✓1
26 марта 2021 г., 22:37
2020 год. Франция, Ле-Ман. Конец июня.
Вальяжно развалившись на кресле в саду возле бассейна, Зорькин пил молочный коктейль. Напротив сидела Кейти Дюбуа — в черном узком платье до щиколотки, шляпке с вуалью и черных ажурных перчатках. Прошло полгода со дня смерти её мужа, Фабьена Дюбуа; приглашённые на объявление последней воли ушедшего уже разъехались по домам.
— Ну вот и всё, Пушкарева! С сегодняшнего дня ты совершенно свободная молодая миллионерша!
— Коля, не нужно так говорить, ради памяти Фабьена. Всё имущество и модную индустрию «Гранд-Фабьен» унаследуют Ната и Жюли, когда достигнут совершеннолетия. Нам же с Доминик Фабьен оставил небольшую сумму на банковском счёте и дома в Бресте — на берегу океана.
— Двойняшкам всего-то по четыре года, так что ближайшие четырнадцать лет ты — миллионерша. И в свои тридцать шесть ещё спокойно успеешь выйти замуж, даже по любви, если повезёт. Сам бы на тебе женился, но, увы, у меня уже есть жена, — заёрзал в кресле Коля.
— Зорькин, я больше не собираюсь выходить замуж. У меня есть две маленькие дочери, и им нужно внимание и любовь. Для бизнеса нужен управляющий, а Доминик вряд ли будет заниматься работой: последние пять лет она не проявляла интереса к «Гранд-Фабьен». Модный дом вёл мой муж. Скоро приедут мои родители с Юлианой — будут заниматься девочками, а я с Виноградовой смогу работать. Для начала мне нужно хотя бы войти в курс дел фирмы. Одна я не справлюсь. После рождения детей я не занималась работой — Фабьен не позволял. Он хотел, чтобы я занималась только малышками и не обременяла себя делами.
Последние лучи солнца освещали зелёный газон, воздух благоухал зеленью, жасмином и свежестью недавнего дождя. Вдали ещё были слышны раскаты грома. Прислуга занималась уборкой после гостей. Коля пил уже четвёртый по счёту коктейль, который ему приносили горничные на серебряном подносе.
— Наслаждайся обслуживанием, Зорькин. Завтра я распускаю всю прислугу и продаю этот трёхэтажный коттедж. Мы переедем с дочками в Брест — там есть небольшой домик у океана. Родителям будет комфортно и уютно, малышкам — раздолье.
— Если нужно, я помогу вам с переездом и улечу в Москву — у меня там остались незавершённые дела с предыдущей работы. Буду проезжать мимо Башни 2000. Сделать тебе фото?
— Коль, зачем? Насколько я знаю, башню реставрировали — она совсем иначе выглядит.
— Да, её не узнать. Кать, знаешь, я ведь заходил внутрь здания. Смотрел бывший офис Zimaletto — там всё переделали. Сейчас там офис критика Сафронова. А вместо бывшего президентского кабинета, каморки и конференц-зала — библиотека. Все стены снесли…
— Вот неймётся тебе, Зорькин! Всё тянет на места бывшей боевой славы.
— Зря ты тогда трудилась и вытаскивала эту компанию из дерьма — она и двух лет не продержалась после твоего ухода. Вот если бы Жданов не уехал из Москвы, возможно, всё было бы иначе. Но он решил, что в Киеве ему будет лучше… Последние че...
— Коля! — резким тоном перебила его женщина. — Ешь профитроли — пару штук сразу, как ты любишь, и замолчи, наконец. Не хочу ничего слышать о Москве. Лучше составь компанию Доминик — она сегодня ночует у нас, а я хочу отдохнуть.
— Катька, я хочу тебе кое-что показать. Иди сюда на минуту, — достав из кармана последний айфон, Коля включил видео.
— Что это? — Катя (или Кейти, или ещё кто-то — в тот момент было сложно определить) с недоумением посмотрела на друга.
— Смотри.
Фокус видео перешёл на высокого темноволосого юношу в очках с чёрной оправой, который смеялся и что-то увлечённо рассказывал юной девушке. Катя или Кейти, или ещё кто-то, в тот момент было сложно определить, приложила руку к грудной клетке и отчаянно вздохнула.
— Они удивительно похожи.
— Я должен был тебе это показать — ведь это мог быть ваш сын.
Медленно поднявшись с кресла и, как всегда, покачнувшись в сторону от лёгкого головокружения, мадам Кейти молча сняла туфли на высоком каблуке и неспеша пошла в дом с опущенной головой. Навстречу ей выбежала маленькая девчуля с карими глазами — каштановые кудряшки растрепались, платье оказалось смятым.
— А мы с тётей Домми и Жюли играем в прятки! Вот они спрятались где-то, а я не могу их найти. Ты поможешь мне?
— Ну, конечно, моё счастье! Пойдём в дом — поищем! — появление Натали вызвало искреннюю улыбку на лице хмурой женщины.
— Мама, мамочка, а правда, что тётя Доминик останется сегодня у нас? — цепляясь за платье Кейти, выспрашивал ребёнок.
— Конечно, останется! И крёстный тоже останется. А через пару дней приедут бабушка с дедушкой и крёстная Юлиана — и нам не будет грустно, моя милая.
***
2006 год. Москва. Май. Ресторан «Трафальгар». — Катя! Катя! Куда ты убегаешь? Что случилось? Он обидел тебя? — Нет, Миша, нет, не обидел. Я не смогу поехать с тобой в Питер. Прости… — Ты остаёшься с ним? — Нет, ни с тобой, ни с ним. Я остаюсь одна. Будь счастлив, Миша! — девушка приобняла и поцеловала мужчину в щёку. Именно этот момент увидел Андрей Жданов. — Катя! Ты никогда не будешь с ним счастлива. Ты ни с кем не будешь счастлива, потому что ты любишь меня — и это твоя проблема! — выкрикнул Жданов ей вслед. — Нет уж, Андрей Павлович! Я буду счастлива вопреки всему. А вы скоро исчезнете из моей жизни навсегда! — Ты что, убить меня решила? — зло ухмыльнулся Андрей, увидев, как Катя села в такси. В тот вечер Пушкарева решила разорвать этот бесконечный круг ада и уйти из Zimaletto. Заявление было написано. Павлу Олеговичу она позвонила ранним утром — около шести часов по лондонскому времени — и рассказала, что хочет покинуть пост президента и уехать в другую страну, куда её уже давно приглашают работать. Ей не хотелось идти в компанию и снова встречаться со Ждановым. Ранним утром девушка позвонила Кире Воропаевой и назначила встречу в ресторане «Корица». Она знала, что Воропаева не станет уговаривать её остаться — поэтому решила через неё передать заявление об уходе. Через пару часов состоялась встреча. Кира была совершенно спокойной и даже расслабленной. Помешивая сахар в чашке кофе, она ела тягучий ирис и казалась счастливой в это солнечное утро. — Катя, скажу честно: я не огорчена вашим уходом. Даже наоборот. Но Андрей будет огорчён. Скажите, вы уходите из-за него? Пушкарева опустила голову и сжала пальцы на руках. — Да, я ухожу, чтобы избавиться от навязчивого внимания Андрея Павловича. Он мечется сам и терзает меня. Я больше так не могу. Не хочу. — Я должна вам сказать то, что никогда бы не сказала при других обстоятельствах. Он влюблён в вас. Уже давно — ещё со времён той инструкции. Сначала я отказывалась верить, но потом приняла как данность. — Кира Юрьевна, это привычка, зависимость, чувство вины. Он раскаивается за свой обман. Он никогда не любил меня, а я справилась со своими чувствами, — она глубоко вздохнула и поправила волосы. — Возьмите моё заявление и передайте Урядову. А это — письмо Андрею Павловичу... — Катя протянула небольшой листок, свёрнутый пополам. — Я должна идти. Через пару часов я уеду из страны. Будьте счастливы, Кира Юрьевна. — Будьте счастливы, Катя... Она смотрела на уходящую Пушкареву и понимала, что это действительно конец — она больше не вернётся. Нужно было бы радоваться, но Кире было уже всё равно. Белая бумага выпала из рук и раскрылась — видимо, Катя специально не положила письмо в конверт: "Я простила вас, Андрей Павлович. Будьте счастливы и не ищите меня. Сегодня я уехала из страны навсегда. Прощайте". По пути в Zimaletto Кира попала в пробку. Вторник был тяжёлым днём. В кабинете вице-президента никого не оказалось. Жданов сидел в приёмной у Кати. Кира вошла медленно, встретившись с ним глазами, и протянула письмо и заявление об уходе. Тишину офиса нарушил громкий вопль: — Как?! Как она могла со мной так поступить?! Я же люблю её! Раскинув жалюзи в стороны и ударив ладонями в стекло, он громко закричал: — Ка-а-а-а-тя-я-я-я! Тропинкина с рецепции прибежала в приёмную на дикий ор начальника и с ужасом увидела, как Жданов крушил кабинет президента прямо на глазах у Киры. Декор со стен был сорван и разбит об стол — тот вообще был раздроблен статуэткой орла, а потом несчастная птичка влетела в стену и разбилась. Двери в коморку были разбиты стулом, шкаф брошен на пол, фикус зверски сломан. Кира плакала, глядя на происходящее. В тот же день Андрей уволился из Zimaletto. Не помогли ни уговоры Малиновского, ни слёзы Маргариты Рудольфовны. — Кирочка, да что же такое происходит! Неужели он действительно любит эту Катю! Нужно же что-то делать, найти её, что ли! — Её нет в Москве. Она уехала из страны. И знаете почему? Чтобы оградить себя от назойливого внимания Андрея Жданова. Она сама мне сказала. — Ой, Боже мой! Что за беды на нас обрушились! Мой бедный мальчик... Что же с ним теперь будет?! — сокрушалась Маргарита. Пару недель Малиновский не отходил от страдающего друга: тот пил, плакал, проклинал и инструкцию, и самого себя. Но однажды он проснулся ранним утром, надел свой чёрный костюм и белую рубашку, даже побрился — впервые за две недели. И уехал в Киев, без багажа, взяв с собой только телефон, паспорт и бумажник. Через месяц он пригласил Малиновского на свою свадьбу с Надеждой Ткачук.
