Дивнозёрские драбблы

— Колян, а чего эта бабка всё спит да спит? Она уже небось свою остановку давно проехала. — Да не спит она. — Притворяется? Не открывая глаз, Таисия усмехнулась краешком губ, и мальчишки, громко шептавшиеся на соседнем сиденье подскакивавшего на ухабах автобуса, мгновенно примолкли. Будь они воробьями, враз вспорхнули бы и улетели. Да, она притворялась. Притворялась… бабкой. Хотя и была ею. Блёклые губы, сеточки морщин в подглазьях, седина в русых волосах, не прикрытых сейчас косынкой. Привыкшие к работе руки с шершавыми ладонями. Чуть сгорбленная спина. Если бы Радосвет увидел её такой, он бы, конечно, не сказал, но тоже подумал бы: «Бабка». …Проскользнуть к заветному вязу, проворнее белки нырнуть в дупло — проход между мирами, упасть в объятия своего царя — не пожилой женщиной с сединой в волосах, с испещрённым морщинами озабоченным лицом, а юной красавицей, какой она и в ушедшей молодости не была, с тугими косами-змеями, с точёным щедрым телом. Уйти. Оставить Тайку одну. Тайку. Внучку. Таисия глубоко вздохнула. Она должна была принять это решение. Её девочка не останется одна. За плечами у неё всё Дивнозёрье, которому она будет хранительницей. Но как же это тяжело.