Тарелка овощного супа

Барбара пригнулась и со всех ног рванула из спасительных кустов к своему любимому дереву. У дерева был толстый ствол, за которым могли бы спрятаться две Барбары, а почва между мощными корнями просела, образуя выстланное мягкой травой углубление. Здесь можно было сесть и наконец-то отдохнуть. Альберт звал ее. И будет звать, пока не охрипнет. Даже если он ее не найдет, он все равно завтра придет лечить свое сорванное горло, и Барбаре придется с ним общаться. Она просто выиграет немного времени сегодня, если спрячется и затаится, как мышка. Общение с Альбертом было единственным делом, которое Барбара вечно откладывала на потом. Ну, или почти. Все-таки случалось ей бегать и от других фанатов. Но попасться им было бы не так… выматывающе. Альберт был воплощением всего худшего в фанклубе: всегда рядом, всегда делает добро, о котором его никто не просил, дарит подарки, от которых неудобно отказаться, и внимания не требует — вымаливает. Барбара его даже побаивалась. Никогда не знаешь, какую цену придется заплатить за очередной его бескорыстный подарок. А уж сегодня у нее и подавно не было сил общаться не то что с Альбертом — она даже сестре Виктории не сказала, куда пойдет. Оставила записку Джинн на всякий случай, но и ту сунула в бухгалтерскую книгу, чтобы нашли ее не сразу. Голос Альберта звучал все ближе. Барбара закрыла глаза: если он ее найдет, она соврет, что заснула в тенечке, чтобы не обидеть. Ее тронули за плечо. Странно, она думала, что у нее есть еще минуты три. И когда Альберт научился так быстро и бесшумно подкрадываться? Открыв глаза, она увидела… не Альберта, нет. Незнакомого паренька. И невольно улыбнулась ему. За то, что он не Альберт, в основном. А еще он был… забавный. Она впервые видела, чтобы куртки носили поверх пончо на голое тело. — Тише, — прошептала она, — не выдавай меня. — Ты в опасности? — спросил парень. Он как-то неуверенно выговаривал слова, будто каждый раз нащупывая правильные звуки заново. — Да… Нет. Я не хочу, чтобы меня нашли. — честно призналась Барбара, осознав вдруг, что от этого человека ей совсем не страшно принять помощь. Парень не узнал ее. Он помог бы кому угодно. Он помогает просто так. — Он выслеживал тебя. Шел по следу. На тебя идет охота? — Не совсем. Я просто не хочу, чтобы меня нашли. — Это и есть охота. Я могу прогнать его. — и тут-то Барбара наконец заметила рукоять двуручника у него за плечом. Внушительная рукоять. Парень был не очень высокий, в меру мускулистый, жилистый. Ожерелье еще это из зубов… Почему-то верилось, что меч он не для красоты таскает. Алые глаза… было в нем что-то такое, хищное. Как будто когти прячет. …чтобы никого не ранить случайно. Барбара рядом с ним почувствовала какое-то странное спокойствие. Будто большой белый пес взял ее под защиту. — Нет-нет, просто… скажи, что меня здесь нет. Не надо... силой. Парень задумался. Барбара занервничала. Альберт никогда не умел ходить по лесу бесшумно, а с мертвых деревьев упало немало хвороста. Сухие ветки трещали все ближе и ближе. Время кончалось, но парень все думал. А потом вдруг прижал руку ко рту и завыл совсем по-волчьи: Альберт ойкнул где-то совсем уже близко, почти над ухом, и треск начал стремительно удаляться. — Я его отпугнул. — сказал парень. — Спасибо, — улыбнулась Барбара, — огромное спасибо. Я еще немножко посижу, и пойду в город, пока там не решили, что меня съели волки… — Волки не едят людей. — …или что хиличурлы взяли меня в плен… — У тебя глаз бога. — удивился парень, указывая рукой Барбаре на пояс. — Ты сильная. Почему тебя должны съесть? Хиличурлы слабые. Барбара встала, отряхнула платье. Наконец-то можно не бояться, что ее увидят, и спокойно набрать волчьих крюков для Таннера! Лишь бы Альберт тут не все вытоптал… — Я тоже так все время говорю. Но я не очень-то убедительная… — спохватилась, — Как тебя зовут? — Я Рэйзор. — Большое тебе спасибо, Рэйзор. Я Барбара. — Барбара? Мой друг говорит о тебе. Часто. Ты поешь. — Да. Они немного помолчали. Барбара ждала просьбы спеть, но ее не было. — Мне надо охотиться. — сказал Рэйзор наконец, — Я пошел. — Подожди! — неожиданно для себя брякнула Барбара, — а если я заблудилась? — Я видел тебя здесь. Много раз. — Рэйзор пожал плечами, — Но если ты испугана… Могу проводить. До тропы в город. — Нет, ты прав, — смутилась Барбара, — Я… Прихожу сюда, когда хочу побыть одна. Рэйзор кивнул и шагнул было прочь. — Но я была очень рада с тобой познакомиться! — торопливо добавила она, — Ты меня спас! И если вдруг у тебя есть знакомые больные или что-то болит, ты всегда можешь обратиться за помощью. И вообще… всегда можешь обратиться… Обращайся… — Не болит. Барбара покачала головой, отметив про себя его чудовищные шрамы на руках, на щеке, на голых ребрах, видневшихся в широкой прорези куртки: у таких никогда ничего не болит, пока нога или рука не отвалится. А если отвалится — тем более не болит, нечему. — Ну, если вдруг что-то, ты знаешь, где меня найти. Я бы очень хотела тебя хоть как-то отблагодарить. — Понял. И он исчез. Шагнул назад, и будто бы растворился среди мертвых деревьев. Барбара вздохнула. Стоило поскорее набрать ягод и вернуться в город, пока сестра Виктория не поседела от беспокойства. Но в город не хотелось. В городе ее ждал фанклуб, дела храма… Ну и… Секрет ее сестры, на который Барбара еще не поняла, как реагировать. Пока получалось только краснеть и смущаться от одного воспоминания об увиденном утром в библиотеке. Если к вечеру она сможет прямо смотреть Лизе в глаза — это уже будет большое достижение. Барбара еще никогда не влюблялась, всегда очень смущалась, когда видела влюбленных или слышала песни про любовь. И сейчас… Нет, ничего такого, Барбатос завещал людям любить друг друга и да, все правильно, любовь — это прекрасно. Но мысль, что идеальная старшая сестра иногда может украдкой целоваться в библиотеке с библиотекаршей никак не укладывалась у Барбары в сознании, всячески ворочалась, покалывая иголочками ревности, и почему-то портила настроение. И то, что Барбара не может сразу и искренне порадоваться тому, что сестра нашла любовь, заставляло ее чувствовать себя какой-то… гадкой, что ли. Недостойной своей прекрасной сестры. И немножко брошенной. А ведь Джинн бы за Барбару обязательно порадовалась. Барбара пришла в Вольфендом не только за ягодами, но и за покоем, и побег от Альберта даже немного отвлек ее от лишних мыслей, а знакомство с Рэйзором вообще помогло ненадолго о них позабыть. Но… Ей придется вернуться, вот и все. Вернуться и разобраться со всем этим. Кажется, она нашла дело, которое хочется отложить еще дальше, чем общение с Альбертом.