"Позвольте мне исправить эти двойки..."

      Конец четверти, а зам. нашего учителя химии всё никак не отстаёт от нас. Меня это бросает в жар от гнева, она не позволяет мне исправить оценки! Прошёл ещё один её урок, а на перемене я яростно просила дать мне шанс на исправление итоговой оценки. – Морозова, вы не знаете материал, как при этом можно рассчитывать хотя бы на 3? Как вы до этого вообще учились? – я, слегка опустив голову, готова была выслушать всё ради долгожданной оценки. Меня бы продолжили отчитывать, но тут пришла наша, уже выздоровевшая, Снежана Сергеевна, ей, насколько помню, в марте будет 28. Она была в деловом костюме, как и подобает учителю: строгая юбка, подол которой явно тёмного цвета, чулки и дерзкий каблук, что можно услышать ещё в коридоре, если бы не шум школьников. Мило взглянув на меня и улыбнувшись, она спросила завуча, которая заменяла её какое-то время: – Что такое, Любовь Ивановна? – та, услышав знакомый, приятный моим ушам голос, повернулась к учителю лицом: – Да вот, девушка просит исправить оценку за четверть. – показала на меня рукой. Снежана Сергеевна устало вздохнула, ненадолго опустив взгляд в пол. Сказала коллеге, - «Не беспокойтесь, я разберусь.» - явно намекая на её скорый уход. – Хорошо бы. – временный зам. моего любимого учителя посмотрела с упреком в мою сторону, после чего тяжёлым шагом ушла из кабинета вон.       Аудитория опустела со звонком на перемену, от чего после ухода завуча в аудитории никого не было. Но, естественно, кроме нас со Снежаной Сергеевной. Та, скрестив руки на груди, выделяя свои размеры ещё больше, грозно, но одновременно хитро, посмотрела на меня. Через миг произнесла: – И что делать собираешься? Ты же знаешь материал, почему так себя подставляешь? – видимо, она подозревала или даже знала, что к чему. Я, якобы чувствуя вину, перебиралась с ноги на ногу, разминая пальцы рук между собой. – Можно исправить все те двойки? – не осмеливалась смотреть в глаза. Щеки запылали адским пламенем, затем последовали уши и шея. Меня послали в лаборантскую, на удивление, спокойным тоном: – Посмотрим. – краем глаза я увидела тот самый хищный взгляд дикого зверя, готовившегося напасть на свою жертву. Поэтому жар переливался во всём моём теле. Пройдя в святую святых учителя, девушка, закрыв за нами дверь на замок, повернулась ко мне, всё ещё стоявшей с полуопущенной головой. – То есть, ты специально копила плохие отметки из-за моего обещания, хах? (Обещание: за плохие отметки будет жёсткий $3√$) – отводя свой смущённый взгляд, я продолжала отмалчиваться. – Хо-ро-шо…– она подошла ко мне, специально громко ступая острым каблучком, и приподняв мою голову одним движением руки, с непритворным желанием смотрела то в глаза, то на мои губы. Я, желавшая уже большего, отводила взгляд, редко посматривая на преподавателя своим жалким и смущённым взглядом. Снежана Сергеевна прикусила свою нижнюю губу от такого зрелища, накрашенную ярко красной помадой. Видя подобное, я чувствую, что начинаю красней гуще прежнего. Как же хочется слушаться её... Тут же учитель целует меня, начиная нежно, дальше с лёгкими покусываниями, а затем и вовсе властно, иногда сильно пронзая и оттягивая мои губы. Обожаю делить её поцелуи на три стадии: заводящая нежность, будоражащая жестокость и непоколебимая властность. Да… сейчас наступила последняя стадия, где она подключает свой язык. – Новый бальзам? – еле позволив себе оторваться от вкусности*, сказала Снежа,–...мм... клубника... Она крепко держала меня за волосы одной рукой, другой же бродила по моим изгибам тела. Я таяла от ощущения её острых коготков на себе. Своим напором Снежана заставляла меня пятиться. Нежно, будто совсем невинными руками я касалась шеи игривой госпожи ситуации. Из-за моего такого поведения девушка становилась более возбуждённой. Что не сделаешь для любителя невинных и нежных партнёров, хах?... Недолго та заставляла меня идти назад. Я резко оперлась на рабочий стол Снежаны, почти садясь на него...