Тарелка овощного супа

Барбара почему-то не застала Джинн в своем кабинете. Опрос свидетелей, то есть Кли, как обычно коротавшей время в своей комнате наказаний, полной игрушек, и Вирата, замершего на страже библиотеки, показал, что И.О. магистра Ордо Фавониус сестренка Джинн ушла по каким-то делам чрезвычайной супер-пупер важности и вряд ли вернется до завтра. Барбара не особенно расстроилась. Если что, Бенни обещал притащить ей самый лучший рюкзак из тех, что остались от прошлой жизни у его отцов. Она оставила на столе Джинн записку, чтобы та знала, куда Барбара исчезнет на рассвете, и отправилась домой, тщательно затаптывая того червячка, который грыз ее совесть и настаивал, что предупреждать сестру о таких вещах надо лично. Что такого? Они с Джинн не так часто видятся. Может, она и вообще не заметит, что Барбара куда-то делась. Как будто она будет за Барбару переживать! Вот еще. Она переживает за целый город. Переживания о Барбаре в Джинн просто не помещаются. Не судьба ей встретиться с Джинн сегодня, значит, придется зайти к отцам Беннета. Но не идти же к отцам Беннета с пустыми руками? Она думала прихватить из дома что-нибудь миленькое по вдохновению за подарки. Она толкнула дверь… и почуяла запах пиццы. Он оглушил ее. Чуть ли не сбил с ног. Она отпустила дверь, и та громко захлопнулась: из кухни выглянула Джинн в пижаме. По уши в муке. С заколотой челкой. Джинн ушла домой пораньше, чтобы приготовить пиццы. Этот факт не укладывался у Барбары в голове, он распухал в ее мозгу, как большая бомба, полная… Каких-то чувств, которые Барбара так долго и так старательно подавляла, что и знать не хотела, что это за чувства. Она назвала это важным делом. У этих чувств не было права голоса. У этих чувств вообще не было никаких прав. Внутренняя Барбара подошла к бомбе и накрыла ее кружевной салфеточкой. Барбара снаружи вежливо улыбнулась. — Привет, Джинн. Мы ждем гостей? Мы ждем… — голос дрогнул, — Лизу? — Я ждала тебя, — просто ответила Джинн, — правда, думала, что ты придешь чуть позже, ты не осталась на вечернюю службу? — Они бывают по праздникам, — сообщила Барбара. — А-а. Точно. По праздникам, — растерянно улыбнулась Джинн и они замерли друг напротив друга, не зная, что сказать дальше. — Я помою руки, — сказала Барбара, нарушив неловкое молчание. — Я подумала… — начала Джинн, и покраснела вдруг, — я подумала, ты можешь… переодеться… в пижаму… и будет… Барбара ощутила порыв срочно помчаться за градусником, потому что все признаки тяжелой болезни Джинн были налицо: красные щеки, перегрелась, наверное? И лихорадочный бред. Но она замерла, как вкопанная, потому что одновременно и понимала, что Джинн скажет дальше, и не могла в это поверить. — …будет… — Джинн набрала воздуха, и выпалила, как заклинание: — Пижамная вечеринка! Для нас, для сестер… Барбара тоже покраснела. От этих слов Джинн ощутимо тянуло озоном, но впервые в жизни Барбара ощущала к Лизе и ее вмешательствам… благодарность? Внутренняя Барбара поправила салфеточку и расставила на бомбе коллекцию фарфоровых слоников, надеясь замаскировать ненужные чувства хотя бы под камин. — Я не… То есть… К-конечно… — Барбара ухватилась за ту мысль, которую хотя бы успела сформулировать до прихода в этот дом, который становился все сумасшедшее с каждой минутой, — Я хотела одолжить у тебя рюкзак. — Знаю. — Вот. — Я его даже собрала, ну, основное. И список положила. На полочку. В твоей комнате. — То есть ты разрешаешь мне отправиться с отрядом Бенни в Ли Юэ? — Я хотела обсудить это за пиццей… — отвела глаза Джинн, — но да. И я еще кое-что хотела обсудить… Ой! Горит? Барбара принюхалась и ринулась на кухню, на бегу ответив: — Горит! Дальше они суматошно и в четыре руки доставали из духовки пиццу и пытались ее реанимировать. Потом Барбара авторитетно заявила, что пациент скорее мертв, и достала с ледника сушеную рыбу, которую держала на черный день. Они по-сестрински разделили наименее горелую часть пиццы, и Барбара высыпала рыбу из промасленного пакета в большое блюдо из маминого сервиза, которое отлично смотрелось на самой середине их маленького стола. — Так что ты хотела сказать? — спросила Барбара, наливая сестре очередной стакан воды. Рыба для Джинн оказалась островата, но она упорно жевала одну за другой, и Барбара не решалась вмешаться в эту борьбу. — Во-первых, будь осторожна в Ли Юэ. — Джинн подняла на Барбару слезящиеся глаза, — Я буду… волноваться. Лиза ручалась, что Рэйзор откусит хвосты всем неудачам Бенни, и Оз обещал за вами присмотреть, но я… волнуюсь за тебя, Барбара. Ты же моя сестра. Барбара кивнула. — Спасибо, сестренка. И… за рюкзак. И за пиццу… — И еще… Это для меня очень важно, Барбара… Я пыталась создать подходящую обстановку, но… — Джинн неловко оправила пижаму, — Я… В общем, я встретила свою половинку… — Лизу. — сказала Барбара. — Я знаю. — Я знаю, — Джинн посмотрела на Барбару как-то очень грустно и серьезно, — но я хотела сказать тебе об этом… сама, понимаешь? Только тебе, первой. Для меня очень важно, чтобы ты знала. Я хотела познакомить вас официально, и с мамой, и с тобой, но потом поняла… что мне пока немного неловко представлять ее маме, потому что все сразу кажется… слишком серьезно, понимаешь? Как будто завтра свадьба. Но тебе… тебе я могу рассказать. И если ты будешь со мной… я смогу рассказать маме. Бомба взорвалась, оставляя Барбаре чувство оглушающей пустоты и невероятной нежности. Ее всегда сильная, несгибаемая сестра — просила у нее, а Барбары, защиты. Поддержки. У них есть общий секрет от мамы. Как тогда, давным-давно, когда они ночью тайком сбегали на рыбалку. Как тогда, когда папа и мама еще спали в одной комнате и ели за одним большим столом. Как тогда, когда они еще были одной большой семьей. И сейчас они — семья. Сестры. Барбара подошла к Джинн и накрыла ее сжатый кулак своей рукой, не замечая, как катятся по щекам крупные, невыплаканные за долгие годы слезы. — Я люблю тебя, Джинн. Когда я вернусь, я буду с тобой, когда ты расскажешь маме. Я с тобой, хорошо? — Да. — И с обедом тебе помогу. И они засмеялись и заплакали, обнявшись. Они обязательно приготовят тот ужин вместе.