Квест - это только начало

+ + +       Поезд совершил первую длительную остановку. Антон ежился от особо сильного дуновения ветра, переступая с ноги на ногу. Все-таки зря он выскочил на улицу в одной футболке, закатное солнце выглядело из окна обманчиво теплым. Зажав в зубах сигарету, Шастун начал хлопать себя по карманам в поисках зажигалки, но в следующий момент ему на плечи легло что-то большое и теплое. — Тош, ты так простынешь, и от Стаса мы огребем вдвойне, — Попов предусмотрительно принес ему куртку, хотя никто его не просил; впрочем, те, кто давно его знают, осведомлены, насколько Арсений чуткий по отношению к близким.       Арс поднес к Антону горящую синим пламенем зажигалку, ту самую, которую парень, видимо, оставил на столике купе. Шаст прикурил от нее и отстранился, поднимая голову вверх. Он делал так практически всегда, стараясь избежать попадания дыма на стоящего рядом человека. Курил Антон давно и бросать не собирался. Однако доставлять дискомфорт окружающим он тоже не хотел, поэтому, пользуясь своим преимуществом в росте, выдыхал никотиновый кумар в небо. А сейчас это еще было и прекрасной возможностью не смотреть на Попова, который проявлял к нему сегодня слишком много заботы. Раньше Антон говорил, как не понимал, на что в мужчине можно обращать внимание, теперь понимал, на что. Все складывалось из мелочей: мелкие морщинки вокруг голубых глаз, забавно приплюснутый кончик носа, и даже легкая небритость придавали Арсению особый, присущий только ему, шарм. Все это было у Попова и раньше, но Шаст для себя открыл его очарование только теперь, и абсолютно не знал, что дальше делать.       Поднеся сигарету ко рту для очередной затяжки, Антон почувствовал чужие холодные пальцы на своих. — Дай мне тоже, — Арс аккуратно забрал тлеющую папиросу и закурил. — Курение убивает, — зачем-то ляпнул Шастун, хотя сам только что дымил, как паровоз. — Вот я и спасаю тебя, чтоб не умер раньше времени, — Попов не был курильщиком, но изредка он присоединялся к Антону или Позову, особенно после долгого кутежа. — Заботишься, чтобы я не двинул кони раньше времени?       Шаст дождался, пока Арсений сделает очередную затяжку, и снова забрал сигарету. Дефицита в табаке не было, в кармане у Антона лежала почти целая пачка, но они все равно курили одну сигарету на двоих. Арс почему-то не просил, а Шастун почему-то не предлагал. — Не хочу, чтоб ты так бессмысленно закончил свою жизнь, — Попов последний раз поднес к губам окурок, прежде чем его затушить, — не хочу тебя терять.

+ + +       Уснуть никак не получалось. Любой транспорт кроме своей машины для Антона вызывал душевную боль. В самолетах его раздражали узкие проходы, в поездах — короткие полки. «Понастроили все для гномов!»       Он ругался по данному поводу из раза в раз. Наверное, это единственные моменты в жизни, когда он жалел, что вымахал под два метра. Сейчас же парень пытался устроиться на дурацкой лежанке, которая была для него ещё и узкой. Если ноги Шастун уже согнул в коленях и облокотил на стену, то пристроить длинные руки никак не получалось. Стоило только задремать под мерный стук колес и немного расслабиться, как правая рука тут же соскальзывала, ударяясь об пол. — Сука, — Антон не сдержался, выругавшись достаточно громко, на соседней полке послышалось шуршание. — Тош, ты почему не спишь? Все хорошо? — из-за гребаного столика в центре купе Шаст не мог видеть собеседника. — Нет, блядь, не хорошо! Как ты вообще спишь на этой ебанной полке? Ты же совсем немного ниже меня?! — парень рывком сел; хорошо, что в новых вагонах верхние полки поднимаются за ненадобностью, иначе бы он обязательно в нее вписался головой. — Я тоже не испытываю восторг от этих спальных мест, но мы так много гастролируем, что как-то уже привык. К тому же, намного лучше ехать в поезде, чем трястись в микроавтобусе по российскому бездорожью, — Попов завозился, выбираясь из-под одеяла.       Антона всегда удивляло, как Арс умудряется спать накрывшись полностью с головой. Ему всегда становилось тесно, неуютно и нечем дышать, потому, спать раскрытым почти полностью для Шастуна было нормой. Из освещения в купе были лишь блики от проплывающих мимо фонарей, но парень все равно заметил, как у Арсения сбилась прическа, чуть торча в разные стороны. Антон непроизвольно хмыкнул, ловя себя на мысли, что сейчас он максимально настоящий, без напускного лоска и сценического образа. Арс — просто Арс. — Чем я могу помочь? — голос Попова спросонья звучал чуть хрипло. — Обнять, блядь, и колыбельную спеть! — Шаст выплюнул это на отъебись, злясь на всю ситуацию в целом. — Ты правда хочешь, чтобы я обнял тебя и спел колыбельную? — Арсений переспросил это совершенно спокойно, будто в этой просьбе не было ничего необычного. — Но мы не поместимся на одной полке! — Серьезно? Ты охуел? — парень повысил голос чересчур сильно, но вовремя опомнившись, перешёл на полутон. — То есть тебя волнует только эта сторона проблемы, что мы не поместимся на одной полке? — Ну, а что? Разве не так? — Попов пожал плечами, совершенно не понимая, что такого страшного он сказал.       «Этот придурок либо плохо соображает спросонья, либо откровенно издевается!»       Антон сверлил взглядом расслабленную фигуру напротив. Не похоже было, что Арсений шутил или хотел как-то его обидеть. Да он никогда бы и не обидел близкого человека, Шастун знал наверняка. — Забудь, что я сказал! Я просто не могу заснуть, вот и все, — парень насупился, потирая ушибленную кисть. — Может, тогда горячего какао выпьем? — предложение звучало неожиданно, как и сам Арс. — Нам что, пять лет? И откуда оно у тебя? — А разве его пьют только дети? Оно вкусное, ароматное, уютное. Меня всегда от этих ощущений клонит в сон, — и никто бы никогда не сказал, что Попову тридцать шесть лет, он вел себя легко и непосредственно. — Романтик ты хренов. Какой нахуй уют в купе? — Антона снова захлестнуло желание сделать «рука-лицо», в принципе, оно всегда посещало его, когда Арсений нес свою чухню. — Уют определяется не столько местом, сколько атмосферой. Ну, так что, будешь какао? — Да хуй с тобой! Давай! Хуже точно не будет.       От сказанных слов Попов довольно расплылся в улыбке, ступая босыми ногами на синий ковролин. Включив на стене маленький ночник, он нашарил у входной двери тапочки и скрылся в коридоре, чуть прикрыв за собой дверь. Шаст, как сидел изначально, оперевшись руками на согнутые колени, так и продолжал сидеть, тупо смотря в оставшуюся за Арсом щель. Надо заметить, это, наверное, первый раз, когда они едут вдвоем в одном купе, хоть в разъездах их команда проводила немало времени.

+ + +       Чаще всего Арсений ездил с Серёгой, а Антон с Позом. Впрочем, такое разделение шло с самого начала их совместной деятельности, ведь притирались ребята друг к другу достаточно долго. А теперь, по прошествию стольких лет, менять сложившийся порядок было, по крайней мере, странно. С чего Шаст вообще задумался об этом именно сейчас. Из размышлений его выдернул легкий, звенящий звук чайных ложек, погруженных в граненые стаканы с кипятком. — Какао можно насыпать и на глаз, ложки клянчить у проводницы было не обязательно, — бросил колкий комментарий Антон. — А мешать его ты тоже глазом будешь?       Шаст уже внутренне собрался насупиться, но вместо этого его пробрал смех. На самом деле, рассмешить его было всегда проще остальных, парень искренне реагировал на шутки, выступая эдаким индикатором, за которым подтягивались все окружающие. Антон — это палитра, которая раскрашивала яркими красками серый мир, он непроизвольно заражал своей светлой улыбкой. Арсений понимал, что именно поэтому Шастун так нравится людям.       Следующие полчаса прошли в тишине с пряным ароматом детства, наполняющим купе. Попов забрался с ногами на полку, грея ладони о горячий напиток, и изредка посматривая на Антона. Шаст же внутренне для себя принимал важное решение. — Арс, тогда после квеста, — парень начал неуверенно, запинаясь на каждом слоге. — Тош, мы все тогда уже обсудили, ты просто напился. Ничего страшного. Ты не хотел, чтобы так произошло. Я понимаю, — Арсений не хотел ворошить этот осиный улей, в прошлый раз ему потребовалось немало душевных сил, чтобы успокоиться. — Да нихуя ты не понимаешь! — Шастун с силой ударил кулаком о стол, стоящая рядом кружка с какао чудом не опрокинулась и не ошпарила его. — Тош, ты чего? — Попов испуганно смотрел на него, моргая чаще обычного. — Это не из-за того, блядь, что я был пьян. Алкоголь просто развязал мне язык, — Антон закипал от злости на самого себя; парень не собирался вываливать все свое дерьмо на Арса, но почему то именно сейчас он не мог просто заткнуться. — Что ты имеешь ввиду? — голос Арсения звучал совсем тихо. — Да, твою мать, ничего я не имею ввиду! Пошло оно все нахуй! — Шастун рывком встал, намереваясь покинуть купе, как можно скорее, может быть даже выпрыгнуть прямо на ходу из состава, но крепкая рука его тут же остановила. — Тош, давай поговорим. — Нам не о чем говорить! — Антон стоял в пол оборота, не собираясь смотреть в сторону мужчины; он боялся растерять всю свою мнимую решительность. — Я так не думаю, Тош! — Попов крепче сжал чужое предплечье, он тоже мог быть очень упрямым. — Тоша — Тоша! Сколько, блядь, можно! Заебало нахуй! Только ты меня называешь так, ласково, с придыханием, бесит!       Выдержка у Антона заканчивалась и, он чувствовал, что разобьет сейчас либо все вокруг, либо эту наглую рожу в метре напротив. Парень старательно отводил взгляд куда-то вверх, краска подступила к лицу, заливая щеки и уши. Боковым зрением Шаст увидел, как Арсений встает, по-прежнему продолжая сжимать его руку, чуть выше запястья. — Я тебе нравлюсь? — вопрос прозвучал, словно гром среди ясного неба, от поднявшегося давления у Антона застучало в висках. — Завались! Я не педик! Мне не нравятся мужики!       Шастун пытаясь вдолбить каждое сказанное слово в свою голову, в первую очередь он пытался убедить самого себя, а не стоящего рядом Попова. Близко, он находился слишком близко, играя и на без того оголенных нервах парня. Антон тяжело дышал, с силой выталкивая застревающий в горле воздух. От всей ситуации снова неприятно кололо где-то в груди, будто его спалили за чем-то постыдным. — Тогда что это? — голос Арса звучал слишком ровно, он ждал объяснений, ответа или хотя бы тупой отговорки. — Мне нравится, конкретно, один, — Шаст перешел практически на шепот, — ты просто особенный.       Действительно, как бы Антон назвал собственные ощущения, если не гейство? В любой другой ситуации так бы и назвал, но сейчас стоя зажатый у раздвижной двери, произнести это вслух у него язык не поворачивался. — Я спрошу у проводника, есть ли место в другом купе. Не стоит нам ехать вместе.       Повисшее молчание давило на барабанные перепонки, Шастун слышал собственный пульс, набатом стучащий в висках. Пауза изрядно затянулась, и парень снова предпринял попытки слиться в коридор, как можно быстрее. Он готов был провалиться на месте от стыда, но ещё больше Антон боялся взглянуть в голубые глаза и увидеть в них отвращение. Но вопреки всем его опасениям Арсений обнял его. Попов поглаживающими движениями провел по спине Шаста, пытаясь хоть немного того успокоить. — Тош, не надо никуда идти. — Арс, что происходит? — Антон стоял, как вкопанный, боясь даже пошевелиться, а ноги будто онемели. — Мне тоже не нравятся мужики, мне нравится только один конкретный парень.