Мгновения любви солнца и луны

      Мрачная обстановка кухни стала для Мэри Тернер родной за небольшой промежуток времени. Даже после появления тут миссис Уизли уютом тут и не пахнет. Но девушку это даже от части радовало, по сравнению с Сириусом — он то надеялся на магическую атмосферу рыжей семьи. Витиеватые узоры, как в мебели, так и на стенах, приковывали взгляд Тернер. Они как корни окутывали все вокруг, оплетая старую золотую клетку. Запах пыли настолько въелся в мебель, что даже букет полевых цветов на столе не мог перебить его. Если хорошо прислушаться, то можно было услышать чей то храп или тихие смешки с верхний этажей. Внизу же был рай для тех, кто хотел уединиться наедине с собой с чашкой чая или чего покрепче. Глубокий вдох и выдох разрушил громовое молчание в комнате.       В первые дни прибывания тут девушке казалось, что стены пытаются раздавить и так хрупкое создание, а ощущение слежки не покидало даже во время сна. Конечно, находиться в доме с беглым преступником не самая приятная новость, особенно когда только что потерял и дом и семью. Ей тогда и выбора особо не дали. Наверное, даже хозяин дома был ошарашен данным фактом. Их попытки познакомится проваливались с треском несколько раз. Девушка просто не выходила из выделенной ей комнаты несколько дней, а после просто молча сидела и рассматривала ещё исхудавшие и измученные черты лица Блэка. Позже она назвала свое гнездышко «комната грёз и грязных холстов». Даже сделала импровизированную табличку, которую домашний эльф воровал несколько раз.       Сейчас Мэри с улыбкой вспоминает как они с Сириусом, подвыпившие, пытались найти философский подтекст в её каракулях, или пели песни так громко как могли, назло вечно ворчливому Кикимеру, или разговаривали по душам, пока ухаживали за гиппогрифом. Две разбитые души старались развеселить себя находясь взаперти четырёх стен, пока Тернер ещё не предстояло вернуться в Хогвартс.       Чашка горячего чая согревала холодные руки девушки. Закрывшись в комнате после ужина она только сейчас решилась выйти после творческого порыва. Её глаза, которые уже продолжительное время высматривали в обоях причудливые лица и силуэты, не заметили как к ней сбоку подкрался рыжий лис.       Фред любил наблюдать за этой бойкой когтевранкой, когда та о чем либо задумывалась и просто смотрела куда то вдаль. Именно в этот момент она казалась ему настоящей. Лёгкая улыбка на губах, слегка сощуренные карие глаза с вечной синевой от недосыпа; полюбившиеся ему синие короткие волосы, в которых до сих пор сияли остатки блесток после бала; тонкие пальцы с мазками красок, бережно обнимающие кружку. О чем она задумалась? Или ей что-то привиделось? Парень осторожно, дабы не напугать раньше времени девушку, навис над ней, не спеша разместив руки для опоры на стол. Нагнувшись на уровень её глаз, гриффиндорец старался увидеть то, что так внимательно рассматривала она.       — Ты что, видишь привидений? — сказал Фред с лёгким недоумением и ноткой недовольства, чем явно ошарашил ничего не подозревающую Мэри.       От испуга Тернер подпрыгнула, чуть не ударив рыжего разбойника плечом в челюсть. Как же ей хотелось сейчас словесно проклясть его за то, что у неё чуть сердце от страха не остановилось. Но когтевранка лишь смогла тихо прошипеть его имя, испепеляя недоумка взглядом.       —Ну так что, принцесса, с кем в гляделки то играла? — непринуждённо спросил Уизли, забирая из рук Мэри чашку чая. Отпив из неё, он невольно поежился от вкуса напитка.       Девушка, увидев это, победно улыбнулась. Она давно знала, что этот несчастный сладкоежка терпеть не мог крепкий чай. Сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула, Тернер ответила: — Неужели и тебя зрение теперь подводит? Перед тобой же стена с прекрасными выцветшими обоями.       — Они ужасны. — сказал парень, снова обратив свой взор на «прекрасные обои».       —Я знаю.       Умение Мэри видеть красоту в любой вещи, даже в самой неприглядной и страшной, восхищало и пугало Фреда. Найти крошечную изюминку и любить её не каждый мог. А нашёл ли он её в девушке? Гриффиндорец не сводил свой взгляд с карих глаз, в которых сейчас блестели искры… Или это был свет от свечи? Их цвет — цвет ирисок, что так любил парень, всегда притягивал его…       — Что, привидение увидел? — с ухмылкой на губах спросила Тернер, обратив внимание на глупое застывшее выражение лица Фреда.       Лёгкий толчок в бок окончательно вернул парня с небес на землю. Пару раз моргнув, он наконец-то сфокусировал зрение на довольной собой когтевранке.       — Знаешь, время уже позднее и пора спать, даже таким бунтарям как мы.       Девушка уже собиралась уходить, задвинув за собой стул, но её остановил Уизли, схватив за руку и притянув к себе. Сладкий аромат тут же ударил в нос Мэри, которая покоилась в жарких объятиях Фреда. Конфеты, мамина выпечка, и непередаваемый запах тела парня дурманили девушку. Если бы спросили как бы пахла её амортенция, ответ был бы очевиден. А что же он? Прижимая девушку к себе Уизли не мог подумать, что еле уловимые духи, как ему казалось, были её. Вишня с яблоком, столь неощутимые среди краски и жженой древесины, теперь не выходят из головы.       Ощущение времени было потеряно. Стояли ли они пару секунд или минут могли сказать только часы в гостинной. Но лишь слова могли разделить их, оставив свой отпечаток в памяти.       — Спокойной ночи, ириска.