Лапочка

      — Тяжелый день уже позади, но сейчас нас ждут колеса! И хуй знает, наркаши или автомобилисты! — Зал сыпется, гремят аплодисменты, и громкий смех заполняет съемочную площадку. Шаст улыбается, притягивает к себе чистый лист и поднимает ручку. Полная боевая готовность к распутыванию одного нагремевшего дела. Он по привычке дает название сегодняшнему «Следователю» — Шиномонтаж. И просит войти пострадавшего, то бишь, Димку Позова.       Сценическое имя еще не существует, и после торжественно врученной ему буквы, Позов начинает свое повествование.       А потом наступает время свидетеля. В открытой двери застывает поповская мордашка, расплывшаяся в какой-то дикой эмоции. Брови Шастуна уже летают где-то сверху, и расшифровать это можно только как чистый ахуй. Мультипликатор на сцене, всем приготовиться.       Попов моментально входит в роль. И отыгрывает так, как будто типичного стереотипного гея скрестили с человеком не из этого мира. Актер громко заявляет о том, что ныне он Лимонов и галантно протягивает свою изящную руку. А потом забывает о том, что они здесь как бы не одни, и уже почти переплетает и целует окольцованные пальцы.       — Лапочка! Лапочка!       Шастун разрывается между «хуяпочкой» и порывом встать, и засосать Арса, однако, выбирает колкую фразу о неприкосновенности своих рук. Здравый смысл с ноги отпирает дверь, где-то в голове, и громко орет, почему-то сплошными матами. Так что своевременная мысль о том, что дома еще успеет зацеловать, успевает дойти до главного штаба. Она сопровождается лисьей ухмылкой, нагло спизженной у Попова. Твиттерские, кстати, умные люди, видят всю их синхронность и одинаковость.       Там же дома Арсений расскажет о лапках у котят, пока будет снимать все тяжеленые кольца и браслеты, напяленные на Шаста. Вот ведь парочка, кот и лис, ну что за Зверополис.       Попов пластилин в его руках, стекает со стола на стул и обратно. Антон хочет обнять его со спины и потереться носом о макушку, но этого делать, точно не стоит. Да и вообще, он пытается не слишком долго касаться, неподходящие для данного времени мысли возникают. А справляться с последствиями, вот вообще не вариант.       Но все же мыслей о милашности Арсения больше. Он улыбается так, с ямочками, глазами-океанами своими смотрит, телом без костей выкрутасничает. Лещом в кармане трясет и даже не ржет, хотя весь зал уже катится по полу, сопровождая это все булькающими звуками. Антон с ними полностью солидарен, потому что сам еле сдерживается. У него образ строгого следователя, ухахатываться будет в других импровизациях.        Попов может быть таким разным. И с этим чудом хочется сделать всего две вещи. И если одна из них не для детских ушей, то вторая — накупит ему детских игрушек. Машинок, кукол, домиков, конструкторов, все, что душа пожелает. Будут два ребенка за тридцать запускать поезда на игрушечной железной дороге.       Поповский опять занимает все его мысли. Антон и не против, позволяет залезть к себе в голову и обосноваться там. Тараканы соседи спокойные, не шебутные, если не доводить, так что они смогут подружиться, Шаст уверен.       — Он не наркоман, он лимонад любит, так и сказал мне, — Шаст проезжается взглядом по арсовской груди, рвано выдыхает. В последнее время его прямо кроет, а Попов еще и выебывается перед ним, вертится всегда рядышком и шутки шутит. Так профессия такая, но она не обязует сыпать голубыми приколами налево и направо, а Арсений такую возможность не упускает на каждом, сука, моторе.       «У кого-нибудь есть спасательный круг? Мы тонем в гейской теме».       Цитаты великих, неповторимые и всегда жизненные.       Вот же лис, выкинет что-нибудь и лыбится довольно, реакцию высматривает. Но не зала, на съемках он о зрителях почти не думает, сам признавался. В приоритете у него двухметровая палка-копалка с зелеными глазищами и красивой улыбкой. Такое красочное описание от Арсения Попова, цените его комплименты и записывайте в книжечку, передавайте её из поколения в поколение. Рассказывайте своим внукам и просите рассказать уже их внукам. Это настоящее достояние!       Любитель безалкогольных газированных напитков, а также мультипликатор, лис и безусловно, актер, раскачивается на стуле, выпучив глаза. Несет лабуду какую-то, нелепую до смешного. Светится весь, видно, что удовольствие получает от игры, роли и юмора. Смех из зала тоже хорошо подбадривает, вселяет уверенность о продолжении такой деятельности. И это не только об импровизации. Арсений, правда, безумно любит сцену, камеры, и готов бултыхаться в этой киношной теме всегда. Тот самый актер по призванию, который живет своим делом и бережет его как зеницу ока. И пусть в его жизни пока не так много фильмов и съемок, сейчас он кайфует от своей работы, и останавливаться не собирается.       Где еще можно нести какую-то околесицу и становиться кумиром миллионов? Шастун прячет улыбку, развернувшись спиной в камеру. Такой дурашка, ей богу, детский сад ясельная группа. А еще штаны на лямках и коллекция хот вилс. Припозднились с садиком, Арсений Сергеевич, лет так на тридцать.       И это взрослое недоразумение, во всю подтверждающее свое профессионально актерское образование, заваливается на Позова и что-то трындит ему на ухо. Димка периодически вкидывает в ситуацию что-то на букву «М», и слушает бредни Арсения, которые больше никто никогда не услышит.       Позов как личный психолог, выслушает, вставит лаконичное «пиздец» и даст какой-нибудь совет, благополучно похоронив вместе с собой чужую тайну.       И сейчас Арсений весело щебечет ему о том, какой Шастун красивый в форме. Димка профессионально сохраняет лицо и не выдает себя, хотя закатить глаза и послать Попова в веселое радужное путешествие очень хочется. Ну, нашли время пидораситься, съемки же.       — Лимонов любит лапочек! — Арсений резко подрывается, прерываю свою тираду и оборачивается к залу. Пальцы складываются в сердечко, а губы шепчут какое-то отдаленно напоминающее «люблю», и зал умиленно и восторженно вздыхает.       Потом с Арсением будут валяться на кровати, закинув друг на друга ноги и листая твиттер. Все самое лучшее там. Прочитаешь парочку тредов, узнаешь о себе много нового, а комплиментов и подкатов наберешься на две жизни вперед. Как хорошо, когда твой парень еще не совсем дед и умеет пользоваться современными технологиями.       — Накажу, обязательно Вас накажу! — Антон подводит импровизацию к логическому концу. Горло саднит, а впереди еще «без чувств», на котором придется орать как не в себя. Арсений слева от него обводит взглядом друзей. Он возмущен такой реакцией Матвиенко на слова Шастуна, но ревновать так глупо. Так что он списывает все на свою роль и с чистой совестью собирается вкинуть очередную глупую фразу. Но заебавшийся Антон опережает его, и фактически, послав их всех куда подальше, уходит, объявляя самосуд. Наказание для провинившегося быстро приходит в голову, и Арсений уведомляет о нем друга. — Лимонов леща! — Он радостно заносит руку. Серега убегает и Попов провожает взглядом его спину. Принимается копошиться в стопке бумаги, выхватывает исписанный Шастом лист и довольный подходит горе-преступнику, — Лизни лист! Он буквально впечатывает его другу в лицо, а тот на полном серьезе облизывает бумагу. А что, это нормально, они все тут немного ебанутые, раз уж работа позволяет.       Они втроем стоят и любуются на сие творение современного искусства, которое теперь украшает скромный кабинет следователя. «Легендарно!», — провозглашает за всех Попов и зал заходится громкими аплодисментами, а Паша уже жмет одну из кнопок на своем столе.       Гость смеется, зал смеется, значит, все прошло очень круто. Антон вваливается обратно в кабинет и что-то говорит друзьям, но они его попросту не слышат, потому что съемочную площадку сейчас наполняет такое количество звуков, что разобрать, пусть и громкий, голос Шастуна просто нереально. Камеры на время отключаются, объявляется пятнадцатиминутный перерыв, и парни расходятся по своим делам. Работа кипит, декорации строятся, шутки генерируются, а двое мужчин уходят в гримерку, они соскучились друг по другу за полчаса.       Давайте оставим их наедине и пожелаем хорошего съемочного дня. Берегите лапки, уважаемые!