Жизнь чуть выше чем на дне

Жизнь чуть выше чем на самом дне. Старомодная квартира расположена в цокольном этаже. Вечные сумерки. Сракофаг, скрывающий от реальности. Из чашки клубами пара расползается запах земляники. Переплетается с приторной сладостью чёрной розы из курильницы. Благородство ароматов контрастируют с обветшалостью обиталища. Дом как перевалочная база. Всё необходимое под рукой. Душ смывает остатки сна. Липкие, отвратительные образы. Наивный ребёнок, марионетка больного воображения взрослого. Родного, по умолчанию обозначенного обществом как надёжного, вызывающего доверие. Прикосновения. И под каждым начинает наростать скорлупа. Доверчивость. С младенчества было сказано что нужно верить родне. Собственным опытом пришло осознание что это доверие не должно распространяться на того, кто трётся о растерянного ребёнка, теребит собственный пах, озвучивает непозволительное. "Поиграем в семью. Ты мама, я папа." В солнечном сплетении противно заныло, к горлу подкатила тошнота. Выдох и подставить лицо под тёплые струи воды. Раз, два, три...девять, десять... восемнадцать, девятнадцать, двадцать. Сколько возможно вытерпеть и немного больше. Пока тело не начинает судорожно вздрагивать, пытаясь ухватить воздух но перед лицом лишь пелена воды. Отстраниться, короткий вдох и вновь пелена воды на лице. Сколько возможно. Легче не становится но мозг отвлёкся. Безболезненно ибо не ищешь боли. Не в этом случае. Она не несёт облегчения, лишь заставляет ещё больше сжиматься в тесной скорлупе. Заглушать потребности нет. Есть желание не быть. Зло порождает зло. Когда комья земли падали на крышку гроба старого извращенца облегчение не пришло. Не пришло вообще ничего. Безразличие. Плотная скорлупа. И впредь эмоции приходят с запозданием. Злость. Чушь собачья что каждому воздастся по заслугам. Мечешься в скорлупе. Он мёртв давно а ты продолжаешь жить. Изувеченный в сути своей. Смерть была слишком лёгкой участью для него. А ты живёшь. Лишённый всякого смысла. С въевшимися в кожу грязными отпечатками. Их нельзя увидеть но можно почувствовать. Можно сколько угодно пытаться забыть. Похороненные воспоминания гноятся в глубине сути, зреют как отвратительный нарыв. Лелеешь эту боль в себе. Прячешь как отдёргивают и берегут больную конечность. Прячешь потому что нужно быть хорошей женой и матерью. На каком автопилоте вообще угораздило завести семью? Жизнь как во сне. Лишь порой пробуждаешься и диву даёшься на сколько мало участия нужно чтоб жить среднестатистическую жизнь. Но отступать поздно и глубже проходит разлом. Для окружающих (семья, работа, чтоб как у всех) и личное, горсть настоящего я. Глубоко спрятанное. Верно заданный вопрос, как скальпель, вскрывает этот нарыв. Не увернуться от внимательного взгляда. И образ правильной жизни лишь пустая оболочка, под которой выгнившая пустота. Тьма всепоглощающая. Зло, отрицаемое. Слова, не дающие привычно скрыться в скорлупу, стремительно достигающие самых глубин и выворачивающие гниющее нутро. Отсекающие отмершее. Сладкий аромат из курильницы постепенно развеивается. Сидишь стыдливо опустив голову. Без скорлупы чувствуешь себя беззащитно. В одежде но обнажённой