сошла на нет. Монстры просто исчезли. Винчестеры прошерстили известные им места обитания разных мелких тварей, прошлись с датчиками ЭМП по старым кладбищам — нигде ни единого признака. Потом позвонил Гарт. Захлебываясь от радости и путаясь в словах, он огорошил их новостью — вся его стая превратилась в людей, в самых обычных людей. Повесив трубку, Сэм спросил Дина: — А тебе не кажется, что Джек наконец-то сообразил, что ещё надо исправить в этой вселенной? Дин хмыкнул. — Медленно же до тебя доходит, братец. — Он пошёл в свою комнату и вынес оттуда кипу бумаг. Это были документы на купленную в Лебаноне автомастерскую и дом. И ответ на запрос из Стэнфордского университета. Прежде чем переехать, они решили прибраться в бункере. Конечно, вся магия артефактов уже не действовала, но бережёного, знаете ли, Джек бережёт. Под ближним к двери стеллажом лежала небольшая картонная коробочка. Сэм наклонился и вытащил её оттуда. На крышке был приклеен выцветший ярлык. Сэм прищурился, разбирая слепой машинописный шрифт. «Инв. № 1589/53-t Сфера темпореверсная Дальность — 7 суток Массоперенос при максимальном заряде — 200 фунтов Заряд для хранения — 10% ОБРАЩАТЬСЯ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ! При модифицировании коридора темпореверса вероятность летальной корректировки фатума субъекта, активировавшего сферу — 95%». Сэм заглянул внутрь — там было пусто. Задумчиво повертев картонку в руках, он зачем-то привстал на цыпочки и положил её на самую верхнюю полку. — Сэм? — Дин заглянул в приоткрытую дверь. — Ты тут скоро? — Да, уже закончил. Поднявшись по ступеням, они выключили основной рубильник и вышли из темноты в солнечный день. Дин запер дверь и пошёл к Импале, стоявшей на подъездной дорожке. Сэм в несколько шагов обогнал его, открыл дверь с пассажирской стороны и недоуменно уставился на коробку средних размеров, занимавшую его законное место. — Дин? — Аккуратней там с ней, — буркнул брат, вставляя ключ в зажигание. Сэм уселся, поставил коробку на колени и осторожно приоткрыл крышку. В узкую щель немедленно высунулся влажный тёмный нос, активно подвигался секунду-другую, а потом коробка звонко тявкнула.